If you were queer

Кевин берёт трубку после трёх долгих гудков. — Кевин! — шипит Дин. Он прижимается к дальней стене ванной комнаты мотеля. Кас всё ещё в постели. Костяшки пальцев Дина побелели от того, что он так крепко сжимал телефон. — Ты… ты написал и опубликовал слэш-фик обо мне и Касе? — заикаясь, выговаривает Дин. — Да… Это не выдумка, это пророчество. Требуется три долгих вдоха, чтобы даже осознать это. Дин в ярости. — Моя сексуальная жизнь — не пророчество! — Честно говоря, это в основном сольное действие. Вообще-то, очень много сольных действий, — Дин практически слышит ухмылку Кевина в его голосе. — Ты заткни свою пасть, — Дин ловит себя на том, что указывает на свой телефон. — И прекрати это сейчас же. — Хотел бы я… — И тебе лучше не писать эту запланированную вторую главу! — Дин, я ничего не могу поделать, это Слово Божье, а я пророк. Дин ненадолго закрывает глаза. Его трясёт от злости. — Я не тот персонаж, о котором ты можешь писать, Кевин! — Я знаю, но… — Кевин колеблется. — Ты читал это? — Да, я читал, попа-жопа! Наступает небольшая пауза. — Ты заметил, как нелепо это звучит? О, теперь он давит на него! — Не понимаю, на что ты намекаешь. Я не гей для Каса! — кричит Дин и швыряет телефон об стену, не заботясь о том, что в этот момент он разлетится на куски. Дин делает несколько глубоких вдохов, прежде чем расправить плечи и открыть дверь. Ох-ох. Кас сидит прямо на кровати. Полоска света из ванной освещает мрачное выражение лица Каса. Он свирепо смотрит. — Стены действительно тонкие, Дин, — говорит Кас напряжённым голосом. Дин чувствует, как что-то сжимается у него в животе. Дерьмо. Как много Кас подслушал? Последнее, чего он хочет, это чтобы Кас нашёл этот ужасный кусок фанфика, всю эту кучу выдуманной лжи. Он щиплет себя за переносицу: — Э-э, Кас, мне жаль, что тебе пришлось это услышать… Да. Что именно ты слышал? Кас пристально смотрит на него. — Что ты не гей для меня, — подражает он. Дин выдыхает. Тогда никаких фанфических пророчеств. Хорошо. В любом случае, эта вещь была написана совершенно не в духе персонажа! Он предпочитает видеть себя нарисованным гораздо больше… Героическим. Он достаточно раз спасал мир, чёрт побери. Он чертовски это заслужил. И вообще, он не так уж много читал фанфики. И не все откровенные вещи тоже! Дин откашливается: — Я… э, Кас… Я… я просто не гей. Ничего общего с тобой как с личностью. Он бросает на него полуулыбку, как бы говоря: если бы я был геем, то это был бы ты, приятель. Ну, знаете, братская улыбка. На Каса это не произвело впечатления: — Почему ты так одержим сексуальностью, Дин? Мне это совершенно безразлично. Дин не может точно определить, почему это ощущается как удар по рёбрам. Он моргает, глядя в пол, чтобы прийти в себя. Когда он поднимает глаза, Кас уже скользнул обратно под простыни, его тело снова отвернулось от Дина. Верно. Дин выключает свет в ванной и ложится рядом с Касом на спину. Он смотрит в потолок, текстура попкорна медленно раскрывается, когда его глаза привыкают к темноте. Сквозь щели в двери, ведущей на стоянку, всё ещё просачивается свет. Должно быть, там довольно сильный уличный свет. Рядом с ним Кас молчит самым громким образом. Значит, Кас злится. Ну и что? Что с этим? Почему это должно волновать Дина? Они просто друзья, и это небольшое разногласие. Чёрт, неужели Кевин сейчас читает его мысли? Дин пытается думать об овцах на лугу. Животные едят твару, эээ, траву. Ничего интересного. Он думает о Сэме. О цветах. О проклятых пчёлах, которых так любит Кас. Нет, нет, никаких напоминаний о Касе. Ладно, он думает о бункере. Вообще-то, знаете, что такое чокнутый? Вымысел никогда не может быть Словом Божьим. Это безумие! Особенно тот фанфик fellshish, полный странных мыслей о гомосексуализме. О нет. Эти библейские уроды были правы. Бог — гомофоб. Внезапно Кас переворачивается и поворачивается к Дину. — Дин. Дин смотрит в сторону и пытается понять, что происходит в голове Каса. Это почти невозможно. Эти глаза — глубокие колодцы, их обычная пронзительная голубизна скрыта в темноте комнаты мотеля. Дин… он тонет в них. — Да? Если бы только существовал фанфик, содержащий мысли ангела. — Откуда ты знаешь, что ты не гей или… или би? — Что? — Дин сглатывает. Но Кас не повторяет вопрос. Падший ангел просто лежит рядом с ним, полностью тревожный и бодрствующий. В отличие от Дина, который мог бы заснуть, если бы захотел. Дин на секунду задумывается. — Ну, во-первых, я прочитал тонну фанфиков слэша, и именно поэтому я знаю, что мне это не нравится. Видите? По крайней мере, М/М фик сделал Дина чрезвычайно уверенным в своей сексуальности. Кас не шевелит ни единым мускулом. Пока, почти незаметно, Дин не слышит вздох. Он пытается разглядеть фигуру Каса. Кас делает ещё один вдох, и Дин не может не восхищаться им, этим вневременным существом, которое вдохнуло самые первые молекулы воздуха и, вероятно, вдохнуло бы последние, если бы не стало человеком. Человек — очень похоже на то, как он выглядит сейчас. Хрупкий. Иногда Дин жалеет, что не может клонировать себя, чтобы охранять Сэма и Каса одновременно. Отдать Касу всего себя, вместо того чтобы беспокоиться о ком-то ещё. — Что мы делаем, Дин? — вдруг тихо спрашивает Кас. — В маленьких историях. Если Дин чувствует, как его сердце подпрыгивает к горлу, это только потому, что он стареет, и его тело иногда делает… штуки. После еды чизбургеры. Это просто неудобство иметь тело, которому за тридцать, вот и всё. Как это Бобби назвал? Кислотный рефлюкс. Дин поворачивается к Касу. Он… он сталкивался с более крупными врагами. Дин тяжело сглатывает. — Иногда мы… они… делили постель, — признаётся он. Наверное, лучше не упоминать ничего из этого бондажа или чего-то ещё. И он определённо не готов говорить об омегаверсе. — Ох. Как бы вы разговаривали со своим лучшим другом-ангелом о вымышленном онлайн-порно, которое вы читали о вас двоих? — Что мы делали? — спрашивает Кас. — Когда мы… когда персонажи делили постель. У Дина три сердечных приступа подряд. Почему Господь должен испытывать его таким образом? Ах да, конечно. Гомофобия. Слова словно застряли у него в горле. Как вообще объяснить? Как он может заставить себя хотя бы произнести эти слова? Одна только мысль об этом заставляет Дина чувствовать, что он вот-вот упадёт с края чего-то, чего-то большого. Но какой несправедливый вопрос. Верно? Что, по мнению Каса, они делают, чёрт побери? Должен ли он произносить это по буквам? — Они обнимаются, чувак! Это супер по-гейски! После долгой паузы Кас говорит тем низким и решительным голосом, который он использует, когда Дин намеренно не слушается. — Дин, обниматься — это не по-гейски. Был ли когда-нибудь в жизни Дина момент, когда он чувствовал себя как в документальном фильме, уставившись в камеру, как полный идиот? Сейчас это было оно. На перезагрузку его мозга уходит целых тридцать девять секунд. Но когда это происходит, он слышит, как Кас говорит то, что должно быть невыразимыми словами. — На самом деле, если ты хочешь попробовать некоторые из этих фанфиков, мы можем, — наступает небольшая пауза, во время которой Дин, вероятно, переживает небольшой инсульт. — Обнимашки. Дин не думает, что кто-то из них сейчас дышит. Хотя Кас говорил нейтральным, ровным тоном, его фигура выдаёт его — даже в тени — она очень напряжена. Нет, он не хочет, чтобы Кас чувствовал себя плохо. Его вечер и так был достаточно скверным. Чуть не погиб? Был ошибочно принятым за гея? Дин даже представить себе не может, каково это! Кас заслуживает объятий. Поэтому Дин придвигается чуть ближе, пока их руки почти не соприкасаются на соседних подушках. Он физически не может заставить себя поднять глаза. Вместо этого он не сводит глаз с груди Каса, его очень милой, на самом деле — ммм, хорошо, так, может быть, лучше не фокусироваться на этой груди? Значит, матрас. Он переводит взгляд туда. Хорошо, да. Безопасно. — О… а. Ладно, — выдыхает Дин, сам не подозревая, что задерживает дыхание так долго. Хорошо, что Кас чувствует себя равнодушным к сексуальности, иначе он мог бы подумать, что это по-гейски! Дин набирается храбрости и быстро поднимает глаза, пока не передумал. Лицо Каса по-прежнему совершенно непроницаемо, но как-то ярче, в нём одновременно свет и тьма, и да, думает Дин, да, он действительно бесконечное, захватывающее дух существо. Эти фанфикшенные головорезы написали эту его часть абсолютно правильно. — Ну что, будем ложиться? — спрашивает он у существа. Очевидно, Дину все равно придется быть «человеком» и большой ложкой. — Перевернись, — говорит Кас. Дин тут же поворачивается лицом к стене. Как будто на автопилоте или что-то в этом роде. Застыв на месте, он ждёт, вглядываясь в относительно нечёткие тени, играющие на стене номера мотеля. Он не чувствовал себя таким потерянным с тех пор, как был в аду. Это длится минуту. Это длится всю жизнь. Нет никакого способа узнать. Затем Кас медленно придвигается ближе, пока его голый — о боже, о боже, Дин забыл, что он голый — торс не прижимается к спине Дина в футболке. Ноги Каса легко смыкаются с его ногами. Это неожиданно тепло, это… Странно, как хорошо они подходят друг другу. Почти божественно. Кас обнимает Дина и кладёт пальцы ему на грудь, на сердце. Оно качает, как двигатель автомобиля в жаркий летний день. Дин тоже боится поднять руку. Конечно, это было бы слишком. Держаться за руки. Просто… нет. Интересно, однако. Он никогда раньше не был маленькой ложечкой. Почему он этого не делал? Потому что, чёрт возьми. Это излучаемое тепло, обёрнутое вокруг спины? Вот что значит иметь крылья. Дин всегда считал, что не нуждается в такой защите. Теперь он уже не так уверен. Тёплое дыхание Каса успокаивает волосы на затылке, и Дин начинает выравниваться с ним. Словно в медленном танце, они дышат вместе, попадая в ритм друг друга. А если Дин несколько раз пошевелит задницей, то только потому, что нездорово всё время оставаться в одном и том же положении, нога может онеметь, гораздо умнее двигаться. Ну и что, если он случайно упрётся спиной в Каса? Это совсем немного. Какое-то время они так и остаются. Тишину нарушает Кас. — Ты хочешь ещё что-нибудь попробовать, Дин? — спрашивает Кас, и это действительно нечестно слышать этот голос так низко в его ухе, и, о боже, оно идёт прямо от уха Дина к его, гм, промежности. Дин долго и напряжённо думает. Очевидно, он не может просить о поцелуе, потому что это было бы слишком интимно. — Ф… фроттаж. Это просто то, что приходит ему в голову, потому что почему бы и нет, ведь это такой популярный тег, верно? Он был забит им до смерти. Он даже щёлкнул по нему один раз, просто чтобы посмотреть, сколько фиков содержит фроттаж. А потом рассортировал их по количеству лайков. Рука Каса дергаётся на сердце Дина. — Если ты знаешь, что это такое, я имею в виду. Он этого не видит, но Дин почти уверен, что Кас закатывает глаза так сильно, что обитатели соседней комнаты знают. — Да, Дин. Я знаком с этой деятельностью. Дин прикусывает губу изнутри. — Только если ты готов, Кас, — говорит Дин. — Я готов, Дин. Готов к этому. Дин неуверенно выдыхает. У него горят уши? Или это просто дыхание Каса, которое продолжает мягко дуть на них, почти эротично? И… и ещё хуже: жар, вызванный ощущением подбородка Каса, прижавшегося к его шее. Что-то сильно скручивается в нижней части живота Дина. Внезапно Кас немного сдвигается. Крошечная корректировка, но с большими — довольно большими, да, действительно — последствиями. Потому что теперь трусы Каса находятся в прямом контакте с трусами Дина, и… Быстро становится ясно, что Кас, гм, готов. Готов к этому. Буквально. У Дина перехватывает дыхание. Впервые он это чувствует. Кас снова сдвигается, обтягивающие чёрные трусы трутся о его задницу, и, господи, да, Кас определённо твёрдый. Дин чувствует это — Каса — толкающегося в него, когда Кас мучительно медленно двигает бёдрами. Он трётся о него медленными движениями. Его член скользит по заднице Дина, и, наконец, он неуклюже скользит между его ягодиц. Но всё равно ткань поверх ткани. Ничего странного! На случай, если Бог наблюдает. Член у Дина как. Ракета. Целится в небо. Подумать только, Кас — это тот, кто вызывает у него… Прямо как в фанфике. Это не может быть его жизнью. Ему и в голову не приходило, что он будет лежать в постели какого-нибудь мотеля в каком-нибудь захолустье с членом ангела, направленным на него. Анальный половой акт неизвестно где — это определённо неправильный выбор слов. Дин тяжело дышит и поднимает обе руки к руке Каса на своей груди. Ему нужна опорная точка. Или, может быть, больше похоже на спасательный круг. Кас сжимает его крепче. — Кас… — нет, тут что-то не так. — Кастиэль, — он произносит это как молитву в темноту. Кас утыкается головой в шею Дина, почти касаясь губами его плеча, но не совсем. Ангел теперь сильно проводит вверх, позволяя себе неловко скользнуть ещё раз вдоль Дина, не совсем, но почти между его… — Хгн, — мурлычет Дин. Он не может издавать такие звуки, чёрт побери. Поэтому Дин оборачивается. О боже, о нет, теперь он смотрит прямо на Каса. Кас быстро отступает, отдёргивая руки. Выражение лица ангела омрачено. Дин моргает, давая глазам привыкнуть к этой части комнаты. Свет уличного фонаря каким-то образом находит путь вокруг острых скул Каса, как будто он вырезает их, как будто он выкапывает заветную реликвию из археологических раскопок. Это звучит примерно так. Его член стабильно толкается, должно быть, уже триста лет. Боже, какой он твёрдый. — Ты в порядке, приятель? — хрипло спрашивает он. — Да, — говорит Кас, но его теперь освещённое лицо выглядит нервным. У Дина появилась мысль: — Ложись на спину, — приказывает он ангелу. В некоторых фанфиках, знаете ли, фальшивый Дин, не путать с настоящим Дином, любит приказывать фальшивому Касу. И Касу это нравится. (Иногда всё наоборот. Он определённо поставил в закладки ровно ноль из них.) Фактический, настоящий падший солдат небес перемещается рядом с ним и перекатывается на спину по его команде, ожидая. Сердце Дина согревается, когда он видит, насколько Кас ему доверяет. Дин осторожно встаёт на колени. Он касается ног Каса, разводя их в стороны, чтобы упасть между ними. Они действительно это делают. Он собирает всё своё мужество и опускается на тело Каса, пока его локти не оказываются по обе стороны от него, а их члены… ооох боже. Теперь их члены действительно соприкасаются, и на секунду Дин боится, что он кончит в своих боксерах. Он замирает и смотрит вниз. Кас смотрит на него снизу вверх, как будто изучает. Дин смотрит в глаза Каса обычное количество времени. Затем он поднимает бёдра вверх. Кас стонет, о боже, Кас стонет. Дин снова толкается вверх, их члены натягиваются на ткань, друг на друга, ища трения. Он прерывисто выдыхает и кладёт одну руку на затылок Каса, чтобы успокоиться. Может быть, чтобы успокоить их обоих. Кас, в свою очередь, обхватывает его руками за спину. — Хмпф, — выдыхает Дин. Теперь он находит какой-то ритм, толкаясь в Каса длинными и медленными толчками. Он наклоняет бёдра так, что с каждым движением пояс его боксеров сползает ниже, перемещаясь вокруг его паха. Медленно кончик его члена касается хлопка, пригибается, затем выглядывает, поблёскивая над тканью. О боже, о боже, о боже. Весь кончик члена Дина теперь полностью обнажён. И затем, когда он толкается назад, он — о, наконец-то, наконец-то — мягко врезается в живот Каса, скользкий от предэякулята. Кас издаёт дикий стон. Ангел тянет Дина вниз, сжимая его бёдра с настойчивостью и отчаянием. — Дин, — умоляет Кас, гоняясь за этим нежным прикосновением кожи к коже. Дин смотрит вниз и набирает скорость. — Дин. Дин закрывает глаза, приоткрыв рот. Он просто трётся и дышит, как собака в жару, его нижнее бельё соскальзывает всё больше и больше. Теперь он почти полностью обнажён. Конечно, его нижнее бельё сдерживает его, но также, это так чертовски жарко. Блять. Ебать. — Блять, — говорит Дин. Он будет сожалеть об этом ещё больше, чем в ту ночь, когда он нажал на ссылку в заметках автора и она привела его на — как там назывался этот ужасный сайт — правильно, Tumblr. Эта мысль немного замедляет его, и он снова открывает глаза. Кас просто… такой Кас, понимаете? Без усилий красивый. Дин переносит свой вес на левую сторону, чтобы он мог использовать правую руку, чтобы коснуться, потому что он хочет, и он может, он может коснуться рук Каса, шеи, груди. Здесь так много нужно почувствовать, исследовать. Как будто под кончиками его пальцев проходит электрический ток, самый корень самой жизни. Даже сейчас Кас, хотя и такой человек, по-прежнему так грациозен, всё ещё полон небесного огня. Дин облизывает полоску вдоль соска Каса. — Ммммм, — выдыхает Кас. Кас проводит рукой по затылку Дина, мимо ткани его футболки. Прикасаясь к коже, потирая её кругами, как невысказанное «да, да, ещё». Небольшой толчок удовольствия пробегает по всему телу Дина. Ободрённый, наэлектризованный, Дин обхватывает весь сосок Каса ртом и медленно двигает языком вверх, затем снова вниз. Это приводит к восхитительному результату. Под ним корчится Кас. Хорошо. Значит, чувствительные соски. Дин с этим справится. Дин отстраняется. Кас выгнулся дугой с закрытыми глазами. Нечестивое зрелище. Дин переходит к другому соску и проводит языком по его краям. Бёдра Каса толкаются вверх, ища трения, ища Дина. Кас начинает расчёсывать пальцами волосы Дина, и тот не может оторвать глаз от ангела. Твою мать. Как они снова посмотрят друг другу в глаза, не вспомнив об этом? Будут ли нормальными друзьями? Дин отмахивается от этой мысли, как от непослушного волоска. Побеспокоимся об этом позже. Кас открывает глаза. — Дин, — раздаётся под ним низкий голос. — Я думаю, ты должен трахнуть меня. Он говорит это так буднично, что Дин на мгновение ошеломлён. — Если ты этого хочешь, Кас, — Дин слышит свой ответ прежде, чем его перепуганный мозг успевает остановить его. Может быть, его мозг — это не та часть тела, которая отвечает. — Хочу. На мгновение покинув этот план существования, Дин спускается вниз по телу Каса, нависая над его нижним бельём. Он трётся щекой о мягкий хлопок, едва сдерживающий твёрдый член Каса. Кас награждает его ещё одним стоном. Член Каса дергаётся у его лица. Для Дина это, конечно, ничего не значит. Совершенно не собирается работать, как любитель. Дин садится, и, проклятье, поскольку он уже наполовину отключился, борясь со злыми ограничениями ткани и гравитации, он быстро вылезает из своего нижнего белья. Никаких преград, кроме футболки, которую он, конечно, не может снять. Он чувствовал бы себя слишком уязвимым. Дин быстро встаёт с кровати. Да, никто не должен об этом думать, но он почти уверен, что упаковал смазку. Это просто умно носить с собой, как гетеросексуальному чуваку. Это отличное средство для мастурбации. Если есть что-то полезное, что он извлёк из ао3 — это важность смазки. Когда он оборачивается с лубрикантом в руке, одеяло уже сброшено на пол, а посреди матраса лежит Кас. Ангел расположился на животе, всё ещё в трусах, и спокойно ждёт его. Его руки обнимают подушку. Маленькая полоска света падает ему на спину. Дин делает глубокий вдох, но не думает, что в комнате осталось достаточно воздуха, чтобы осмыслить увиденное. Потрясающий Кас. Дин делает шаг вперёд. — Ты… — он касается нижней части спины Каса. — Ты действительно великолепен, Кас. Просто чтобы проверить, есть ли у Каса кинк на похвалу, как, кажется, думают многие фанаты. Никакой другой причины. — Дин. Тебе не нужно… — Нет, — перебивает его Дин, опускаясь на матрас. Он опускается на колени между ног Каса и медленно скользит рукой по спине ангела. — Ты сногсшибателен. Ты прекрасен. Тебе кто-нибудь это говорил? Но это не по-гейски. Это просто факт. И у Дина нет проблем с тем, чтобы сказать это. Никакой ядовитой мужественности. Он может восхищается прекрасными вещами. И Кас восхитителен. Дин готов поспорить, что жнец даже не сказала ему, насколько он красив. При этой мысли у него чуть не разрывается сердце. Из горла Каса вырывается тихий звук. Дин надеется, что хоть кто-то за всю его долгую жизнь сказал ему это. Кто угодно. И тогда он оказывается зажатым между этой надеждой и отчаянным желанием быть первым и единственным человеком, который расскажет Касу всё это снова и снова. Он медленно поднимает руку выше, пока не достигает лопаток Каса. Остановившись на том месте, где, по его мнению, должны были быть крылья. Никогда ещё Кас не дрожал так сильно, как сейчас. О нет. Чувствует ли Кас напряжение? Дин разминает пальцы, делая круговые движения по спине Каса, успокаивая его. — Я держу тебя, — шепчет он и слышит, как Кас тихо выдыхает, его плечи расслабляются. Дин опускает губы к спине Каса и прижимает их между лопаток. Затем он проводит поцелуями по спине Каса, пока не добирается до нижнего белья. Лицо внезапно вспыхивает, он осторожно обхватывает пальцем пояс и осторожно стягивает трусы. А потом, святое дерьмо, ангел полностью обнажён под ним и ждёт. Дин судорожно выдыхает и на секунду закрывает глаза. Он может это сделать. Он может это сделать. Он читал об этом так много раз, что теперь он в основном эксперт. Ладно, ладно, он справится. Хватит болтовни. Давай поговорим о подготовке. Он смазывает пальцы смазкой и использует другую руку, чтобы раздвинуть ягодицы Каса. Когда кончик его пальца касается колечка мышц, Кас бросается вперёд. Дин замирает: — Ты в порядке, Кас? — Да, — говорит Кас. Он снова толкает свою задницу назад, к пальцам. Член Дина отзывается страстным подёргиванием. Он проводит пальцем по краям, розовым и сморщенным, убеждаясь, что смазки достаточно, прежде чем нерешительно засовывает один палец, глубоко. Дин тяжело дышит. Или это Кас дышит? Он больше ничего не может сказать. Здесь так жарко. Боже, неужели он приучил себя к тому, что ему так жарко, со всеми его ночными (и ладно, дневными) чтениями? Или так оно и есть. Просто жарко. Его член соглашается. Кас просто такой тёплый. Он толкает глубже. Кас хнычет и отталкивается. Дин раздвигает Каса ещё больше, и внезапно весь его палец оказывается внутри, и Кас издает ещё один, более настойчивый, отчаянный скулёж. О, Дину нужно услышать это снова, поэтому он двигается вперёд и назад, набирая скорость. Кас остаётся в основном тихим, за исключением случайного жужжания или хныканья, которое, кажется, исходит из такой невероятно глубокой глубины. Это должно означать, что ему нравится, верно? Если Дин честен с самим собой, а он, конечно, всегда честен, то, чёрт возьми, он наслаждается этим не меньше. Он добавляет ещё один палец, чувствуя, как Кас растягивается. Дин прикусывает губу — он представляет себе, как его член скоро пробьёт эту тугую дырочку. Может быть, это действительно по-гейски, только если есть чувства. Как и во всех этих историях о них, часто так много эмоций смешивается. Иногда Дин увлекается ими, потому что они так хорошо написаны, ну, это сила хороших фикрайтеров, не так ли? Он начинает почти верить в это, пока ему не приходится напоминать себе, что эти истории — вымысел и очень не похожий на Каса, который в прошлом был небесным существом и, следовательно, полностью выше и вне человеческих эмоций. Кас, блять, вибрирует вокруг его пальца. — Кас, ты чертовски тугой, чувак, — говорит Дин, и предэякулят стекает на матрас. Он заставляет себя не спеша растягивать Каса, добавляя ещё смазки. Кас прямо-таки корчится и хнычет, святой блять, как будто его тело просто просит Дина, но он знает, что ещё не время. Чёрт, некоторым из этих чокнутых фикрайтеров требуется целых десять абзацев, чтобы просто сделать растяжку. Член Дина дёргается при одном воспоминании об этом. И тут впервые заговорил Кас. — Дин, просто… просто сделай это уже. У Дина пересыхает в горле. Кас ёрзает. — Пожалуйста. У Дина отвисает нижняя губа. Но кто такой Дин, чтобы с этим спорить? Он медленно убирает пальцы, чувствуя почти головокружение от желания, когда Кас скулит от внезапной потери заполненности. Дин должен остановить себя от того, чтобы ворваться прямо туда и трахнуть Каса, как какое-то животное. Он выдавливает смазку на свой член и выравнивает его у дырки Каса. Ладно, ладно, давай помедленнее. Медленней. Он гладит себя вверх и вниз по этой мягкой коже, не совсем внутри, но близко. — Ты чувствуешься потрясающе, — говорит он Касу. Кас стонет. Да, хорошо, да, у Каса определённо есть склонность к кинку на похвалу. Всё больше и больше, его член немного проникает в Каса, почти, едва-едва, проскальзывая почти внутрь — затем наружу. Как он справится? Это, блять, блять… и вот, наконец, его кончик полностью проскальзывает внутрь. Кас снова стонет, и Дин никогда не слышал лучшего звука за всю свою чёртову жизнь. Боже, Дину нужно перестать двигаться и сделать три глубоких вдоха, иначе он взорвётся. Это ощущается тепло и хорошо. Чёрт, ладно, ладно, блять. Медленней. Он успокаивает себя. Затем он медленно продвигается вперёд, внимательно прислушиваясь к любым звукам, исходящим от Каса. Кас молчит, только время от времени прерывисто дыша. Дин немного отстраняется, затем одним последним толчком он полностью в ножнах. Внутри Каса. О боже. Истории были правдивы. Кас гей! Он ведь гей, верно? О боже, Кас гей. Дину приходится снова остановиться, иначе он уже серьёзно испортил бы всё. Он наклоняется вперёд и целует шею Каса, когда тот отстраняется, а затем медленно продвигается вперёд, чувствуя, как Кас растягивается вокруг его члена, и это так хорошо, и так правильно, и так… Дин, дрожа, прижимается лбом к спине Каса. — Пожалуйста, — умоляет Кас. — Просто трахни меня. Дин, Дин. Имя Дина в устах Каса может быть самым грязным словом, которое он когда-либо слышал. Вот тогда-то Дин и теряет самообладание. Он хватает Каса за плечи, чтобы не упасть. Если ангел хочет этого сильно, кто он такой, чтобы отказать? Он грубо врезается в Каса, набирая скорость, теряя почти всё ощущение времени и пространства. Кас держится за подушку и берёт это, боже, он берёт это чувство полностью. Теперь Дин бездумно трахает его. Он толкается сильнее, просто чтобы услышать, как тот стонет, просто чтобы услышать этот чертовски хороший стон, исходящий из этого божественного горла. Он врезается в Каса, как молот. Ебать. Бляять. Он проводит правой рукой по волосам Каса, затем по его голове, вдоль щёк, как слепой, ищущий дорогу домой. Он касается губ Каса, и почти рефлекторно Кас открывает рот. Он берёт один из пальцев Дина в рот и крутит языком, посасывая. Вот что сбивает Дина с толку. Он больше не может остановиться, и он падает, резко, быстро и сильно, и он изливается внутри Каса, дрожа, теряя равновесие, теряя всё. Дин справился с эйфорией, прижавшись щекой к лопатке Каса, тяжело дыша. О боже, что теперь? Нервничая, он быстро целует Каса в спину, осторожно вытаскивает себя и перекатывается на свою сторону кровати, зажмурив глаза, когда реальность всего этого оседает. Когда он лежит на спине, ловя собственное дыхание, он больше не может отгородиться от шквала мыслей, от натиска чувств. Что это было? Что это было? Вскоре Кас поворачивается и сжимает его в неловком объятии — неловком не потому, что они только что занимались сексом, о нет, а потому, что голова Дина прижата к всё ещё обнаженной груди Каса. Руки Каса обхватывают его и крепко держат. И где-то над пупком Дин чувствует настоятельную необходимость. Это член Каса, просачивающийся в его футболку. О. Кас ещё не кончил. Это нужно исправить. Дин каждый раз заставлял кончать всех своих бывших подружек, и он не собирается ломать эту полосу. Это было бы гомофобией! — Кас, — шепчет Дин ему в грудь, но Кас не отвечает — он только крепче обнимает Дина. Что-то в этом есть такое, от чего у Дина сжимается сердце, но он не позволяет себе думать об этом слишком долго. Есть ещё, гм, неотложные дела. Он позволяет своей руке медленно двигаться вниз по позвоночнику Каса, а затем пробирается к его передней части, ища член Каса, зажатый между их телами. Он, наконец, достигает его, и просто прикосновение его пальцев к Касу посылает дрожь по всему его телу. Дин судорожно выдыхает. Это первый раз, когда он прикасается к члену другого мужчины. Ладно, ладно. Это прекрасно. С ним всё в порядке. — Дин, тебе не стоит… Дин обхватывает пальцами основание и медленно тянет вверх. — Хннгх, — заканчивает Кас свою фразу. Дин прижимается губами к груди Каса и набирает скорость, ничего особенного, просто быстро и грязно, но Дин знает, как сделать эту часть, по крайней мере. Видит Бог, он достаточно натренировался на себе. (Бог знает? Боже, нет.) Он даёт другой руке разрешение исследовать выпуклость задницы Каса, потирая вверх и вниз вдоль её восхитительного изгиба, сжимая её. Когда он опускает руку ниже и проводит пальцем по дырочке, как напоминание, вот тогда Кас, наконец, кончает, трясясь над ним тихими затяжками, сжимая кулаки в футболке Дина. Какое-то время они так и остаются — Дин, тяжело дыша, прижимается к груди Каса, а Кас цепляется за его спину, как будто сейчас упадёт со скалы, и Дин — единственное, что связывает его с высокой землёй. Пока, наконец, с лёгким вздохом, Кас не отстраняется и снова перемещается на свою сторону кровати, глядя в потолок. Дин снимает липкую футболку и бросает её на пол. Затем он бросает взгляд на Каса. Он ведь ещё не спит, правда? Дин снова натягивает одеяло на кровать и накрывает их обоих. Кас тихо моргает на него, позволяя себя укутать. Когда Дин возвращается на свою сторону кровати, он чувствует, что должен что-то сказать, понимаете? Чтобы нарушить молчание. Интересно, что сейчас чувствует Кас? Неужели это просто очередной вторник для ангела? У него было много ангельского секса? Это не имеет значения, Кас теперь человек. Отличается ли секс ангела от секса человека? Было ли это приятно? Дин заставил его чувствовать себя хорошо? Внутри его черепа теснится так много вопросов, словно они стучат в двери ада. Дин изо всех сил старается держать это в секрете. — Почему тебя не волнует сексуальность, Кас? — вопрос срывается с его губ. Его голос звучит гораздо тише, чем ему хотелось бы. Но это просто, знаете ли, потому что ему интересно, что, если Кас гей, на что это должно быть похоже. Когда Кас отвечает, в его голосе звучит разочарование: — Дин. Твоё тело — просто сосуд. Внутри ты намного больше. Там есть гораздо больше, чтобы определить себя. Дин с трудом сглатывает. Тишина тянется и тянется, пока он не засыпает.

***

На следующее утро Дин понимает, что фанфики — сплошная ложь. Он не просыпается, запутавшись в конечностях Каса. Кас не дышит на него тихо, пока его эрекция упирается в ногу Дина. Дин не заблудился в лабиринте конечностей Каса, они не неразлучны, как пара чёртовых проводов зарядного устройства телефона. Ничего из этого сентиментального дерьма. Кас лежит на своей стороне кровати, и Дин просыпается со слюной, прилипшей к уголку его рта. Отлично. Просто замечательно. Кас всё ещё спит — должно быть, он до сих пор привыкает к этой человеческой привычке. Должен ли Дин подойти ближе и притвориться, что заснул, привязавшись к нему? Дин колеблется. Это было бы слишком интимно. Он не хочет, чтобы Кас чувствовал себя неловко только потому, что они трахались прошлой ночью и обнимались, и, о боже, когда Кас выгибал спину от удовольствия, он… Дин выскальзывает из постели и идёт в ванную. Ему нужно плеснуть немного воды в лицо, чёрт побери. Успокойся, пока не опозорился. Может быть, чтение всех этих фанфиков всё-таки вскружило ему голову. У него не должно быть никаких идей, потому что это вымысел, а это реальность. Настоящий Кас не нуждается в таком ненормальном друге, который постоянно представляет себе целую кучу сексуальных поз. Сексуальные позы с участием их двоих. На раковине лежат его наручные часы. Он проверяет время. Чёрт, уже половина десятого? Кас опаздывает на работу! Он бросается обратно в спальню и включает свет. — Кас, ты должен уйти! Ты должен и… Дин, заикаясь, останавливается. Его взгляд падает на Каса, который, опёршись на локти, моргает, глядя на него, и, боже. Он выглядит таким потрясённым. Это ударяет Дина, как кирпич в лицо. Кас, который только что стал человеком и впервые за многие века бродил по земле, такой уязвимый, Кас, который ни о чём не просил, но чуть не умер, когда был один, уже дважды, Кас, который пожертвовал всем ради своих друзей только для того, чтобы его оттолкнули, просто бросили. Теперь Дин это понимает. Кас посмотрел смерти в лицо и тут же был брошен своими друзьями — единственными людьми, которые, как он думал, прикрывали его спину. Люди, ради которых он пожертвовал всем. У него на лице написано: больно. Но и кое-что ещё. Что-то гораздо более разрушительное. Смирение. Кас уйдёт, если Дин его попросит. — Кас, — тихо говорит Дин. — О нет. Кас. Он делает несколько шагов к нему, чёрт возьми, они оба по-прежнему чертовски голые, и глаза Каса расширяются. Кас почти отшатывается, но Дин мягко обхватывает ладонями его лицо и наклоняется, как ещё он может выразить, как сильно Кас любим ими — хорошо, ладно, им? Он целует его. Мягко. Медленно. Крошечный всхлип вырывается из горла Каса, и Кас поднимает руки к шее Дина, на этот раз больше обнажённой кожи, больше, чтобы коснуться, потереть. Его пальцы тёплые, его губы, чёрт возьми, его губы…

***

Возвращаясь в бункер. Кевин ищет острые предметы, чтобы выколоть себе глаза.