Шоу должно продолжаться

      Азирафель с тоской оглядел пустой коридор, а потом устало направился на кухню. Его дом находился в пригороде Лондона — Тадфилде. Хоть ехать туда нужно пару часов, но актер любил это место. Людей здесь было не так много, и мало кто вообще интересовался Азирафелем и его скромным жилищем.       Фэлл даже не включил свет, на ощупь доставая из своих богатых запасов бутылку вина, которую приобрел во время прошлых съемок во Франции, и пошел в комнату. Стянув с себя пальто и бабочку, он уселся на кровать и положил перед собой ноутбук.       Энтони Кроули вызвал у него интерес.       Актер и сам не знал, с чего вдруг решил, что информация о Кроули есть в интернете. Но ведь была какая-то причина тому, что вокруг него кружило столько людей. Они явно пришли на шоу, уже зная, что Кроули будет там, а затем ждали, когда любимец выйдет. Не мог он покорить их одной песней настолько, чтобы толпа требовала автографы лишь после одного выступления.       Так не бывает.       И Азирафель не ошибся. Стоило ему только ввести в поисковую строку это имя, как гугл тут же выдал ему десятки результатов. Об Энтони Кроули было написано множество статей, вся вкладка с картинками оказалась завалена его фотографиями, а внизу даже высвечивалась ссылка на его официальный инстаграм.       Актер удивленно приподнял брови, прикладываясь к вину прямо из горлышка. Почему в таком случае он ничего не слышал об этом человеке? Фэлл не считал себя совсем закрытым от новостей, наоборот, он старался держаться в центре всех событий, иначе мало ли — так можно пропустить какой-нибудь важный и интересный скандал.       Азирафель просидел в интернете полночи. Он с внезапно разгоревшимся интересом читал разнообразные статьи о певце, чей голос «заставляет людей дрожать в предвкушении, страдать без причины, желать большего и бояться неизбежного». Фэлл успел прочесть много версий.       Чего только не писали некоторые люди.       Фанаты везде оставляли свои отзывы и мнения, они говорили о том, как сильно любят Кроули, как его пение помогает им в трудные минуты, даря капельку надежды. Кто-то даже написал, что перестал думать о бессмысленности жизни, услышав его пение.       Это было просто непостижимо.       Впервые Фэлл читал настолько хвалебные отзывы о чьей-то карьере. Даже Вельзевул при ее невероятной известности многие ненавидели, не признавая того смысла, что несут ее песни. Многие негативно вызывались о восхвалении Дьявола, которое якобы проскальзывало в текстах, и которого, по словам Вельзевул, там на самом деле не было. А стоило певице выпустить сингл о дне падения ангелов, как критики тут же разорвали его в клочья, не дав занять место в чартах.       А вот Кроули практически не имел негативных комментариев. Разве что совсем редко кто-то высказывался о том, что певец ведет себя слишком вызывающе и манерно, и что мужчина, так извивающийся на сцене и танцполе, должно быть любит «чтобы ему засаживали и поглубже».       Уже выпивший половину бутылки Азирафель покраснел, прочитав этот комментарий.       Его всегда удивляло, зачем многие фанаты так активно хотят залезть в постель к своим кумирам и выяснить все самые грязные подробности. Неужели это настолько интересно — у кого и какие предпочтения?       Азирафель зашел в инстаграм Кроули. Какие же невероятные у него оказались фотографии! Певец явно в полной мере осознавал свою привлекательность и не стеснялся демонстрировать на камеру и пластичность, и гибкость, и даже невероятно соблазнительную мимику.       Единственное, что не понравилось Азирафелю — темные очки на каждом фото.       Какая-то очередная провокация, чтобы поднимать рейтинги. Загадочность, чтобы фанаты строили безумные теории о том, что же у любимого певца под очками.       Правда, Азирафель устыдился, признавшись себе, что ему и самому стало интересно. Но в этом явно было виновато вино, оно всегда поднимало его уровень любопытства.       На последнем фото Кроули сфоткал себя в зеркале. В той самой кожаной куртке, что и этим вечером, и довольно ухмылялся одним уголком рта.       А под фото была надпись: «Угадайте, кто едет на шоу талантов? Знаете, что? Я вам докажу, что эти судьи решают предвзято и совершенно не думают о том, есть у человека талант или нет. Как думаете, я пройду? Делайте ставки, кто угадает, тому автограф!»       Азирафель усмехнулся и отставил от себя уже пустую бутылку. Так вот почему Кроули так развязно вел себя на сцене. Ему было плевать! Он хотел доказать, что шоу это очередная подстава ради рейтингов. В какой-то степени он был прав. Азирафель знал, что его коллеги судят предвзято. Даже он это делал.       Потому что не любил это шоу.       Вот почему Кроули так развеселило поведение Хастура. А вот критика Гавриила, похоже, реально задела. Гавриил умел обижать людей. В этом у него был особый талант.       Фэлл не без удовольствия подумал, что обломал самовлюбленному певцу планы.       Хотя… Кроули весьма искренне поблагодарил его. Может, и в самом деле хотел, чтобы его пение кто-то оценил?       Как будто мнение Азирафеля в действительности имело значение. Он ведь актер. Фэлл больше доверял в этом деле Вельзевул, которой выступление понравилось.       Азирафель полистал комментарии под фото. Абсолютно все были за то, что певец пройдет в следующий этап. Фанаты оказывали своему любимцу невероятно теплую и милую поддержку. И такая любовь от поклонников лишь придавала Кроули еще больше шарма.       Актер уснул около пяти утра, так и не раздевшись. На постели так и остались лежать пустая бутылка вина и открытый ноутбук с фотографией, на которой Энтони Кроули довольно ухмылялся в камеру, держа в руках стаканчик с кофе.       Азирафеля разбудил навязчивый звонок. Актер с трудом разлепил глаза, борясь с головной болью от легкого похмелья. Ну и где его здоровье, когда он в молодости мог пить на вечеринках столько алкоголя, что нормальный человек бы умер от такого?       Такое чувство, будто он умрет прямо сейчас, и всего лишь от одной бутылки.       Азирафель глянул на ноутбук. С утра его встретила довольная улыбка Кроули, и актер, отведя взгляд, закрыл крышку. Потянувшись к телефону, он увидел, что звонит Гавриил.       — Какого черта? — пробормотал Фэлл, не с первого раза попав по кнопке ответа. — Всего девять утра!       — Уже девять утра! — бодро поправил его Гавриил. — Я же тебе советовал устраивать утренние пробежки, будешь веселее и не придется вставать с мучением и головной болью. Я всерьез обеспокоен твоим здоровьем.       — Ближе к делу, — раздраженно произнес Азирафель, сползая с кровати и направляясь на кухню. Ему срочно нужно выпить таблетки.       — Вчерашнее шоу принесло невероятные рейтинги! Зайди в интернет, почитай отзывы. Все говорят только о тебе и этом Кроули.       — Что? — Азирафель испуганно выронил из рук пачку таблеток, неверно истолковав слова Гавриила на несобранную голову.       — Оказывается, этот чертенок невероятно известный певец! И его фанбаза подняла наши рейтинги. Как представлю, что из-за Хастура рейтинги могли упасть из-за ненависти фанатов…       — Но ты тоже голосовал против него, — возразил Азирафель, запивая минералкой сразу две таблетки.       — Неважно, важно то, что ты спас положение, — продолжил Гавриил, — твои фанаты верещат от восторга. Все в интернете только и говорят о том, что Кроули чудом подкупил самого строгого судью. А в каком восторге критики!       Азирафель закатил глаза. Он нормальный судья, как же они надоели…       — Ну и чего ради ты позвонил мне в девять утра в мой заслуженный выходной? — спросил он с негодованием. — Мне две недели подряд нужно будет вставать в пять утра, я хотел выспаться хотя бы сегодня. Я бы сам проснулся и увидел все эти новости.       — У меня к тебе есть важный вопрос, и он не терпит отлагательств, — у Гавриила даже голос лучился бодростью и каким-то незримым сиянием, от чего Азирафель поморщился. — Через месяц компания «MorningStar» организует благотворительный вечер в честь дня рождения сына владельца. Помнишь его? Такой несносный мальчишка — Адам, постоянно задающий странные каверзные вопросы. — Азирафель открыл было рот, чтобы сказать, что, конечно же, нет, он не помнит никакого Адама. Еще бы ему помнить каждого ребенка в его окружении. Но Гавриил даже не дал ему ответить, продолжая. — Так вот, я подумал, что тебе может быть интересен этот вечер.       — Ага, а для чего на самом деле ты хочешь, чтобы я туда пошел? — Азирафель нажал на кнопку на кофе-машине и потер пальцами висок.       — Я хочу заключить с Люцифером контракт, но он слишком увертливый засранец, поэтому мне нужна подстраховка. У тебя невероятный талант давить на людей, чтобы они подписывали контракты так, чтобы в выигрыше был я.       Азирафель усмехнулся. Имелся за ним такой грех, за который ему совсем иногда бывало стыдно. Когда он выпивал особенно много.       Еще с начала его карьеры Гавриил активно пользовался всеми умениями Азирафеля, какими бы они не были. Взамен предлагая ему те роли, которые Фэлл сам бы хотел взять.       — Тебе мало Вельзевул и Хастура? — спросил актер. — Они и так хорошо пиарят твое шоу, а Люцифер, я уверен, недоволен тем, что ты занимаешь свободное время его людей. Не думаю, что он вообще согласится заключать с тобой контракт. Даже в честь дня рождения сына.       — Поэтому мне и нужен ты, Азирафель! — воскликнул Гавриил с особым нажимом. — Я более чем уверен, что ты найдешь к нему подход.       — Это будет очень непросто, — заметил Фэлл, беря в руки латте, — я общался с Люцифером всего несколько раз, и то… весьма вскользь.       — Поверь, солнышко мое, если ты мне поможешь, я не останусь в долгу, — горячо пообещал Гавриил, и Азирафель снова хмыкнул.       — Хорошо, только предупреди меня за день до вечера. У меня такой напряженный график, что я могу просто об этом забыть.       — Не забудешь, солнце, — довольно ответил Гавриил, — и я все еще настоятельно рекомендую тебе заняться спортом, пока твои съемки и неблагопристойный образ жизни окончательно не добили тебя. Ты нужен мне живым и здоровым.       Азирафель устало выдохнул, когда Гавриил сбросил звонок. Он отхлебнул сладкий кофе, слизывая пенку с губ.       Может, ему уже не хотелось быть живым и здоровым?

***

      Благотворительный вечер компании «MorningStar» был посвящен сбору средств на избавление планеты от загрязнения, войны и голода. Как выяснилось, именинник, которому исполнялось шестнадцать лет, был активным волонтером всех возможных «зеленых» организаций, внося кучу пожертвований на «спасение мира».       Азирафель был в восторге. Нет, не от вечера. Сам вечер не отличался от сотен других, на которых актер уже успел побывать за почти двадцать пять лет активной карьеры.       Восторг вызывал Адам. Этот забавный мальчик в пафосных хипстерских очках, который был невероятно рад познакомиться с Азирафелем.       Он подбежал к нему так ловко, что актер даже не сразу сообразил, о чем с ним пытаются поговорить.       Оказалось, Адам был страстным фанатом старого фильма о вампирах, в котором Фэлл играл еще в молодости. Он тогда полгода не вылезал из спортзала, потому что его заставили во всех сценах ходить наполовину обнаженным. Когда фильм вышел на экраны, вся женская половина пищала от восторга, а Фэлл со вздохом впервые за год, наконец, съел пирожное.       Именно после этого фильма многие критики тактично подмечали, что актер с годами слишком сильно полнеет. И со временем Азирафель возненавидел эту роль.       Целых пятнадцать минут Адам восторженно распинался о том, как любил этот фильм в детстве, а в особенности Азирафеля, который, по его словам, в фильме был «просто неподражаем!», и в своей быстрой и сбивчивой речи, смысл которой Фэлл едва успевал уловить, Адам рассказал, что в детстве очень хотел быть «похожим на него».       Азирафель усмехнулся этой фразе — нет, таким, как он, юному сыну Люцифера быть точно не стоит.       В конце концов Адам попросил у него автограф, но и на этом маленький именинник не отстал от актера.       Адам говорил так много и быстро, он прыгал с темы на тему, и Азирафель едва успевал вдумываться в его слова и вовремя кивать, когда тот спрашивал, согласен ли с ним актер.       В самом деле — Адам умел очаровывать. Он улыбался так по-детски наивно, говоря при этом о таких серьезных вещах, как загрязнение мировых океанов, что Азирафель невольно проникся к ребенку симпатией и спустя время уже поддерживал диалог.       Азирафель не совсем понимал, неужели мальчику так приятно его общество, но не мог просто послать его.       К тому же, разговор с Адамом действительно был интересным.       — Так вот, киты, ведь это такие восхитительные существа, вы только представьте, — говорил Адам, хвостиком идя за Азирафелем, когда тот остановился у столика с шампанским, — и китобойные суда грозят снизить их численность практически до нуля! Я считаю, что люди, убивающие китов, вообще должны нести самое суровое наказание. Мало того, что киты просто красивые создания, которых в принципе убивать не положено, так ведь они приносят пользу океану!       Азирафель кивнул, когда Адам начал перечислять ту самую пользу, которую приносят киты, и тут его взгляд наткнулся на Вельзевул, стоящую в другом конце зала. Певица, одетая в изящный строгий костюм с ярким красным галстуком на золотой цепочке, улыбнулась, а потом перевела взгляд на Адама и сочувственно рассмеялась.       Фэлл закатил глаза и снова посмотрел на сына Люцифера, который активно требовал к себе внимания.       Актер провел с именинником половину вечера, когда, наконец, рядом появился его отец — высокий и в меру дерзкий владелец компании «MorningStar», чью красоту многие журналисты называли — поистине дьявольской.       Азирафель скромно улыбнулся Люциферу и вежливо поддержал диалог, такой же сумбурный и яркий, какой вел его сын. Адаму это быстро наскучило, и он поспешил заняться чем-то более интересным и покинул их, вызывая у актера невольный вздох облегчения.       Гавриил оказался рядом совершенно чудесным образом и тут же начал активно давить на Люцифера, и в какой-то момент Азирафелю пришлось мягко остановить своего коллегу, иначе тот рисковал потерять все шансы на спасение.       — Черт возьми, солнце, ты просто гений! — заметил Гавриил, когда диалог с Люцифером был закончен, и тот согласился на все условия, которые предложил ему Азирафель. — Твое природное обаяние способно подчинить даже этого дьявола.       — Это называется вежливость, — заметил Азирафель, запивая шампанским этот неприятный диалог, как и весь вечер в целом. У Люцифера был липкий взгляд, и было совершенно неприятно смотреть ему в глаза во время разговора. — И тебе бы не помешало ей научиться.       — Вежливость не для бизнеса, — Гавриил огляделся по сторонам и заметил Хастура в компании Вельзевул, стоящих у окна.       Журналист с ехидной улыбкой что-то нашептывал певице на ухо, и та, казалось, была готова придушить его прямо на месте, настолько злобным и обиженным было ее лицо.       Азирафель решил воспользоваться тем, что коллега слишком увлекся, и покинуть зал, но Гавриил подхватил его под локоть и повел прямо к коллегам.       — Угадайте, кто только что получил новый контракт! — заявил продюсер, подходя к ним вплотную, и Вельзевул отшатнулась от Хастура. Даже на высоких каблуках она доставала ему лишь до плеч, и журналист с довольным видом возвышался над ней.       — Ты каждый день заключаешь контракты, в этом нет ничего особенного, — ядовито заметила певица, глядя на Гавриила. — Разве что та половина суммы с них, которую ты перечисляешь мне каждый месяц.       И Вельзевул ехидно улыбнулась.       — Хастур посоветовал мне плохого адвоката, — Гавриил небрежно пожал плечами, — да и мне только в радость знать, что моя жена ни в чем себе не отказывает.       — Бывшая жена! — процедила певица сквозь зубы.       Азирафель усмехнулся. Вельзевул очень выгодно развелась с Гавриилом, отжав у него целый дом и половину имущества. А теперь получала с него столько денег, что могла бы и не петь на сцене. Азирафель тогда лично нашел для Вельзевул адвоката — Мишель Дайн была лучшей в Британии. Он подозревал, что Гавриил в курсе, кто стоял за выигрышем в их разводе, но так и не предъявил актеру никаких претензий.       — Прекратите уже обсуждать свой брак, два года прошло, а вы все не можете успокоиться! — возмутился Хастур. — Вельзи, тебе однозначно надо умерить пыл. Неужели те мальчики, которые с тобой постоянно шляются, не могут тебя нормально удовлетворить?       Вельзевул снова гневно покраснела, оборачиваясь на Хастура.       — Если ты не прекратишь, я тебя лично заставлю шляться за мной вместо моих мальчиков!       Хастур довольно оскалился, и их перепалка продолжилась. Азирафель уже привык к тому, что рядом с этими двумя просто невозможно вести адекватный диалог. В особенности, когда поблизости оказывался Гавриил.       — Всем добрый вечер!       Громкий голос раздался по залу со стороны небольшой сцены в углу, и Азирафель, обернувшись, едва не выронил бокал с шампанским.       Посреди сцены возвышался Энтони Кроули в обтягивающей черной рубашке и невероятно узких джинсах. Он весь казался каким-то особенно пластичным, небрежно облокачиваясь о стойку микрофона.       Все гости уставились на Кроули, и певец ухмыльнулся, довольный всеобщим вниманием.       Азирафель же и вовсе не спускал с него глаз.       У него было время изучить творчество Кроули. Ведь с момента первого этапа шоу прошел целый месяц. Возвращаясь по вечерам домой после изнурительных съемок, Азирафель смотрел его видео, разглядывал фотки, читал статьи. Ему было интересно. Кроули странным образом умел завлекать, и Фэлл вдруг не оказался исключением.       У Кроули были красивые песни, и тот смысл, что он в них вкладывал, действительно заставлял сердце трепетать. Энтони пел с душой, будто лично чувствовал все, о чем пытался рассказать слушателям в своих песнях. И именно это и цепляло. Кроули не просто отдавал, не просто показывал или вызывал у слушателей эмоции. Он разделял их, давал почувствовать с ним странное единение.       И именно это заставляло сердце Азирафеля странно биться, когда он слушал пение Кроули.       Актер совершенно не ожидал встретить его на этом вечере, он понятия не имел, что певец вообще здесь забыл.       — Мой друг Адам очень сильно просил меня выступить сегодня, — неловко пробормотал Кроули в микрофон. Азирафель вообще удивлялся этому его странному смущению при таком излишке природного пафоса. — В честь не только его дня рождения, но еще и в поддержку нашей общей организации в борьбе против загрязнения окружающей среды…       Кроули говорил что-то еще, но Азирафель уже плохо слушал, вновь услышав его чарующий голос. Он настолько привык к нему в записи за месяц, что теперь слышать его вживую было странно. Настолько необычно, что Фэлл просто заслушался этим хриплым баритоном, не особо обращая внимания на то, что Кроули вообще говорит.       — Если ты будешь так неприкрыто пялиться, кто-то подумает что-то не то, — шепнул со спины Хастур, мягко толкнув его плечом, — у тебя слишком выразительный взгляд, Азирафель.       Фэлл обернулся к Хастуру, и тот ухмыльнулся, подмигнув ему.       — Ты же актер, неужели не можешь сделать вид, что не настолько заинтересован? — продолжил он.       — С чего ты это взял вообще? — Азирафель стрельнул взглядом в сторону Кроули, который оперся на микрофон и продолжал говорить какие-то вещи, которые гости слушали с нарастающим интересом, подходя к сцене все ближе.       — Я журналист, Азирафель, я могу увидеть даже то, чего на самом деле нет, и заставить окружающих в это поверить, — Хастур довольно выпрямился и бросил взгляд на Вельзевул.       — Так не пытайся здесь создать то, чего нет, — возмутился Фэлл, выразительно посмотрев на Хастура.       — О, нет, как раз я отличаю то, чего нет, и то, что на самом деле есть, — заметил Хастур с умным видом, — он тебе понравился.       Азирафель разумно промолчал. Хастур был известным провокатором, он умел не просто представлять публике скандалы, но еще и искусно их создавать. Не зря Вельзевул злилась каждый раз, как тот заводил с ней диалог, надеясь развести певицу на очередную сенсацию. Именно Хастур в свое время и предоставил эксклюзивную статью о разводе Гавриила и Вельзевул, из-за чего Гавриил потерял пару партнеров по бизнесу, а Вельзевул получила контракт на рекламу брендовых женских духов.       С Хастуром всегда нужно было следить, что говоришь, и не поддаваться на любые его провокации.       — Не ты ли еще на шоу признал, что он красавчик? — уточнил Фэлл.       — Так красавчик же, — подтвердил Хастур, — я люблю рыженьких, стервозных, а главное — гибких. Они, как правило, очень прыткие в постели.       — Избавь меня от этих подробностей, — Азирафель поморщился. — Какой же ты…       Договорить Фэлл не успел. Заиграла музыка, и Хастур сам отошел, видимо, желая послушать. Азирафель повернулся к Кроули.       Дело было даже не в том, что Кроули, как выразился Хастур, был красавчиком. А в том, каким магическим шармом он обладал, невольно притягивая к себе взгляд.       А еще в этом хриплом и нежном голосе. Фэлл даже мельком прикрыл глаза, как только Кроули начал петь.       Азирафелю казалось, что было в этом голосе что-то такое нечеловеческое. Ведь не может быть у обычного человека настолько красивый чарующий голос. Не может, потому что Азирафель всегда был равнодушен и к музыке, и к пению. Он и Вельзевул слушал лишь из вежливости.       Но этот голос…       Был способен заставить сердце Фэлла биться быстрее.       Кроули баловал гостей на протяжении целого часа. Уже с третьей песни гости оживились и столпились вокруг небольшой сцены, на которой возвышался Кроули. Между песнями он толкал интересные речи о том, чем занимается организация, в которую так много вкладывает Адам, а еще остро шутил, заставляя скромную публику смеяться. Кроули медленно, но верно влюблял в себя незнакомых слушателей.       Вельзевул и вовсе смотрела на Кроули с таким интересом, какого обычно не удостаивался ни один участник шоу, если Азирафель вообще замечал, что ее кто-то интересует.       — Спасибо, и последняя песня не совсем соответствует торжеству, но Адам обожает ее и очень настойчиво просил меня исполнить ее, — произнес уже немного покрасневший и растрепанный Кроули, довольно улыбаясь со сцены.       Азирафель перевел взгляд на довольного Адама, который даже ладошки к щекам приложил, настолько был доволен тем, что Кроули исполнит его любимую песню.       Фэлл подумал, что и сам бы трепетал от восторга, если бы в молодости познакомился с любимым певцом, и тот спел для него лично.       Действительно, невероятный подарок.       Если бы у Фэлла еще был любимый певец… он бы смог в полной мере осознать всю радость Адама.       Кроули запел. Эта песня в самом деле отличалась от остальных. Она была очень нежной и мелодичной, с особенно тоскливыми нотами. Азирафель покосился в сторону юного именинника. Такая песня совсем не соответствовала характеру этого позитивного ребенка.       А потом Азирафель вслушался в слова.       Сегодня я говорил с Богиней, и она сказала, что ей стыдно за мои грехи.       Фэлл удивленно моргнул.       Зал притих так, словно Кроули говорил не за себя, а за каждого, кто находился здесь. Один лишь Адам восторженно блестел глазами за стеклами очков.       А потом я говорил с Дьяволом, и он ответил, что ни в чем не виноват.       Голос Кроули мягко обвивал Азирафеля, и всего на секунду Фэллу показалось, что все, о чем он поет реально.       Я не сопротивлялся, я просто Падал, с каждым днем все ниже и ниже…       Кроули пел с такой болью, и Азирафелю вдруг показалось, что он в состоянии почувствовать эту боль.       И вот я стою совсем один. На той самой стороне Рая…       Кроули и сам выглядел, как человек, сошедший с небес, который действительно беседовал с Богом.       …которая зовется Адом.       Кроули замолк. Гости разразились бешенными аплодисментами, и певец поклонился.       Азирафель моргнул, понимая, что все это время не отводил от него взгляда. Он помнил эту песню, он уже слушал ее, не особо вслушиваясь в текст. Это было странно. Слова не несли в себе какого-то особого посыла, но так сильно врезались в душу, вызывая совершенно необъяснимую гамму эмоций.       Фэлл понял, что совсем переволновался, и поспешно отвернулся от сцены.       — Как забавно, он не стесняется затрагивать религиозную тематику, — заметила Вельзевул, довольно отпивая шампанское. — Мне нравится.       — Да, но на шоу нам такого не нужно, — нахмурившись, ответил Гавриил.       — Это уже не от нас зависит, а от того, с чем он сам придет на шоу. Мы ведь не можем решать, что они исполняют, — усмехнулся Хастур, — хотя, спой он такое, рейтинги бы взлетели.       — Ага, и критики бы унизили нас, — произнес Гавриил, — Азирафель, а ты что думаешь?       Фэлл моргнул, не совсем понимая, о чем шла дискуссия.       — Он думает о том, как бы залезть к нему в штаны, — ответил за него Хастур, мягко похлопывая его плечу. — Верно?       — Что? Нет! Хастур, прекращай немедленно! Ты ведешь себя непрофессионально! — Азирафель возмущенно стряхнул руку журналиста со своего плеча.       За разговором они не заметили, как к ним подошел Адам в компании певца, который и вызвал бурную дискуссию среди судей, умудрившихся заспорить, даже не находясь в эфире.       — Между прочим, я видел серию вашего шоу, где выступал Тони, — довольно заметил Адам, и судьи обернулись в их сторону.       Хастур скривился, явно не ожидая увидеть Кроули. А еще в надежде, что тот не услышал их разговор. Одно дело обсуждать все это в узком кругу коллег, которым доверяешь, и совсем другое, если бы их вдруг кто-то услышал.       — Это было очень круто! Честно говоря, я волновался, что он может не пройти, хотя тоже ставил на то, что пройдет, — слова Адама вызвали у Энтони скромную улыбку, и он похлопал его по плечу.       — Вы действительно знакомы? — уточнил Гавриил, недоверчиво глядя на Кроули, который довольно ему ухмыльнулся.       — Адам — известный блогер, и наши коллаборации собирают неплохую аудиторию, — ответил Кроули, на что Адам восторженно кивнул.       Азирафель хмыкнул. Интернет известность имела под собой другие правила успеха. Кроули и Адам выглядели, как самые настоящие друзья. В то время, как их компания имела под собой совсем иной механизм взаимодействия.       — Только представьте, насколько сильно поднимет рейтинги ваше шоу, если Кроули выиграет его, — произнес Адам, сложив руки за спиной и хитро прищурившись.       — Это уже зависит от Кроули и других участников, а не от нас, — холодно произнес Азирафель, и Адам удивленно приоткрыл рот, поглядев на него. — Он победит, только в случае, если окажется выше остальных по уровню.       Азирафель почувствовал, как Кроули прожег его обиженным взглядом даже сквозь очки. Хастур за его спиной усмехнулся и мягко положил ладонь ему на плечо, приобнимая.       — Азирафель заступился за тебя один раз, но это не значит, что он заступится снова, — заметил он, — его нужно уметь удивлять.       Азирафель с трудом подавил в себе желание сбросить руку Хастура с плеча.       — О, удивлять — это, пожалуй, то, что я умею лучше всего, — высказал Кроули и отвернулся, направляясь в сторону столика с шампанским.       Фэлл закусил губу.       Он уже обидел Кроули в прошлую их встречу, и в эту тоже что-то не клеилось. Бежать за ним, чтобы извиниться, было неуместно, да и в целом извиняться было не за что.       Это шоу-бизнес — здесь можно наткнуться и не на такую грубость. Например, на откровенное предложение кому-нибудь отсосать. С таким Азирафель тоже успел столкнуться.       Остаток вечера Азирафель провел в усталой растерянности. Из головы все не выходило пение Кроули. Оно погружало в такую необычную атмосферу, из которой совершенно не хотелось возвращаться. Она так резко прервалась шутками Хастура, сарказмом Вельзевул и лицемерием Гавриила, что Азирафелю стало не по себе.       Вот есть чужой выдуманный мир, чужая боль.       А вот реальность — и насколько же она неприятна и отвратительна.       Азирафель завис, глядя в свой бокал с шампанским, когда вдруг рядом с ним раздался знакомый голос:       — Вам понравилась моя песня, мистер Фэлл?       Фэлл поднял голову. Кроули стоял прямо напротив него. Актер невольно скользнул по нему взглядом. Волосы растрепались, и Кроули выглядел немного не вписывающимся в общую атмосферу. Он выглядел… соблазнительно. В этой облегающей тело рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами.       Азирафель помотал головой.       Вот, что непрофессионально, а не шутки Хастура.       — Очень, — Азирафель тактично кивнул, — неужели вы сами ее написали?       Кроули расплылся в улыбке и самодовольно кивнул в ответ. Он сделал к Азирафелю пару шагов, оказавшись к нему совсем близко. Фэлл поджал губы и выпрямился. Кроули двигался очень вальяжно и пластично. И невольно это напрягало.       — Вообще-то она не очень популярна, но Адам очень настаивал на ее исполнении. Я заметил, что вы все не были впечатлены.       И Кроули ухмыльнулся.       О, Азирафель был впечатлен, и еще как! Но распыляться в восторженных речах не собирался.       — Вельзевул оценила, — ответил он, поглядев в сторону певицы, вокруг которой продолжал виться Хастур, судя по ее лицу, изрядно выматывающий ее. — Ваши стили весьма схожи. И религиозная тема подана вполне неплохо. Есть, о чем… призадуматься.       Азирафель говорил осторожно, тщательно подбирая слова. Чтобы не сказать лишнего, чтобы вдруг не обидеть Кроули. Чтобы не показалось, что он излишне заинтересован его пением. Как судья, он не мог показать ему свою симпатию. Это было бы нечестно и неправильно.       Кроули словно почуял это. Он облокотился локтем о столик, стоящий рядом, изогнувшись и подавшись Азирафелю навстречу.       — А что думаете лично вы? — спросил он прямо, сосредоточенно глядя на Азирафеля. — Мы ведь не в эфире, никто не узнает, о чем вы скажете.       Азирафель нахмурился. Звучало слишком… искушающе. Будто на самом деле за этим скрывался некий обман.       — Я уже ответил, что мне понравилось, — заметил Азирафель, краем глаза подмечая, как близко к нему опустилась ладонь Кроули. — Вы хотите большую словесную рецензию? Вам мало того, что о вас пишут в интернете?       Кроули ухмыльнулся.       — А вы читали?       Азирафель мысленно выругался. Это все шампанское. Оно просто плохо на него влияет. У него уже понемногу начинала болеть голова.       — Я наслышан, — ответил Фэлл, невольно поправив бабочку, — и впечатлен.       Энтони довольно сделал к Азирафелю еще шаг, незаметно обходя его по кругу и останавливаясь совсем вплотную.       — Словами не передать, насколько я польщен, — заметил он с улыбкой, — как насчет того, что в этот вечер, в честь дня рождения нашего маленького сына Люцифера, я немного понаглею? Пока у меня есть такой шанс, — и Кроули задорно приподнял бровь, — могу я пригласить вас на свой концерт?       — На концерт? — удивленно переспросил Азирафель. — Меня?       — Да, всего лишь концерт, я говорил о нем после последней песни, — заметил Кроули, видимо, недовольный тем, что Фэлл этого не услышал. — Мы с Адамом вместе организуем его. Очередной сбор средств, но уже со стороны моей фанбазы. Я приглашаю вас.       И Кроули уставился на Азирафеля так, что актеру на секунду стало неловко. Слишком пристальным и выжидающим казался взгляд из-под очков.       И самое ужасное — Азирафель не знал, как более вежливо отказаться.       Обычно сказать «нет» для него вообще не составляло никакого труда. Но сейчас этот ответ показался совершенно неуместным. И актер лишь едва приоткрыл рот, пока Кроули продолжал молча и настойчиво на него смотреть.       — Вы уверены, что это хорошая идея? — уточнил Азирафель в надежде, что Кроули сам откажется от своей затеи.       — Ага, — Кроули кивнул и снова улыбнулся, — думаю, ваше присутствие сможет повысить сбор средств.       — А, — Азирафель с понимаем кивнул. Вот это ему уже было понятно. Меркантильная сторона всегда давалась ему проще, чем эмоциональная. — Возможно. Попытка… помочь юному Адаму?       — Я вообще-то тоже за «спасение мира», — с особым возмущением произнес Кроули.       И протянул Азирафелю билет. Черный, глянцевый, с извивающейся и скалящейся нарисованной змеей.       Азирафель с опаской взял билет в руки, чувствуя на себе пристальный взгляд певца.       — Пожалуй, я мог бы прийти, — заметил Азирафель, по-прежнему не сводя глаз с билета. Ему не хотелось смотреть на Кроули.       — Мне было бы крайне приятно, — Кроули протянул свой бокал и с намеком приподнял бровь. Азирафель подтянул свой, и они осторожно соприкоснулись бокалами с тихим звоном.       Фэлл тяжело выдохнул. Может быть, если бы он не выпил чуть больше нужного, и его голова не болела бы так сильно, что хотелось поскорее оказаться на небесах, у него нашлись бы силы отказать Кроули.       А может, и нет… после того, как Кроули спел.       — Азирафель, солнышко, тебя подвезти до дома? — Гавриил возник между ними так неожиданно, что Кроули отшатнулся от Азирафеля, и только теперь актер заметил, как близко, на самом деле, они стояли. Даже слишком.       Кроули посмотрел на Гавриила самым недовольным взглядом, какой актер только видел в своей жизни. И это при том, что его глаза скрывали очки.       — Да, конечно, — согласился актер, ставя пустой бокал на столик, — мне не стоит сейчас самому садиться за руль.       — О, превосходно, — Гавриил хлопнул Азирафеля по плечу. — Будет время поговорить о том, как много ты в последнее время пьешь.       — Или обсудить, что в последнее время ты слишком часто лезешь не в свое дело, — тактично заметил Азирафель, а после развернулся к Кроули. — Увидимся, Кроули.       Энтони растерянно кивнул, а после ядовито улыбнулся Гавриилу.       Избежать разговора о неправильном образе жизни Азирафелю все же не удалось, и, сидя в машине рядом с Гавриилом, он краем уха слушал его речь, устало глядя в окно и думая, сильно ли сочетание обезболивающего и алкоголя повлияет на его организм.       Вернувшись домой, Азирафель сразу же упал на кровать, не думая ни о чем, кроме как о болящей голове и неприятно проведенном вечере.       А наутро, проснувшись с еще большей головной болью, актер обнаружил в телефоне смс от Вельзевул. Там была ссылка.       Азирафель прошел по ней и уставился на фотографию. На ней они с Кроули на вчерашнем вечере стояли вплотную друг другу, и певец протягивал ему билет, который Азирафель забирал у него из рук. Кроули смотрел на актера сквозь очки так, будто пытался сожрать одним лишь взглядом, и Азирафель выглядел до позорного заинтересованным.       Заголовок гласил: «Неподкупный критик шоу талантов продался участнику за красивые глаза».       Актер с ужасом посмотрел на сотни комментариев, не желая даже читать, что там написано.