Просто вместе

Все вновь началось с цветов. У ведьмы перехватило дыхание, стоило ей подняться по лестнице, уловить уже знакомый сладковатый аромат и увидеть незваных гостей. Букет белоснежных роз с едва раскрывшимися бутонами встретил Ванду прямо под дверью ее квартиры. Осторожно сжав в руках скромный хрустальный сосуд, она зашла в дом, не разуваясь, прошла в крошечную кухню и поставила цветы на круглый стеклянный столик. Пальцы сами собой задумчиво скользили по нежным краям лепестков, расширенные зрачки дрожали — ведьма искала знак — праздничную открытку, яркую этикетку или даже обыкновенный клочок бумаги. Хоть какое-то подтверждение, что цветы — не то, о чем она думает. Нет, нет, нет. Не надо, пожалуйста. Так считала разумная часть Ванды, и она, конечно, была права. Но эмоции, давно и старательно задавленные, заглушенные, загнанные глубоко внутрь, проснулись, и сердце разогналось в безрассудной надежде. За всю жизнь никто не дарил ей цветы. Никто. Кроме одного… Человека. Стыдно признаться, но неизбалованная Ванда даже не знала названия тех растений, которые принес ей Вижен. Просто так, без повода. Потому что был «хороший день» и «они напомнили мне тебя». Она растерялась от неожиданности, залилась краской от стыда за свое невежество, а смутившийся андроид рассыпался в извинениях за излишнюю инициативу и навязчивость и едва не спалил стоящий в вазе букет и тумбочку вместе с ним. Он, практически идеальный во всем, становился таким неловким, стоило ей оказаться рядом или даже просто в поле его зрения… С тех пор свежие цветы — самых разных форм и оттенков — регулярно появлялись на ее прикроватном столике. Это и стало их началом. Бывали воспоминания, от которых Ванде становилось больше смешно, чем грустно. Но тянущая боль в груди при этом все равно не стихала. Вдох. Выдох. Что-то обрывается внутри. Черт возьми, почему для нее все и всегда так непросто? Она постучалась в кабинет Старка поздно вечером, чуть только остальные Мстители разошлись по комнатам.  — Это из-за него?  — Из-за всех.  — Максимофф, ты никогда не умела врать. Тони отвернулся к окну, но Ванду не покидало ощущение, что за ней внимательно наблюдают.  — Если я буду нужна, если все обернется плохо… Я приду. Но без лишней надобности…  — Понял. Не побеспокою. Спасибо и на том.  — Осуждаешь? — ведьма вскинулась, но уже не со злостью, а как-то виновато.  — Понимаю, — только и ответил Старк. — Как думаешь, почему у меня нет семьи? Он подошел к столу, вытащил из ящика маленькую картонную коробочку и протянул Ванде. Внутри обнаружился раскладной мобильный телефон — самая простая модель с минимальным набором функций. Из примечательного в нем был только цвет — ярко-красный, в тон любимому плащу ведьмы.  — Это — «на всякий случай», о котором ты говорила. Для нас обоих. О деньгах не беспокойся, а вот место для берлоги выбирай укромное. Ну и занятия не особо приметные. Да, и… Береги себя. — здесь Тони позволил себе еле заметную усмешку. — Насколько это возможно.  — Постараюсь, — Ванда спрятала подарок в карман и направилась к выходу. Уже коснувшись пальцами металлической ручки двери, она на мгновение замялась.  — Спасибо, Тони. За все.  — Ты так говоришь, будто прощаешься.  — А разве нет…? Вот и весь разговор. Она готовилась к нему несколько недель, подбирала «правильные» слова, но напрочь забыла все, что собиралась сказать. Очередной кусочек сердца Ванды откалывается и падает ей под ноги. Шаг, второй. И еще один. Дальше — сложнее. На сколько ее хватит? Она не попрощалась ни с кем. Просто однажды утром исчезла, а вместе с ней — все следы ее пребывания. Ответ Старка оставшимся был привычно лаконичным. «У неё своя жизнь. Будет нужна — приедет». На немой вопрос Вижена Тони только отвел глаза. «Не отвлекаемся, у нас еще много работы». Андроид мгновенно сообразил: внезапный сон, что сморил его прошлой ночью, был делом рук Ванды. У него ведь нет и не было потребности спать. Порой, когда ведьме не спалось, она звала его и они вместе смотрели старые черно-белые ситкомы. Или играли в шахматы. Или просто разговаривали. Ванда по-турецки устраивалась на кровати, Вижен опускался в кресло в углу напротив. Они много говорили о серьезном, но так же часто смеялись. У нее был настолько заразительный смех, что андроиду хотелось улыбаться, даже когда его причины не поддавались элементарной логике. Как ни странно, с уходом Ванды Вижен начал меньше понимать, но больше чувствовать. Горечь. Тоску. Сожаление. Вину. Грусть. Тревогу. В дни, когда Тони не слишком заваливал их работой, Вижен нарочно не искал никаких иных занятий, а целиком уходил в себя. Читал книги по психологии. Пристально наблюдал за окружающими — знакомыми и чужими. Называл про себя каждую доступную ему эмоцию — их становилось все больше. С интересом прислушивался к собственным ощущениям при мысли о ведьме. Вспоминал, что чувствовал, находясь рядом с ней. Это не было проявлением обыкновенного мазохизма: Вижену казалось, что так, становясь ближе к людям, разделяя с ними что-то чисто человеческое, он сокращает расстояние между собой и Вандой. Но, тем не менее, андроиду катастрофически ее не хватало. Наверное, подобным образом чувствует себя человек, когда его лишают воздуха. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Горло саднит, а на шее словно смыкаются чьи-то стальные руки. Случались моменты, когда он не находил себе места и мог часами ходить по городу в безумной надежде столкнуться с ведьмой. Пусть и понимал, что она, скорее всего, в другой стране, если не на другом континенте. Не проходило ни дня, чтобы Вижен не думал о Ванде и не беспокоился за нее. В особо тяжелые вечера андроид заходил в ее комнату — почему-то теперь для него было важным пользоваться при этом именно дверью, а не своими способностями, — садился на край кровати или в то глубокое мягкое кресло и проводил там несколько часов в полном молчании и смятении. В такие моменты ему будто отключали питание. Он не читал. Не включал телевизор. Не передвигал шахматные фигурки — они оставались на тех же местах, что в их последнюю игру (Вижен тогда чуть-чуть поддался, но Ванда поняла его хитрость и притворно рассердилась). Даже не смотрел по сторонам, а лишь в одну точку. Он знал каждую мелочь в этом помещении так хорошо, что мог найти что угодно с закрытыми глазами. Уходя, ведьма забрала свои немногочисленные личные вещи, и без них комната стала слишком тихой и чужой. Опустошенной. Обезличенной. Как и, впрочем, существование самого Вижена. Цветы, которые он принес Ванде буквально накануне ее ухода, давно высохли, но андроид никому не позволял к ним прикасаться. Ему нравилось то, что происходило между ними в последние месяцы. Узнавание. Погружение. Сближение. Привязанность. Может, в этом причина? Ей не нужно… Не нужен он? Порой Вижену казалось, что он все ближе к разгадке, к пониманию самой Ванды, той, которая была до взрыва и до потерь, того, что скрывается за алой пеленой ее Силы. Иногда он, ругаясь сквозь зубы, допускал, она так навсегда и останется для него закрытой книгой. Информационной сетью, в которой он запутался, словно паук в собственной паутине. Андроид отдал бы все свои способности за одну — ту, что у Ванды. Чтение мыслей. Но это, наверное, было бы нечестно по отношению к ней. Как те поддавки в шахматы. Наташа, крайне болезненно переживавшая нечто похожее из-за Беннера, искренне сочувствовала и всегда была готова поговорить, успокоить, дать совет. Или даже молча посидеть рядом. Клинт же только и делал, что ворчал на Вижена за его бездействие. Ведьма поселилась в маленьком городке Динан, затерянном на северо-западе Франции, и первое время занимала себя усердным изучением французского. Труднее всего давалось картавое «р», но и оно вскоре сдалось под натиском ведьмы, стремящейся всеми силами изгнать из мыслей… Все, что возможно. Но прежде — того, кто стал причиной ее ухода. Ванда честно пыталась с собой договориться. Существовала же как-то раньше. Без и до него. Сняла квартиру, нашла работу — просто чтобы чем-то себя занять, — познакомилась с соседями, коллегами, продавцами близлежащих магазинов, куда заглядывала по вечерам. Училась готовить, добавляя в блюда все больше пряных специй. Даже задумалась, не разбить ли на единственном пустом подоконнике миниатюрный огород — все остальные она уже заставила плошками с цветами, в которых стала хорошо разбираться. Постепенно обошла пешком весь город и теперь знала все его потайные уголки и переулки. В хорошую погоду читала книги, устроившись на балконе и подставив лицо ласковому солнцу, или гуляла в старом парке, не забывая прихватить хлеб для уток, что плавали в озере. Никогда не открывала новости, только сводку погоды. По вечерам пила ромашковый чай и искала в ночном небе знакомые созвездия, а если шел дождь — смотрела старые фильмы и ситкомы. Ранним утром надевала любимые черные кроссовки и бегала по улицам так быстро, как могла. В эти минуты ей казалось, что она может убежать от чего угодно. Даже от самой себя. Но после ее неизменно ждало возвращение домой и… Вижен. Он сидел в кресле и читал что-то из французской классики, или задумчиво передвигал шахматные фигурки на доске, или просто смотрел в окно в ожидании ее прихода. Улыбался, когда она заходила в комнату и моментально таял в воздухе, стоило бросить в него первым, что попадалось под руку. Ванда плакала в душе каждое утро и почти не спала по ночам. Год прошел… Как бесконечность. Время тянулось издевательски медленно, ничуть не помогая в том, чтобы заживить раны и стереть воспоминания. Все, что удалось Ванде, — залить ссадины зеленкой, запереть ненужные мысли в стальной ящичек и задвинуть в самый дальний угол сознания. Но отметины щипало, а память доставала ключ в самый ненужный момент. Монстры таились под ее кроватью, выжидая, пока она не забудется тревожным и поверхностным сном. Снотворное давало кратковременный эффект, но разбитое состояние наутро сводило на нет все его действие. Ванда не спала так плохо с момента, когда оборвалось ее детство. Теперь в снах ведьмы ночь за ночью погибал Вижен. Она получала сигнал от Старка, но не успевала. Бросалась вперед, чтобы закрыть андроида собой, но каждый раз оказывалось слишком поздно. Ванда падала с кровати, просыпалась, но так и продолжала лежать до самого рассвета, свернувшись в клубок и бездумно рассматривая мельчайшие трещинки на деревянном полу. Порой ей казалось, что восходящее солнце высвечивает отдельные разломы и они складываются в имена. Ванда. Вижен. Еще никогда ведьма не чувствовала, что она настолько одна. Даже несмотря на то, что это был ее собственный выбор. Жизнь Максимофф превратилась в бессознательное ожидание. Какая-то очень глубинная и пугающе малознакомая часть ее надеялась, что что-то случится. Страшное. Непоправимое. Необратимое. Тогда ей будет еще больнее, до невозможности, но зато — страхов больше не останется. Не останется ничего. Даже самой Ванды. Она столько лет хотела исчезнуть из жизни, но вместо нее почему-то исчезали другие. Может, она должна потерять всех, чтобы, наконец, отпустили и ее? Должно быть, именно по этой причине «экстренный» телефон всегда лежал на дне потайного кармана ее куртки. Ванда тосковала и чувствовала себя отвратительно слабой, несмотря на дремлющую в ней энергию. Хотелось лечь, отвернуться к стенке и закрыть глаза. Но день за днем она вставала и заставляла себя делать хоть что-то, потому что иначе боялась сойти с ума от одиночества и наваждений. Шли дни, страх уходил все глубже, боль притуплялась. Существование перестало быть горьким, однако новых вкусов так и не обрело. Постепенно становилось если не лучше, то хотя бы терпимо… До этого дня и злосчастного букета роз.  — Вижен? Все же Максимофф оказалась не в силах сдержать, пусть слабую, но улыбку, когда андроид несмело вошел в квартиру через дверь.  — Здравствуй, Ванда. Давно не виделись. И будто не было всех этих мучительных месяцев. Сердце сделало последний размеренный удар и остановилось. Черт возьми, ничуть не проще. Молчание между ними было внимательным, благоговейным и настолько… многословным, что, казалось, его можно не только услышать, но и коснуться рукой. Они стояли в прихожей, на расстоянии не больше полуметра друг от друга. Вижен смотрел на Ванду, обеспокоенно подмечая каждую изменившуюся с их последней встречи деталь, и чувствовал радость пополам с тревогой. Ведьма не решалась поймать его взгляд и опустила глаза. К ней почему-то вновь пришли вина и страх. Тишина затягивалась. Ванда сделала глубокий вдох.  — Как ты меня нашёл?  — С трудом. Примерно с тем же, с каким ведьма, наконец, разорвала зрительный контакт и ушла на кухню. Мелькнула мысль занять руки приготовлением кофе или чая, но Ванда моментально оборвала ее, не желая показывать свою растерянность.  — Зачем? — она задавала вопросы, от которых внутри у нее все сжималось, но делала при этом неимоверные усилия, чтобы сохранять будничный тон.  — Ты ушла, не сказав ни слова. Тони сказал, что у тебя своя жизнь, но я думал… Я думал, Мстители стали ее частью. Ванде всегда нравилась его, пусть и робкая, прямолинейность. Он не умел юлить и говорить намеками, как обычные люди. Как все те, с которыми ей приходилось контактировать. А так было намного проще. Незаметно она стала перенимать у него эту черту.  — Ее частью стал ты, Вижен, — она жестом предложила ему сесть, а сама отвернулась к окну.  — Это прозвучало бы слишком самоуверенно, — смущенно засмеялся Вижен ей в спину, — но думал я… Да, именно так. Он не знал, как себя вести. Максимофф была словно чужая, на ее лице не отражалось ни единой эмоции. Андроид отчетливо ощущал стену между ними, но не чувствовал саму Ванду — ту, которую успел узнать за проведенное вместе время. Ее силу, свет, тепло… Она что-то спрашивала и при этом не слушала и не слышала ответов. В тот момент Ванда словно снова спала, и сон — она знала наверняка — вот-вот должен был превратиться в привычный кошмар. Другие ей уже давно не снились. «Почему ты прячешься от меня?» «Потому что ты — самое важное, что у меня есть. Это очень больно — иметь что-то бесконечно дорогое и каждый день, каждое мгновение, каждый вдох бояться, что у тебя это отнимут.»  — Ванда, почему ты ушла?  — Потому что анальгетики не помогали. Потому что во время одной из операций ты чуть не погиб, — с каждым словом голос Ванды тускнел и становился все тише. — Потому что я бы не вынесла новых потерь. А с нашим… образом жизни они неизбежны.  — Пытаешься начать все с чистого листа?  — Да, но у меня дурацкий почерк.  — Как живешь? «По привычке», — хотелось усмехнуться ей.  — Нормально. Пью меньше кофе, учусь готовить и привыкаю спать по ночам.  — Как ты? Как остальные?  — Ты действительно хочешь знать?  — Пожалуй, нет. Иначе могу начать сомневаться в своем решении. Еще несколько минут они провели в молчании. Андроид что-то напряженно обдумывал. Неожиданно ведьма почувствовала теплые руки андроида на своей талии и его губы, прижатые к ее затылку.  — Я скучаю, Ванда, — исступленно прошептал он. — Я схожу с ума, потому что не знаю, что это и откуда. Не понимаю, каким образом чувствую, что мне тебя не хватает… Не понимаю, как вообще могу чувствовать. И рядом нет тебя, чтобы объяснить мне, как ты всегда это делала. Ванда обернулась к нему и скрестила руки на груди, защищаясь из последних сил. Ее разрывало от противоречия. Больше всего на свете ей хотелось обнять Вижена в ответ, спасти его и им же спастись самой. Но вместе с тем она знала, что стоит лишь потянуться ему навстречу и соприкоснуться самыми кончиками пальцев, и ее с таким трудом собранное самообладание разлетится на мельчайшие осколки, рассыплется алмазной пылью.  — Я не могу себе этого позволить.  — Меня?  — Нас. Я уже знаю, как это будет, Вижен.  — Мы можем попробовать… Можем уйти вместе. Дать слово друг другу, а не Мстителям.  — Можем. И все получится. А потом я тебя потеряю. Мы всегда в опасности, а ты из-за меня — в еще большей. Нас не оставят в покое, никак, никогда.  — Не обязательно все должно быть так.  — Но будет. Будет. Андроид медленно убрал руки и сделал несколько шагов назад. Ванда сунула руки в карманы толстовки и вновь отвернулась.  — Прости, Вижен. Я не могу. Через секунду повеяло холодом, и ведьма поняла, что в комнате, кроме нее, больше никого нет. Остаток вечера она провела, спрятавшись под одеялом и убеждая себя, что так, порознь, будет лучше для них обоих. И все же… Тот букет… Первым порывом было выбросить его, но вместо этого она лишь сменила цветам воду и отнесла к себе в спальню. Вижен ушел, не решившись больше занимать ее время и мысли. Она боялась, и он почти мог ее понять. С тех пор, как в его жизни появилась Ванда, андроид узнал, что такое слабость и страх. И все же ему было грустно и как-то недосказанно. Глубоко внутри, рядом с тоской, ютилась надежда, что ведьме просто нужно время, а его поиски и эта встреча совсем не были напрасными. Он до самого рассвета бродил по улицам, пытаясь представить Ванду и ее жизнь здесь. Самую обычную. Такую же тихую, спокойную и забытую всеми, как этот маленький город. Ту, о которой она мечтала.

***

Еще один год проходит почти незаметно. Максимофф неторопливо идет по аллеям парка, наслаждаясь первым весенним теплом и думая лишь о том, что приготовить на ужин. Мысли прерывает незнакомая мелодия, которая еле слышно доносится из глубокого кармана куртки. Ведьма знает, что это значит, еще не достав телефон. Одно входящее сообщение и единственное слово внутри. Так и оставшееся для нее самым важным. Вижен. Мгновение, и бережно собранный по осколкам мир рушится до самого основания, обнажая… Ванду. За стеной страха и кошмаров она забыла все и, кажется, даже саму себя. В крови закипает пробуждающаяся Сила. Она успеет. Успеет.