Прошло почти три года с тех пор, как Энканто был восстановлен. Мирабель сильно выросла и осознала своё место в семье. Единственная проблема заключалась в том, что она понятия не имела, как работает секс. Она всё задавалась вопросом: на что это похоже. И любопытство заставило её обратиться к дяде Бруно, ведь он, по сути, был её лучшим другом и самым мудрым мужчиной, которого она знала. Ей показалось вполне уместным подойти к нему и спросить об этом. Но всё немного вышло из-под контроля.

Дин живёт жизнью провинциала среднего класса. Он женат, у него есть ребёнок и собственный успешный бизнес. У него даже есть дом с белым (ну, серым) забором. Жизнь довольно хороша. Но потом, случается некоторое дерьмо - и, скажем так, Дин, Сэм и Чарли не справляются с этим самым обычным способом и не задумываются о последствиях. Следующее, что он помнит, это то, что Дин заключает сделку с дьяволом, носящим лицо ангела, и он не в ладах со всеми и всем, что, как он думал, он знал.

За три года, прошедшие с момента восстановления Каситы, Мирабель осознает, что её чувства к дяде изменились. Но когда все попытки поговорить с Бруно по-взрослому терпят неудачу, Мирабель обращается к единственному другому способу, которым она может по-настоящему выразить свои чувства: танец.

Дин засыпает в номере мотеля в Тексаркане, а просыпается в 17 лет, в своей детской спальне, Канзас, 1996 год. Он понятия не имеет, как туда попал, почему его родители всё ещё живы, почему его брат — очаровательный первокурсник, не помнящий своей взрослой жизни, и почему единственный союзник, который у него есть в этом месте, — это ангел, которого он оставил в Чистилище — каким-то образом ему тоже 17. Они должны выбраться, вот что важно. Только влюбляться в своего ангела не входило в его планы.

Когда Дин возвращается, у него в руках фонарик, светящий прямо в лицо Касу. Тот отшатывается, яркий свет шокирует его организм. — У тебя губы синие, — говорит ему Дин, его голос напряжён от беспокойства. — Проснись, Кас. Эй. Посмотри на меня. Поговори со мной. Кас повинуется, пытаясь сморгнуть полосы тьмы, созданные светом фонарика. — Ты очень красивый, — это первое, что приходит на ум, а он слишком слаб, чтобы думать над фразами.