Сломанные кости

— Твою мать, Белый, — невольно произнес Космос, наблюдая, как пьяный Фил пытается отворить дверь своей квартиры, а если быть точнее, попасть золотистым маленьким ключом в щель замка — устроил незабываемый праздничный номер, — картинка, где кровь разлетается во все стороны, а Белый стирает костяшки рук о смеющееся лицо Глеба, никак не исчезнет перед глазами парня. — Ты чё уснул? — улыбчиво уточнил Пчела, не желая, чтобы вновь ожила утихшая беседа о произошедшем, что активно велась в салоне линкольна от Дома Культуры и до двора родного района. — Мне не видно нихрена, — прорычал спортсмен, моргая глазами и думая, что так улучшится зрение в не освещаемом подъезде. — А как ты будешь тёлке в темноте вставлять? — пошутил Белый, рассмешив своих друзей. — Не все такие удачливые, как ты, — вместо брата выпалила Алевтина, вспомнив о «любовных приключениях» Саши, например, сегодня в машине, и, ловко отняв у Валеры связку ключей, открыла дверь. Четверка завалилась в квартиру — Саша был последним, за кем Алевтина закрыла дверь. Его пьяные глаза загадочно посмотрели на бесстрастное лицо Али — застывшая кровь в уголке губ, мокрые ресницы и пустой взгляд карих глаз встречно смотрящих на него. Он задумался: " — Кровь откуда помню, а с глазами что?». Саша не может помнить, потому что не знает, что пока зверски драл свою любимую девушку, ребёнок, наивно любящий его, наблюдал и плакал, при этом понимая, что оказаться на месте Елисеевой навсегда останется неосуществимой мечтой. Или всё же судьба будет благосклонна к девочке, зависимой Александром? — Аль, а где мама? — спросил Фил, не найдя Нины Андреевны в трехкомнатной квартире. Внезапно, парни и Алевтина засмеялись. — В Париже. Где же ещё? — пошутил Витя, расслабляясь в мягком кресле. Фил напряг мозг и вспомнил, что мама вместе с другими родителями остались в Доме Культуры. Он тоже засмеялся, скрывшись за дверью своей комнаты. — Родаки, наверное, уже разъехались по домам, — молвил Космос, открывая бутылку из-под минеральной воды — после такого, — тихо уронил Кос, искоса взглянув на Белого, смывающий застывшую кровь на костяшках в ванной комнате. — Да ты уже задрал, Кос! — громко рявкнул Саша, морщась от болезненного смывания — Одно и тоже! Я поставил его на место, всё! — Ну, если это называется «поставил на место», то на Ленку, походу, нельзя уже будет просто посмотреть, — добавил Витя, мимолетно взглянув на Алевтину. — Аль, какое полотенце можно…? — не закончил фразу Саша, поскольку девушка стянула с трубы свое белое полотенце и молчаливо вручила Белому. Она шла на кухню, точнее, на поиски аптечки. — Тебе не жалко? Белое же, — у тишины спросил Саша. Он, скомкав мягкое полотенце, стал аккуратно промокать разбитые костяшки. — Мама вот-вот вернется, нужно свалить куда-то, — сказал Фил, появившись перед друзьями в обыденной спортивной одежде. — Я тоже об этом, — молвил Космос, выпив пол бутылки минеральной воды — но куда? В квартире повисла минутная тишина, и конечно же, гениальный выход из ситуации пришел в голову Вити. — Идём все по домам. Валера и Космос недовольно взглянули на расслабленного Витю. — Договаривались гулять до рассвета, — Фил оборвал фразу, дабы взглянуть на настенные часы — а сейчас только половина десятого, — он посмотрел на парней — значит, думаем, где проведем оставшееся время до рассвета. — Если папа ещё не вернулся, то я могу взять ключи от нашей дачи, — молвил Космос, и парни одобрили его идею довольными улыбками. — Поехали, — сорвался с кресла Витя — не теряем время. Парни уже очутились у парадной двери, и тут же наткнулись глазами на сидящего за столом Сашу и на Алевтину, обрабатывающая его разбитые костяшки. Валера и Космос не придали такому зрелищу особого внимания, а вот Витя сцепил зубы, чувствуя, как в области груди разжигается огонь неистовой ревности. — Вам чё, особое приглашение нужно? — рявкнул Пчела, тем самым, обратив внимание присутствующих своим непонятно грозным тоном. — Ему нужно обработать рану, — тихо молвила брюнетка — возьмете ключи и вернетесь за ним. — Ты не поедешь? — этот вопрос должен был задать Витя, осознавая, что даже эту ночь не сможет провести с Алевтиной (поскольку девушке было запрещено гулять допоздна), но юношу, не теряющий надежду созерцать, при лунном свете, уснувшую на его плече любимую девочку Алевтину, опередил Фил. — Смотреть, как вы напиваетесь и слушать ваши пошлые шутки? — улыбнулась девушка — Я лучше послушаю кассеты «Кино» и лягу спать пораньше. — Я не буду напиваться и шутить, — сказал Витя так, словно в квартире, кроме них обоих, никого не было. Валера озадаченно посмотрел на встревоженного Витю, который всеми силами раненной души не хотел оставлять её наедине с Сашей. Он впускал в затуманенную голову, от алкоголя и красоты Али, грязные мысли — как разбитые и широкие ладони Белого, одним жалким касанием, совращают сакральные тело и душу брюнетки, на которые Пчела молится, и продолжить надеется, что, однажды, получит их в награду за веру и верность. — Идём, — сказал Космос, открыв дверь. Витя перешагнул через свои пылкие чувства и вышел из квартиры первым, растолкав друзей. Надежда моментально погасла, ведь молчание на его слова дало ему понять, что, либо он умрет от чувств, которые остаются не афишированными, либо он признается в них, но всё равно умрет, зная наперед — пока бьётся сердце Саши, у Али есть смысл жить. — Чё это с ним? — поинтересовался Белый. — Не хочет время терять, — ответил Космос и потянул за собой задумчивого поведением Вити Валеру. Дверь закрылась со сквозным грохотом. — Всё? — уточнил Саша, когда Алевтина выбросила в мусорное ведро использованную вату. — Да, — тихо молвила девушка и, убравшись на кухонном столе, поставила чайник на плиту. — Чай сделать? — поинтересовалась она, ощущая, как сильно колотится её сердце в присутствии любимого. — Покрепче есть что-нибудь? — спросил Саша, рассматривая качество оказанной помощи Али. Алевтина молча пошагала в домашних тапках в гостиную и вернулась с бутылкой из-под портвейна в руках. — Только портвейн, — она поставила бутылку на стол и открыла окно, дабы прохладный воздух прогнал царящую в квартире духоту. Саша не хотел пить портвейн, но это куда лучше, чем ромашковый чай, вызывающий тошноту у юноши. Он, открыв бутылку, принял долгий глоток с горлышка, и не предавая значению тому, что, резко хлынувшая алая жидкость ко рту, растеклась струями с подбородка по вытянутой глотке, и в итоге, достигла ключиц, Саша не видел, как происходящее завораживало рядом сидящую Алевтину. У неё сейчас одно в голове — слизать липкие потёки с его мягкой кожи кончиком языка. Низ живота свернуло в приятный узел от мысли, что ей стоит рискнуть и сделать задуманное. И она бы отважилась, если бы звук закипевшего чайника не начал резать слух. Алевтина выключила чайник и, судорожно хватая тяжелый воздух, взялась ладонями за стол. Бросить вызов Саше — взять его силой и оголить перед ним не только своё робкое и девственное тело, а и голодные чувства — тождественно выставить себя полной дурой, глупым ребёнком, которого Саша, скорее всего, высмеет и попросит больше никогда не оставаться наедине с ним. — Вот блин, — засмеялся Саша, поставив бутылку на стол. Он поднялся и направился в ванную комнату, дабы смыть с себя портвейн. — Аль, простирнешь рубашку? — уточнил Саша, снимая грязную от пота, крови и портвейна белую рубашку. — Да. Оставляй. Белый, откинув рубашку на поверхность стиральной машины, стал умываться холодной водой. Алевтина, прислушавшись к шуму воды, ощутила, как приятный звук постепенно прогоняет из души тревогу и робость. Либо сейчас, либо никогда. Её дело — сделать шаг первой, а там как пойдет. Не станет же он унижать и оскорблять сестру лучшего друга, хотя, без боя Белый тоже не сдастся. Али только остается гадать, какова будет реакция у Саши, но душить свои чувства уже становится несносно. Она, выключив свет на кухне, остановилась в проеме ванной комнаты. Саша, приняв водную процедуру, повернулся к проему лицом — хотел спросить, каким полотенцем можно воспользоваться, но вместо этого, озадаченно созерцал молчаливую, стоявшую напротив Алевтину. — Что? Она наблюдает его мокрые волосы, его хмуро пьяное лицо и голый торс. — У меня есть просьба, — молвила девушка. — Ты о чем? — хмыкнул юноша. Внезапно, девушка, будучи в белом платье, запустила под юбку свои ледяные руки, спустила с таза бежевые трусы, и когда те спали на пол, она, перешагнув их, уверенно шагнула к Саше вплотную. — В смысле? — растерялся Белый, оторвав пьяный взгляд от белья и взглянув прямо в горящие от предвкушения возможной любви глаза Али. — Сделай меня женщиной, — робко молвила брюнетка, пожав плечами. — Кем тебя сделать? — улыбнулся Саша, думая, что девочка явно хлебнула лишнего в Доме Культуры. «— Сделай меня женщиной, — боже, как же глупо, » — подумала Алевтина, покраснев в лице, и тут же сообразила, что такого неприступного, как Саша Белый нужно брать голыми руками, обязательно применив дерзость в словах и настойчивость в действиях. — А что, слабо? Поставленный вопрос ещё больше озадачил Сашу. Мало того, Алевтина, смотря на влажные тонкие губы юноши, легким касанием пальцев прошлась по его черным брюкам в области паха. — Спать иди! — выпалил Белый, резко схватив Филатову за запястья и подняв их перед своим лицом. Повисла минутная тишина. Напряжение нарастало между ними с неимоверной скоростью и силой, и Али хотелось разрядить обстановку отчаянно рискованным поцелуем. Она, поднявшись на носочки, попыталась впиться в приоткрытые губы Саши, но тот, решительно отодвинув девушку в сторону, предотвратил бесшабашный поступок Али. — Совсем крыша поехала? — рявкнул Саша, пройдя на открытый балкон. Он, морщась оттого, как несносно раскалывается голова, достал из кармана брюк пачку сигарет и, закурив, облокотился на деревянное окно балкона. Саша, хоть и в нетрезвом состоянии, и всё же, он пытался найти логичный ответ на странное поведение Али. Начав копаться в воспоминаниях прошлого, юноша ничего подозрительного там не нашел. За последнее время тоже ничего, что могло бы насторожить его по поводу Али, и когда он вспомнил, как однажды, Витя случайно ляпнул, что влюблен в сестру Валеры, то окончательно пришел к тупику, а не к выводу. Неужели, она попросту пьяна? Или глупа? Саша нервно затягивается, наблюдая ночные московские огни. — Ты злишься? У Саши по спине пробежали мурашки от прохладного сквозняка и внезапного тихого голоса Али. — Объяснишь? — уточнил он, выпуская из легких сигаретный дым. Она, стоя за прозрачно-белой шторой, наблюдает каждое его движение — движущиеся широкие плечи от глубокого дыхания, сбивающие с сигареты пепел пальцы, развивающиеся волосы на сквозняку, сходящие на спине острые лопатки и четко выделяющиеся шейные позвонки. Ей, с физической болью в сердце, хочется оставить на всём его теле поцелуи, даже если устанут или будут болеть её пышные бледноватые губы — любая мысль о Саше усиливает возбуждение всего организма Али, но объяснить свои слабость и зависимость невозможно. Понять эти чувства может тот, кто испытывает тоже самое. — Это просто игра такая, — ответила Алевтина. — Игра? — хмыкнул Саша, поглядывая на въезд/выезд из двора, в надежде, что парни скоро вернутся за ним. — Мы с одноклассниками играли, — загадочно говорит девушка, и Саша не замечает, как поэтапно приближается к крючку. — Чего? — протяжно и тонко воскликнул Белый, повернувшись к Али лицом. Понятное дело, что Саша подумал о плохом деле, которым шестнадцатилетние дети не должны заниматься. Алевтина смущенно улыбнулась, продолжая созерцать Белого через колыхающуюся от сквозняка штору. — Во что вы играли? — уточнил Белый, хмуря брови. — В секс, — оголив ровные и белоснежные зубы в улыбке, смело заявила девушка. — Ты откуда такое слово знаешь? — в удивлении Саша. — Тебя лишь удивило откуда я знаю это слово? — девушка приподняла левую бровь — Больше ничего? Саша ухмыльнулся и посмотрел на Алю так, словно в чем-то подозревал. — Хочешь сказать, что ты не девственница? — вопрос прозвучал серьезным, без всяких намеков на шутки, голосом. — Проверишь? Алевтина вытянула шею, чтобы лицом оказаться ближе к лицу Саши, и походу, её совсем не насторожил стальной голос юноши. Внезапно, Саша впустил в голову мысль, что ему нравится, как этот ребёнок проявляет свою наглость. И, сейчас размышляя разумно, Саша решил проучить девчонку, но он не знал наперёд, что в конечном итоге, за него всё решит алкоголь и возбужденный член. Юноша, намеренно взяв подростка за вытянутую глотку, сдавил сильными пальцами шею, тем самым, вынудив приоткрыть рот, дабы жадно хватать воздух, которого не хватало из-за силы Саши и ткани штор. — Такая игра плохо начинается со мной, — прошипел Саша, чувствуя, как в области ширинки брюк становится тяжело. Он думал, что таким образом напугает Алевтину, и она сразу же забудет о своих похотливых помыслах, которые являются нелогичными для него, но сама Филатова осознавала, что судьба отдает его готового прямо ей в руки, и ей нужно лишь подыграть, подобрав правильные слова в сложившейся ситуации. — Зато удовлетворено заканчивается, — хриплым голоском ответила она, чувствуя, как низ живота скручивает в приятно колкий узел от сдавливающей шею силы Саши. Он через штору видит, как у Али не здраво горят глаза. И Саша понимает, что наглость и настойчивость подростка возбуждает его. Алевтина Филатова возбуждает Александра Белова? Абсурд. Но Белый не спешит этого осознавать. Алкоголь, расширивший сосуды мозга, и кровь, прильнувшая к головке члена, толкнули поцеловать детские губы Али. Отодвинув резко штору, Саша, снова взяв Алевтину за шею, потянул подростка на себя, ударившись с грохотом спиной о форточку балконного окна, и вцепившись умелым поцелуем в её губы, запустил пятерню второй руки в её растрепанные волосы. Саша больно сжимает волосы на макушке головы, как и сдавливает шею, но Алевтина счастливее за любого живого существа на Земле. Он, испробовав никогда нежеланные губы, хотел прервать поцелуй, но она настойчиво тянется к его губам, не позволяя прерываться поцелую, каким бы он жалким и неправильным не был. Это самое прекрасное, что могло произойти в её непростой жизни и Алевтина хочет продолжение. Внезапно, Саша, потянув Алю за волосы назад, оборвал ненасытный поцелуй. Одышка у обоих. — Сашенька, пожалуйста, — еле слышно молвит девушка, смотря на растерянного от странного и сильного возбуждения Сашу — пожалуйста, — повторила она, ощущая, как тяжелеют веки от наворачивающихся слёз. — Алька, ты чё делаешь со мной? — тихо уронил Саша, шумно дыша. Разве, он мог подумать, что когда-нибудь физически захочет бесшабашную девчонку, бегающая за ним и его друзьями следком? Он видел в ней забавное чудо, считал её лучшим другом и любил как сестру, а сейчас, у него стоит член, и неистовое желание отодрать её, убивает остатки трезвых клеток главного мозга. — Люби меня этой ночью, пожалуйста, — и Саша очутился в легком ступоре, заметив, спускающиеся с её красивых карих глаз слезы. И судьба стала благосклонной к Али. Саша, подхватив подростка за бёдра, позволил Али ухватится руками за его шею и ногами за его торс. — Родной мой, — тихо уронил ребёнок, соленными губами дотронувшись его скулы. Торопливо дойдя до комнаты Али (Саша знал, где чья комната), он вместе с ней повалился на её заправленную постель и, не тратя время на прелюдии, принялся грубо срывать с Али её любимое белое платье (папа подарил перед уходом к другой семье). Но Али было на всё всё равно — она, созерцая светящимися от слез и счастья глазами хмурого и пьяного на лице Сашу, была в раю. Белый, стянув кожаный ремень, неожиданно для Али, взял её руки и связал их своим же ремнем. Расположив связанные руки Али за её голову, Саша расстегнул ширинку, спустил брюки, а затем трусы. Все его вещи оказались брошенными на полу, а он, без лишних приятных действий, что помогли бы Али расслабиться перед первым разом, взяв разбитые, из-за приключений с Витей, колени девушки и решительно раздвинув стройные ноги, грубо вставив свой каменный член в возбужденное, но не сильно, влагалище неопытного подростка, вынудив Алевтину вскрикнуть от адской боли, распространившаяся спазмом по всему телу. — Я хочу, чтобы ты кричала, — уронил шепот Саша, нависая над телом Али, которое, только благодаря сильным чувствам к Белому, не напряглось от болезненного ощущения окончательно. Алевтина кивнула, все ещё приходя в себя от резкой боли. Но прежде чем приступить, Саша заметил тот самый серебряный кулон в виде пчелы. Ему не понравилось присутствие украшения, поэтому, когда на глазах Али наступили слёзы от боли, Белый сорвал кулон с шеи девушки и швырнул в сторону. Украшение залетело под письменный стол. Саша стал драть Алю, постепенно наращивая темп. Вместо сладких стонов и полной расслабленности — болезненные крики, напряженность тела и явное отсутствие удовольствия. Но влюбленная и неопытная Аля успокаивает себя мыслью, что это первый раз, такие ощущения будут недолгими и самое главное, любовь к Саше все перекроет — любую боль, любое напряжение. Единственное, что нравилось Али в происходящем жестоком процессе — удовольствие Саши, проявляющееся в шумном дыхании и мелькающих стонах. Стягивает и сжимает в ладонях рук одеяло, плавно и глубоко проникая в нелюбимого ребёнка. — Сашенька мой, — дрожащим голосом молвила Алевтина, как вдруг, Саша протяжно простонал, напрягшись всем своим телом над подростком, который в этот момент почувствовал горячую волну внутри себя. Белый изможденный свалился на Алевтину. Он тяжело и шумно дышит, обжигая горячим дыхание возбужденный сосок на маленькой правой груди Али. Она подбородком ощущает его влажные от пота волосы. Смотрит мокрыми глазами на потолок и, не смотря на пережитые болезненные ощущения, по-прежнему чувствует себя в раю. Он был с ней. Он был её. Он был в ней. И тут раздался звонок домашнего телефона. Саша неохотно слез с Али и, откинувшись на другую сторону кровати, продолжил лежать. Алевтина, накинув на себя футболку, которая лежала на спинке стула, поторопилась к телефону, находящийся на тумбе в гостиной. Взяв трубку и приложив её к ухо, девушка услышала следующее: — Алевтина? — по ту сторону телефона прозвучал строгий и серьезный мужской голос. Она узнала его. — Да. — Не пугайся. Это звонит Владимир Евгеньевич Каверин. Отец Глеба. — Я слушаю вас, — стараясь не выдать тревоги молвила Филатова. — Думаю, мне не стоит рассказывать о случившемся в Доме Культуры. Я прав? — Правы, — ровно ответил подросток, чувствуя, как что-то стекает по её ногам. — Так вот, девочка моя. Моего сына от мяса сейчас не отличить, и ублюдок, который сотворил с ним такое, явно находится у тебя дома. Я знаю, потому что твоего брата и остальных двоих дружков уже взяли мои люди. Дают показания в отделе. Проверили их квартиры, мразь там не нашли. Выходит, что осталось проверить твою квартирку. Сердце неистово колотится в груди, а боль в области яичников становится ещё сильнее. — Слушай сюда. Я не посмотрю на то, что мой сын души в тебе ни чает с детства, и сотру тебя в порошок. Если сейчас, я приеду с сотрудниками вас задержать, а тебя и его не окажется в квартире, то пеняй на себя. Думай про здоровье своих друзей и особенно про жизнь своего брата. Будь умной девочкой, Алевтина. И как только Каверин сбросил трубку, Алевтина, не обращая внимание на адскую боль в области таза, рванула к соседу. Открыв дверь квартиры, она босыми и окровавленными ногами выбежала на площадку и начала настойчиво звонить в звонок живущего напротив соседа, и по совместительству, одноклассника. — Ваня! Открой дверь! — кричит Алевтина, вдавливая одной рукой до боли в звонок, а кулаком второй руки стучит по дверям. Она знает, на что способны Каверины, особенно старший, поэтому, рисковать жизнью Саши ни за что не станет, а что касаясь парней, то Юрий Ростиславович не оставит их в отделе ни на минуту дольше. Наконец-то, она услышала звук открывающегося замка. На пороге, к счастью, оказался сонный Ваня Котов. — Аля, ты на время смотрела? — Мне нужна машина твоего отца! — крикнула она ему в лицо, и тот проснулся сразу, но не от крика, а от красных потёков на ногах Али, которые он только что заметил. — Откуда у тебя кровь? — уточнил он, вынуди её обратить на свои ноги внимание. — Я женщиной стала, Вань! — сказала девушка — Мне срочно нужна твоя помощь! — Куда тебя отвезти нужно? — согласился помочь Ваня. — Я по дороге всё расскажу! Бери ключи от машины, нужно уезжать срочно! — Хорошо, сейчас, — Ваня вернулся в квартиру, дабы найти ключи от отцовской машины, на которой уже ездил не раз, пока Алевтина, вернувшись в свое имение, начала будить уснувшего Сашу. Ей удалось переубедить его, что приехали парни и ждут его в машине, поэтому, Саша, надев трусы и брюки, поторопился, пошатываясь и чуть ли не падая на поворотах, надевать обувь, пока Алевтина, надев на окровавленную себя своё белье и, оставаясь в этой же футболке, взяла в аптечке обезболивающее, надела кроссовки и, не тратя время на шнурки, вытолкала Сашу из квартиры, закрыла за собой дверь и, спустившись из пятого этажа на улицу, поспешно залезли в заведенную машину Вани, который ждал их у гаражей, и Саша, будучи уж сильно утомленным не заметил, что салон жигули далеко не похож на салон линкольна, и Аля, будучи на переднем сидении, а Белый на заднем, попросила Ваню ехать быстро и прямо. Машина тронулась с места, и как только она скрылась за гаражами и выехала другим концом двора на центральную дорогу, три милицейские машины въехали через главный въезд и, сидящий в одной из этих машин Каверин, не догадывался, что влюбленный ребёнок способен на любые глупости, даже если это стоит жизни.