Прости, я не люблю тебя

      Антон в это время, накинув рюкзак на плечо, быстро шёл к автобусной остановке, но, запреметив маленький продуктовый магазинчик, решил зайти. Из его головы целый день не выходил вкус какого-то нового энергетика, который он недавно купил в том самом магазине. И, зная то, что он в городе более нигде не продаётся, решил побаловать себя его вкусом: времени у него было предостаточно - он знал, что Димка сто процентов опаздает, а Серж, с большей вероятностью, шугает очередных зазнавшихся одиннадцатиклассников. Тем более сегодня был стрессовый день, и ему нужно было передохнуть.       Кстати, завтра будет такой же. Пиздец.       Достав из кармана штанов телефон и зайдя в родную соц.сеть, он молился всем Богам, чтобы завтра не было математики. Не увидев в чате ни одного сообщения по поводу этого, он решил не медлить: Антон Шастун: Матан завтра есть ? называйменяхозяин: да Пизда. Лёха Щербаков: смени имя еблан заебал уже называйменяхозяин: пошёл нахуй Лёха Щербаков: на твой что ли?) маловат будет называйменяхозяин: хуй соси Лёха Щербаков: сначала ты мой       Не став дальше читать этот интеллектуальный диалог и мысленно отдав Лёхе дань уважения, парень убрал телефон обратно в карман и зашёл в магазин. Кстати о Лёхе: он только перешёл в школу Антона, однако уже был радушно принят практически всеми и за один день успел прославиться своими приколами: всех учителей он уже успел ими доебать. Всех, кроме Арсения Сергеевича, разумеется, ибо тот просто не позволял ему этого сделать. Ну кто бы сомневался.       Думая о своём, парень купил энергетик и направился на остановку. Открыв заветную банку, он начал всматриваться вдаль, надеясь увидеть нужный ему автобус, но, когда такового не обнаружил, тяжело вздохнул и принялся ждать, потихоньку снова погружаясь в свои мысли. Больше всего сейчас его заботило то, что ему завтра снова идти на эти злосчастные уроки, а самое главное - идти на математику. Не то, чтобы он никогда до этого пиздюлей не получал - наоборот, делал это постоянно, но всё-таки ситуации не из приятных. Однако этот Арсений Сергеевич отчего-то пугал больше остальных: парень не знал его реакции и оттого становилось ещё страшнее, ибо преподаватель выглядел так, будто готов был зайти как можно дальше в этом вопросе. А насколько дальше Антону знать не хотелось.       С этими мыслями он не заметил, как подъехал автобус и, когда двери его почти закрывались и он собирался уезжать, парень резко кинулся к дверям, тем самым выдернув себя из своеобразного транса. Со спокойной душой, найдя, на удивление, свободное место, он мигом уселся на него и, попивая энергетик, уже листал ленту инстаграма. Новые и красивые фотографии одноклассников, знакомых и просто каких-то известных личностей, за которыми он иногда следил быстро мелькали на экране. Подписи же к этим идеальным картинкам парень предпочитал не читать, ибо когда начинал, то тут же впадал в своего рода апатию или, того хуже, начинал испытывать отвращение. Везде одно и то же: одни и те же фразы; одни и те же заезженные темы, которые миллионы людей уже обсосали на сотню раз, - это раздражало нещадно. В комментариях же дело обстояло ещё хуже: как только появлялся человек, несогласный с мнением большинства (при том, если большинство согласно с мнением автора или не согласно), так на него сразу набрасывались со словами о его "не толерантности", "неуважения" и "тупоумия", если повезёт, а в другой ситуации вообще начинают покрывать матом. И эти самые люди, нет, псы! говорят о каком-то уважении и "свободе слова", когда сами же её не соблюдают.       Поэтому Антон никогда не вмешивался - если он видел то, с чем был не согласен, то просто пролистывал мимо, ибо тратить своё время и нервы на идиотов - совершенно не его любимое занятие. Разумеется, матушка-природа не наделила его невероятным умом, однако взамен постаралась дать правильное восприятие окружающего мира, за что он был ей очень благодарен.       Думая обо всём этом и снова погрузившись в себя, парень не заметил, что уже как минимум час сидит в этом автобусе в то время, когда все пассажиры уже давно вышли. Он посмотрел в окно - вокруг незнакомые многоэтажки, явно построенные недавно: ни на одной стене не было ни одного матерного слова или рисунка мужского достоинства, что было для Антона довольно непривычно наблюдать. Скорее всего какой-то богатый район... Бля, пиздец, и чо теперь делать? Я ж вообще этих мест не знаю!       Лихорадочно набрав в телефоне сообщение, парень, отправив его, нервно потряхивал правой ногой и покусывал нижнюю губу, с нетерпением ожидая следующей остановки. Соответственно, как только автобус в очередной раз остановился, распахнув железные дверцы, Антон в мгновение ока вылетел из злополучного транспорта, суетливо оглядываясь по сторонам, в надежде найти хоть одного знакомого человека. Затем, окончательно сдавшись, он начал ловить людей на улице: с каким бы незнакомцем он не решил заговорить и спросить дорогу, те отвечали ему коротким "не знаю" или вовсе демонстративно игнорировали его. Они смотрели на него как на последнего отброса, что парень, разумеется, прекрасно видел, но старался всеми силами не замечать этого, как бы плохо у него это не выходило. Наконец вспомнив про гугл-карты, он снова достаёт телефон и в этот момент на загоревшемся экране появляется уведомление о том, что он остался без интернета, - требовалось пополнить платёж. Ну конечно, кто бы мог подумать!       Громко сматернувшись и пнув рядом стоящую урну, он вернулся на ту же остановку и сел на лавочку. Звонить родителям парень даже не собирался: отчего-то этого ему хотелось меньше всего, ведь в любом случае им на него плевать. Обеспечивая своего ребёнка всем, что необходимо они забыли, что его ещё надо воспитывать.       Внезапный звонок от Димы прервал поток убийственных мыслей парня: - Антон? - Да. - Ты где блять? Скажи адрес: мы придумаем, как вытащить тебя. - Адрес?.. - парень, выдержав паузу и окончательно обдумав свой ответ, взглянул на время и продолжил. - Пацаны, не парьтесь: я сам доберусь. - Не сучься, Шаст, адрес говори. - Да я серьёзно. Я уже вызвал такси, да и время позднее - я сам разберусь, - он снова ненадолго замолчал. - Идите, а то ещё пиздюлей отхватите. - Уверен? - Абсолютно. - Как скажешь... До завтра тогда. - Ага.       Сбросив звонок, Антон откинулся на стенку остановки, полностью заклеенную разными рекламами, и тяжело вздохнул. Никакого такси он не вызывал и даже не собирался, а беспокоить друзей своими проблемами он не хотел: он знал, что у них полно своих забот. И от этого лишний раз старался не просить их о помощи, даже тогда, когда она действительно была ему нужна. Он понимал, что поступает неправильно, что так он только всё усложняет, однако ничего не мог с собой поделать.       Вот такой вот он долбоёб.       Так он просидел около трёх часов и за это время не получил ни одного звонка от родителей. Время близилось к десяти, уже почти стемнело, а парень замёрз не на шутку. Жрать хотелось жутко, на телефоне едва оставалось пятнадцать процентов, людей вокруг почти не осталось - только мелькали фары быстро проезжающих мимо машин, изредка останавливающихся на светофоре и на которые Антон периодически поглядывал в надежде увидеть автомобиль своих родителей, однако, как он и думал, им было действительно наплевать на него. Я не достоин спасения... Какое же ты ничтожество, Шаст...

***

      Сидя за рулём своего автомобиля, мужчина устало смотрел на дорогу, желая скорее доехать до дома, нормально поесть и бухнуться спать. Он задержался в школе, чтобы проверить все проверочные, которые он сегодня провёл: домой тащить эту огромную кучу тетрадок у него не было никакого желания. Привыкший засиживаться допоздна, Арсений предпочитал делать всю работу сразу, ничего не откладывая, иначе отложив он рисковал не выполнить её вовсе. А в любом деле он привык быть пунктуальным и ответственным, чего постоянно требовал и от других.       Ему оставалось каких-то восемьсот метров до дома, и, уже предвкушая свой восьмичасовой сон, мужчина, остановившись на светофоре и повернув голову в сторону, дабы полюбоваться новенькими многоэтажками, что он часто любил делать, увидел того, кого вообще не ожидал здесь увидеть. Вместо пустующей по своему обычаю остановки Арсений увидел одного из своих учеников: он сидел, опустив голову, будто находясь в полусонном состоянии, в одной белой рубашке, штанах и летних кедах, а ведь при такой погоде это чревато серьёзными последствиями. Поэтому как только на светофоре загорелся зелёный, мужчина решил не медлить: чуть отъехав и припарковав машину у обочины, он вышел и направился в сторону остановки. Всё-таки сейчас было слишком поздно для каких-либо прогулок, да и мальчишка не выглядел так, как будто кого-то ждёт. В любом случае стоило хотя бы поинтересоваться: хоть мужчина и злился на парня за его безответственность и наплевательское отношение, однако тот всё ещё оставался его учеником - пройти мимо он не имел права.       Тихонько подойдя к десятикласснику и поняв, что тот его не заметил, Арсений, легонько толкнув его в плечо, дабы обратить на себя внимание, спросил: - Шастун? - парень устало повернул голову в сторону своего раздражителя и, увидев Арсения Сергеевича, состроил такую удивлённую гримасу, что мужчина не мог не посмеяться. Затем, сев на скамейку рядом с учеником, он продолжил. - Что ты здесь забыл так поздно? - Да так, заблудился немного. Скоро родители за мной приедут, - пиздабол, никто за ним ехать даже не собирался, и Арсений, отлично понимая это, одарил мальчишку своим не доверительным взглядом а-ля "да что ты говоришь?". Было видно, что парень сидит здесь уже давно, а за это время его родители могли бы уже сто раз его забрать, однако они этого не сделали. Причину этого мужчина, разумеется, не знал, да и знать, в принципе, не хотел: своих проблем навалом. - Ладно, Шастун, - Арсений резко встал, а Антон, наблюдая за каждым его движением, с интересом ожидал, что тот будет делать дальше. - Пошли. - Куда? - он посмотрел на учителя с таким удивлением, как будто тот предложил ему убийство. - Домой: я довезу тебя, - улыбнувшись ответил мужчина и направился в сторону своего припаркованного автомобиля. - А то окончательно околеешь. - Я же Вам говорю - меня заберут! - Антон, быстро сорвавшись с места, шёл следом за преподавателем, пытаясь отговорить его от этой плохой идеи, хоть и понимал, что идея, в его-то ситуации, на самом деле просто охуенная. - Не волнуйся: я оповещу твоих родителей о том, что забрал тебя, - спокойно отвечал мужчина, садясь на водительское сиденье и открывая соседнюю дверь. - Садись. - Да никуда я с Вами не поеду! - упрямо продолжал гнуть свою линию мальчишка, стоя перед открытой дверцей машины. Понимая, что его "истерика" не имеет никаких аргументов, он решил подкрепить её одним из самых тупых своих высказываний. - Да Вы маньяк какой-то что ли - для чего Вы насильно меня затаскиваете?! - Заметь, я тебя ни разу не тронул, - хотелось поскорее пожрать, принять душ и лечь спать, а не вот это вот всё - он терял терпение. - Шастун, в машину. - Но... - Живо.       Этот леденящий взгляд небесно-голубых глаз, смотрящих на парня снизу вверх, да такой, что Антон буквально чувствовал превосходство своего учителя. Арсений Сергеевич просто убивал его, как будто забираясь в самую его душу, разрывая её медленно, по-садистски, подавляя любую волю своего ученика и заставляя его подчиняться ему.       А он ведь просто посмотрел на него.       Сглотнув накопившуюся от нервов слюну, парень послушно сел в машину. Закрыв за собой дверь и пристегнувшись, он обиженно смотрел в переднее стекло, стараясь не переводить взгляд на своего учителя: как бы ему этого не хотелось. - Так-то лучше, - констатировал мужчина и, заведя машину, включил обогреватель.       Во время поездки Арсений только спросил адрес Антона - всё остальное время в салоне стояла гробовая тишина, что мужчина не очень любил. Прекрасно понимая, что подросток не собирается прерывать эту неловкую атмосферу, он решил напомнить ему о предстоящих последствиях его сегодняшнего прогула: - Ты же понимаешь, что я в любом случае дам тебе завтра проверочную? - Разумеется, - лениво ответил парень, стараясь придать своей интонации как можно больше ноток похуизма. "Этот юношеский максимализм когда-нибудь сведёт меня в могилу", - тяжело вздохнув подумал мужчина. - Я ещё не настолько тупой. - А с виду и не скажешь, - проговорил преподаватель и тут же поймал на себе резкий взгляд болотно-зелёных глаз, зло смотрящих на него. Неожиданно для себя он подумал, что в его возрасте, скорее всего, был таким же идиотом. Хотя в то время у Арсения было намного больше мотивации, чем у этого сорванца. - Так почему ты всё-таки сидел на той остановке так поздно? - Не нужно спрашивать то, на что Вам на самом деле плевать, Арсений Сергеевич, - холодно ответил парень, отвернувшись от преподавателя в сторону своего окна.       Мужчина промолчал, ибо ему и правда нечего было сказать. Конечно, он мог бы сейчас прочитать ученику кучу нотаций по поводу его поведения, однако в тот момент он был настолько уставшим, что попросту не стал тратить на это свои последние силы. Если мальчишка хочет выёбываться - пусть выёбывается.       Остаток поездки они не разговаривали вовсе: мужчина уже хотел поскорее отвезти этого неблагодарного подростка, даже не подозревая, что в это время этот неблагодарный подросток, отвернувшись, из последних сил старается сдерживать свои тихие всхлипы и слёзы, что льются ручьём прямо из его глаз... Чёрт, как же я жалок... Ненавижу... Зачем он вообще блять спросил об этом? Кто его тянул за язык? Блять... Он ведь... он ведь ничего мне не сделал... Он ведь просто спросил... Сука... Так почему... почему тогда мне так больно..? Ему ведь наплевать на меня... Всем наплевать на меня... Я слишком жалок... слишком слаб и так омерзителен... Лучше бы я никогда... никогда не рождался... Какого хрена... эти ебаные слёзы... льются из моих глаз?! Сука! Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Я блять ненавижу себя, сука.       Всю дорогу занимаясь самобичеванием, Антон не заметил, как уже ехал по своим родным трущобам. Как только машина остановилась, он, увидев сквозь пелену слёз свой захудалый подъезд, немедленно отстегнулся и пулей вылетел из салона, стараясь делать всё так, чтобы учитель не видел его жалкой и заплаканной рожи: он итак уже сегодня опустился ниже плинтуса. И только парень хотел захлопнуть за собой дверь и скорее ретироваться, как мужчина окликнул его: - Антон! - он остановился, всё ещё не поворачиваясь к учителю. Шастун клянётся - ещё чуть-чуть и он закурит прямо здесь, и плевать он хотел на этого грёбаного Арсения Сергеевича. - Я не привык лукавить: ты прав, мне плевать на твои проблемы. И даже если ты расскажешь их мне - я вряд ли смогу помочь. И вряд ли вообще кто-либо сможет, кроме тебя самого... - он замолчал на несколько секунд, будто думая о чём-то своём, и, тяжело вздохнув, продолжил. - Учись управлять своими эмоциями, иначе впоследствии именно они будут управлять тобой, оставляя после себя жестокие последствия.       Парень ничего не ответил и, захлопнув дверцу машины, направился к своему подъезду. Как только мужчина убедился, что тот зашёл в дом, то сразу же тронулся и поехал к себе. Действовала на него так усталость или нет - он не знал, однако отчего-то ему было парня жалко. Может поэтому он и сказал ему эти слова. А может и потому, что он на самом деле слышал каждый тихий его всхлип; видел, как тот нервно дрожит, стараясь подавить в себе всё, что накопилось. А может быть в нём просто проснулся синдром спасателя. Арсений не знал, и если честно, даже не хотел знать.

***

      Войдя в прихожую, Антон тихонько снял кеды и устало направился в свою комнату: его родители уже давно спали, вернувшись после работы. И почему он не удивлён, что они даже не ждали его?       Кинув рюкзак рядом с письменным столом, он поставил телефон на зарядку и, зайдя в чат класса, проверил расписание: завтра им нужно было идти ко второму уроку. Поэтому Шастун, не теряя времени даром, быстро переоделся в родную футболку и спортивки и бухнулся спать, предварительно поставив будильник и совсем позабыв о сигарете, которую он всю дорогу так страстно желал выкурить. Он слишком устал сегодня - обо всём, что произошло парень ещё успеет подумать сотню раз, а сейчас ему хотелось поскорее погрузиться в объятия Морфея, чтобы хотя бы на несколько часов забыть о той реальности, которую он так жутко ненавидел.