Последний закат нашей юности

      В тот вечер странный парень по имени Фрэнк больше не появлялся, и как Джерард не пытался найти его среди этих заброшенных стен, у него ничего не получилось. При этом он абсолютно точно не слышал, чтобы кто-то открывал или закрывал железную дверь. Да и щель, что изначально оставил парень, входя внутрь, была точно такого же размера, как и час назад. Возможно, стоило задаться вопросом: а что это собственно было? Кем был этот парень? Все это больше было похоже на бредовую галлюцинацию или нелепый сон. Может так оно и есть? Джи просто заснул здесь со скетчбуком в руках, а карандаш оказался возле дивана, потому что во сне он выронил его из рук. Звучало достаточно логично, но…       Был, конечно, еще один способ проверить. Дождаться завтрашнего вечера и вновь прийти сюда. Если этот парень пообещал ему, что будет делить с Джерардом его одиночество, значит ли это, что он вернется? Да и судя по его словам, он бывает здесь довольно часто, если уже не раз замечал здесь Джерарда. Но все это немного пугало парня.       Дорога домой прошла в подобным мыслях, поэтому парень даже не заметил, как оказался возле двери дома. сердце тревожно забилось, а руки задрожали, открывая дверь. Но в квартире никого не оказалось - кажется, родители все еще в кинотеатре, куда они собирались сегодня пойти.       И вот жизнь уже не казалась такой плохой. Да, было больно, вплоть до мыслей о том, что сейчас мозг устанет передавать импульсы по нервам и просто отключится, или что сердце не выдержит и разорвется. Боль и тревога разносились адреналином кровью во все участки тела, такого хрупкого, абсолютно не готового к этому. Но сейчас было легко и радостно. Пока что.        — Куда опять намылился? — властный голос отца ударил в спину, по которой пробежали мурашки. — Помоги лучше матери! Ты и так постоянно бездельничаешь, либо шляешься непонятно где!        — Милый, может не стоит? — в коридоре повисло неловкая пауза: мать впервые хоть как-то попыталась заступиться за сына. — У него же школа, он наверняка сильно устает и хочет немного развеяться вечерком. Я справлюсь со всем сама.       Джерарду стало немного стыдно, и он даже не совсем понимал за кого именно: за себя или за мать, что пыталась сейчас достучаться до своего мужа. Он обернулся и внимательно посмотрел на нее, стоявшую на пороге кухни в фартуке, запачканном мукой, и с до невозможности уставшим лицом. Она медленно перебирала слегка дрожащими пальцами свои темные волосы, стараясь не смотреть мужу в глаза. И тут Джерард кое-что понял. Это было очевидно, но пока мама молчала, оставаясь безучастной ко всему происходящему в доме, он не обращал такого пристального внимания на то, что она чувствовала в такие моменты. Но сейчас было абсолютно точно понятно: она тоже его боится.       Осознание этого неожиданно оказалось больным для Джи. Что этот человек сделал с их семьей?        — Я вернусь…позже, — он говорил это не отцу, грозно глядящему на сына и жену, он говорил это матери, что с усталой тревожностью смотрела куда-то мимо него.        Дорога к заброшкам сегодня казалась особенно короткой, потому что Джи практически бежал, стараясь не думать о том, что происходит сейчас дома. Как отреагирует отец на внезапную смелость мамы? Джерарду всегда казалось, что в их семье был лишним он, но, возможно, это был другой человек?       Новая мысль не давала покоя. Она билась о стенку черепной коробки, стремясь пробить себе путь наружу и повиснуть знаком вопроса над головой, как в комиксах, которые так любил Джерард. Опять, опять эта боль. О, как же он хотел ничего больше не чувствовать. Ну почему, почему эти эмоции такие болезненные?        — Божечки, выглядишь сегодня еще хуже, чем обычно, — слегка растягивая буквы, выплыл из полумрака знакомый голос. — Поздновато сегодня. Я уже заждался.        Джерард вскрикнул от неожиданности, но быстро понял, что это вчерашний знакомый Фрэнк. Пронеслась запоздалая мысль о том, что сегодня он так и не узнает, откуда же приходит Фрэнк. Но он хотя бы пришел, и это уже хорошо.        — Сегодня даже не собираешься рисовать? Что-то новенькое.       Только после этих слов Фрэнка Джи осознал, что оставил свой рюкзак со скетчбуком и карандашами на пороге дома, стремясь поскорее оттуда убраться. Но было непохоже, что этот парень вообще позволил бы ему сегодня порисовать.        — Ты давно здесь? — спросил Джи, осматривая Фрэнка, который нисколько не изменился с их вчерашней встречи. Даже одежда была та же.        — О, я никуда и не уходил, — Фрэнк улыбнулся, но Джи заметил, как он на мгновение отвел взгляд в сторону и дернул губой. Той самой, в которой блестело еще замеченное вчера кольцо. Джерарду вдруг захотелось его потрогать, но он не решился даже поднять руку.        — У тебя нет дома? — предположил он вместо этого.        Фрэнк неоднозначно повел плечом.        — Есть, но…- он задумчиво почесал бровь. — Не думаю, что мне там будут рады.        Было видно, что парень не хотел говорить об этом, хоть и внешняя его веселость никуда не исчезла, поэтому Джерард решил не спрашивать больше об этом. Он ведь и сам понимал, какие проблемы могут возникнуть в семье. Особенно, когда ты только подросток. Вместо этого Джи начал подниматься наверх, на свое излюбленное место, почему-то не сомневаясь, что Фрэнк последует за ним. И он оказался прав. Практически бесшумной тенью, чего нельзя сказать о его характере, Фрэнк начал подниматься следом. Но Джи остановился почти на середине лестницы, не поднимаясь выше, потому что возникла одна мысль, которая очень его беспокоила в данный момент.        — У тебя была с собой хотя бы еда или деньги, чтобы сходить за ней в магазин? — поинтересовался Джерард, оглядываясь на Фрэнка.        — Да, я перекусил кое-чем, — парень грустно усмехнулся и тут же перевел тему. — Так, а что у тебя случилось? Твое лицо так и говорит «вся вселенская печаль заполняет меня изнутри и не дает улыбаться».        Джерард выдавил из себя улыбку, но торопиться с ответом не стал. Он вообще не был уверен, что о таком стоит разговаривать с человеком, которого видишь второй раз в жизни. Да и стоит ли вообще хоть с кем-нибудь о таком говорить? Джерард не любил жаловаться и навязываться людям. Он считал, что это неправильно и создает только больше проблем в общении. Да и маловероятно, что даже самому близкому другу будет приятно выслушивать о твоих проблемах, когда у него наверняка куча своих.        — Я… — успокаивающая ложь застряла в горле, а глаза наполнились слезами.        — Ты… — Фрэнк внимательно смотрел на Джи.        Тот вдруг резко повернулся и опустился на холодную ступеньку, закрывая лицо руками. Фрэнк услышал, как оттуда донеслось тихое бормотание, в котором нельзя было разобрать ни слова.        — Эй, я совсем тебя не слышу, — перебил он Джерарда, садясь на корточки рядом с плачущим парнем и аккуратно касаясь его рук своими, отводя их от покрасневшего лица. Руки Фрэнка почти не имели температуры, точнее, Джи не смог ее почувствовать, а само прикосновение казалось совсем невесомым и незаметным. Его руки определенно все еще находились в руках Фрэнка, но их как будто держал воздух. Джерард начал ощущать легкое беспокойство, но даже оно быстро отошло на второй план, стоило ему вспомнить о проблемах дома.        — Мой отец мудак, а мать не может даже слова сказать ему, потому что боится до усрачки, и я даже не могу сказать точно, почему, — повторил Джи практически на автомате, осторожно вытаскивая свои ладони из рук Фрэнка.        Мысль о том, что руки нормального человека не должны быть такими бестелесными, все еще крутилась у него в голове, но Фрэнк внезапно отвлек его очередным прикосновением. Однако оно уже не было таким невесомым. Теплая ладонь легла на плечо Джерарда, и Фрэнк опустился на ступеньку выше, не переставая при этом внимательно смотреть на лицо Джи.        — Ты думаешь он ее бьет, да? Или чего похуже, — почти шепотом, немного хриплыми и сипящим, проговорил Фрэнк, но его голос быстро пришел в норму, и он заговорил как минуту назад, так же легко и с деланной веселостью. — Я уверен, что все хорошо, и она просто слишком не уверена в себе, чтобы как-то противостоять твоему отцу, у которого просто проблемы с контролем гнева.        Звучало не очень убедительно, но Джерард верил ему. Верил, потому что хотел, чтобы так оно и было, а ничего другого и не оставалось. А может все действительно так и есть? Но то, что мама была несчастлива в отношениях с этим уродом, отравляющим им жизнь, оставалось неизменным фактом, и Джи не знал, можно ли вообще как-то ей помочь.        Парень вдруг почувствовал, как рука Фрэнка на его плече сменилась подбородком, а щека ощутила щекочущее прикосновение мягких волос. Но тяжесть на плече быстро исчезла, и волосы больше не касались щеки, и Джерард резко повернул голову вправо, не ожидая увидеть голову Фрэнка так близко от собственного лица. И она определенно все еще покоилась на плече Джи, но он опять не чувствовал ни ее веса, ни температуры. Внутри все похолодело, а по коже пробежались мурашки. Все-таки галлюцинация?        — Джи? Все в порядке? — Фрэнк немного отодвинулся, и Джерард выдохнул.        — Просто беспокоюсь за свою маму. Все в порядке, — пауза. — Спасибо.        Фрэнк улыбнулся и встал, протягивая руку Джерарду. Тот ее проигнорировал, боясь вновь не почувствовать живую плоть своей кожей. Даже если этот странный парень всего лишь его фантазия, пусть так и будет, но лучше Джи поменьше об этом задумываться. В конце концов даже такой друг лучше, чем вообще никаких.        Поднявшись на второй этаж, оба направились к дивану. Джи практически никогда не сидел на нем, когда приходил сюда, поэтому ему было немного непривычно чувствовать под собой что-то мягкое вместо твердого камня. Фрэнк сразу же развалился, откидываясь на спинку и прикрывая глаза.        — Этот диван — единственная достойная вещь в этом мире, — пробормотал он, поворачивая голову к Джерарду, неловко ерзающему на самом краешке.        С сомнением оглядев торчащие пружины и порванную во многих местах обивку, Джерард удивленно приподнял брови, но промолчал. Может когда-то это и был прекрасный удобный диван, но сейчас он практически разваливался на глазах и был готов испустить дух, если уже этого не сделал.        — Уже поздно, — Джерард окинул грустным взглядом единственное окно, через которое проникал свет почти зашедшего солнца. — Я думаю, мне нужно вернуться.        Он уже собирался подняться с дивана, но Фрэнк окликнул его.        — Останься, — быстро проговорил он. — Ты можешь переночевать здесь, домой вернешься утром.        Джи удивленно посмотрел на парня. Ему тоже было одиноко? Да, наверняка. В этом доме вряд ли так много еще живых существ, кроме крыс и пауков        — Пожалуйста.        Джерард кивнул и остался сидеть на месте. Скорее всего это будет очень долгая ночь, наполненная попытками уснуть, не думая о том, что происходит сейчас дома, и справится ли мать с давлением отца в одиночку. Но вернуться сейчас будет не лучшим решением.        — Только можно я лягу на полу?