Сломанные кости

У Космоса нет сил молча сидеть в душном салоне линкольна и ждать новостей. Он волнуется за состояние Али не меньше за Валеру. Юноша, накинув на переносицу солнцезащитные очки, вышел из машины и торопливыми шагами пошагал в больницу. Войдя в пятиэтажное здание, Космос направился к дежурной медсестре, но, к счастью, в поле его соколиного зрения попал спускающийся по широким ступенькам Валера. Бледный, поникший в неизвестные мысли для Космоса Фил, пятился напролом через проходящих мимо врачей и пациентов, и Холмогоров, нахмурив брови, почувствовал как сжалось сердце за друга. Судя по виду спортсмена, Космос подумал, что не дай бог случилось что-то непоправимое. — Фил! — взволнованно крикнул Космос, поторопившись к парню; но тот, словно не услышал прокуренный голос друга, по-прежнему смотрел куда-то мимо, в одну точку. Космос остановился вплотную, положив крепкую дружескую ладонь на расслабленное плечо Валеры, который, благодаря ощущению поддержки, вырвался из терзающих душу мыслей и растерянно посмотрел на обеспокоенного Холмогорова. Складывалось впечатление, что парень, уверяющий себя в том, что он хреновый и никудышный брат, сейчас потеряет сознание от услышанных диагнозов врача и от бессилия каждый раз убеждать сестру не делать глупых поступков, и наконец-то, научиться слушать холодный рассудок, а не раскаленные чувства, поэтому, Космос наготове звать на помощь дежурную медсестру. — Может, ты присядешь? — беспокоится Космос, замечая, как в добрых глазах Валеры тускнеют краски радости жизни. — Как я мог такое упустить? — спрашивает, скорее, у себя в голос Фил, глядя в глаза Космоса. — Что с мелкой? «Мелкая» и «малявка» — любимые прозвища Космоса, которые Алевтина не может терпеть. И к вашему сведению, он зовет подростка так не потому, что он на два года младше за него и ребят, а из-за роста. Ну, если судить по логике Космоса, то Фил, Белый и Плеча тоже «мелкие» и «малявки». Особенно Белый. — У нее был выкидыш. Валера пошагал к свободному дивану. Космос, выпучив глаза, молчал минуту. Подобный взрыв мозга произошел у Филатова. — Ребёнок? — громко и удивленно спросил Космос, повернувшись лицом к Валере. Врачи и пациенты обратили на высокого парня внимание. — У нашей Али был ребёнок? — так же громко и удивленно спрашивает Космос, постепенно входя в состояние Валеры, спрятавший лицо в потных ладонях. — Кто отец? — Космос подлетел к Валере — Кто он? Я его, уёбка, по стене размажу! — чуть не кричит юноша, слегка наклонившись над спортсменом, которому так же хотелось бы знать, кому хватило смелости обесчестить его маленькую сестру. Лучезарная Аленька, в своем цветущем семилетии, кружится в лиловом платьице, смеется подобному ангелу и приятно-теплым воспоминанием всплывает перед ошарашенными глазами Космоса. " — Кто посмел тебя так осквернить? Кто вообще рискнул здоровьем тебя тронуть?» — мысленно спрашивает Космос, наблюдая, как у Валеры дергаются плечи, а затем и во все раздался тихий плачь. Но Космос прекрасно знает, кто несомненно виноват в произошедшем. Поэтому, спрашивая себя тревожными вопросами, он, вместо «кто» вставил «Белый». — Брат, — Космос берется за левое плечо спортсмена и крепко сжимает кожу куртки в своей ладони — если ты знаешь, кто это сделал с ней, то скажи мне. Скажи, брат. Я порву его голыми руками. От него и мокрого следа не останется. Я обещаю, — придется делать вид о незнании, строить из себя дурака, чтобы друг верил, что не только ему непонятно, как он упустил сестру. Космос определенно знает, о кого чесать кулаки. Валера молчит, потому что ничего не знает. Андрей Павлович разрешил посетить сестру, как только она придет в себя после сложной операции и промывания желудка. Врач словесно удивлялся тому, где же столько сил у хрупкой девчонки? И, к тому же, от кого она приняла такую стойкую смелость? Валера, опустив голову, ответил с грустной улыбкой, что хрустальная принцесса копия их отца. Смелая, боевая, дерзкая, нравственная, и одновременно, наивная, ранимая, мягкая и хрупкая. Зная все названные качества, Валера уверен, что если бы отец не поменял свою жемчужину на молодую любовницу, то его сестра никогда не узнала бы, что такое боль и слезы, и уж тем более, не была бы слабой. — Врач сказал, что Али нужно пролежать две недели под присмотром, — Валера утер мокрые соленые следы, поднявшись на ноги. — Неужели, все так плохо? — уточнил Космос. — Сказали, что могут осложнения быть, поэтому, лучше не рисковать. У меня просьба будет. — Все сделаю, — сказал Холмогоров. — Поезжай ко мне домой, — начал говорить Фил — если мама начнет расспрашивать, скажи, что ничего толком не знаешь. Я потом ей сам всё расскажу. И попроси её, чтобы она сложила вещи Али, ей на смену. Она в больничной одежке. — Слушай, — сразу молвил Космос — я вспомнил, что папа просил за ним заехать и отвезти на важное мероприятие, так как его водила заболел чем-то. Я так понимаю, что все нужно сделать срочно, поэтому, быстренько заскочу к Пчелке, а он за меня все сделает. Хорошо? — юноше стало неловко, но он уже пообещал отцу, который всегда спешит помочь, если с его сыном или его друзьями что-то дурное случается. Валера кивнул головой. Они по-братски обнялись и Космос поспешил к линкольну. — Кос! — отозвал его Фил. — Что-то ещё? — парень остановился и обернулся к другу. Спортсмен подошел к Холмогорову, считая, что чужие люди уже и так много чего услышали и узнали. — Может, Витя? — тихо уточнил Валера. — Что Витя? — растерялся Космос, хотя был близок к той мысли, которая блуждает в голове Валеры. — Меня, в последнее время, беспокоит его поведение на счет Али, — признался Фил, и Космос, знающий, что корень сложившихся бед в семье Филатовых далеко не Пчелка, по-прежнему придерживается образа дурака. — Что-то конкретное имеешь ввиду? — Космосу лучше знать, чтобы потом придумать, как отвести Витю из подозрений, ведь потом сложно будет доказать Валере, что у Пчелы, в отличии от Саши, намерения к Али чисты. — Ничего конкретного нет, — так и подумала бы сама Алевтина, замечая, разве что, неловкие взгляды и чрезмерные попытки вольно прикоснутся к ней, а не какие-то решительные и тщательно продуманные действия — но бывает, Пчела так посмотрит на неё, будто хочет закрыть её от всего. — Не думаю, что он на такое способен, — сказал Космос. Валера тоже начал сомневаться в своем предположении. И если у него было легкое сомнение на счет Вити, то поверьте, Фил никогда не додумается, что к этому реально причастен Саша Белый.

***

— Валер, — отозвал юношу Витя — я вот вещи привез. На русоволосом парне нет лица. Понятное дело, что Космос ему обо всем рассказал. — Мне с врачом нужно обсудить рецепт лекарств, так что занеси рюкзак в палату, — сказал Фил, встретив Пчелку в вестибюле. Спортсмен ушел, добавив лишь номер палаты, где находится его пришедшая в сознание сестра. Валера так и не смог завести с ней откровенный разговор, сидел на стульчике и молча смотрел на неё. Юноша поднялся на нужный этаж и вошел в палату с одной душой в четырех стенах. Он, держа мягкий голубой рюкзак с пришитым в центре маленький плюшевым медвежонком, остановился в дверном проеме. То, что он всеми силами души любит, сидит на холодном подоконнике с поджатыми под себя голыми коленями и в больничной одежке, в два раза больше за её размер одежды. То, что вынуждает его холодное сердце забиться в груди, закладывает непослушные пряди волос каштанового цвета за ухи и смотрит растерянными глазами куда-то, мимо реальности. То, с чем он хочет прожить до последнего дня своей жизни, слышит, как его тяжелое дыхание тревожит царящую тишину в больничной палате. — Во что он превратил тебя? — шепотом спрашивает Витя, понимая, что какими бы его изменения в жизни не были бы кардинальными — оставить её в стороне тождественно убить себя. Труп (по-другому не назвать данную пациентку) повернулся лицом к юноше. Витя затаил дыхание, увидев живого мертвеца. Не смотря на страшную бледность, синие, как штормовое море губы, выплаканные тусклые глаза и чувство полного опустошения, он умирал от нежности её детского личика. В какой-то момент, ему показался двойник Али — полная сиянии дерзкая девчонка в джинсовом комбинезоне, с красной кепкой на голове, с двумя забавными хвостиками и вымазанные в траву босые ступни — сидит рядом возле реальной шатенки и, радостно улыбаясь, раскачивает ногами. Витя смотрит то на труп, то на галлюцинацию. И как только настоящая Алевтина нежно улыбнулась ему, галлюцинация (или же воспоминание) исчезла. Она слезла с подоконника и торопливо пошагала к другу в белых махровых носочках. Её слабые руки потянулись к его шеи, дабы обвить её в момент необходимого для неё объятья, но внезапно, даже для самого Вити, юноша отстранился. Аля застыла с вытянутыми руками, непонимающе глядя на него. — Если ты тронешь меня, я умру. Для твоего же блага, девочка, скрывается буря внутри, казалось бы, равнодушного парня. Вы, наверное, как и Алевтина, хотите знать, какую суть несет довольно-таки непростая фраза, как для уличного, смотрящего на криминальное будущее юноши? Я вам объясню сейчас, а для вот для Али, смысл станет понятен ещё не скоро. Услышать, что она любит твоего лучшего друга — терпимо, увидеть, что она стала женщиной без любви и ласки, что её хрупкое тело грязнили грубые и холодные руки лучшего друга — пустили его тёмную сторону души на развратные пляски, но когда в твой дом ворвался разозленный второй лучший друг с криками, что она сорвала беременность от неудачного сексуального опыта и чуть сама не отправила себя следом за крохотной душой трехнедельного эмбриона — оставили терпение и контроль на грани. Ей не знать, как спрятанные руки в ветровке бились о всё, что попадалось, и пока Космос не взял ситуацию под свой контроль, вся бы квартира превратилась бы в решето. Он крепко и надежно держит Витю в тесном заключении, а тот срывает голос в душераздирающем крике ему в дружеское плечо, что не сможет Белому простить за случившееся. Вырывается из объятий лучшего друга, неутомимо повторяя, что превратить Белого в пепел, который развеет над Волгой. Космос молча понимает его, не осуждает за нахлынувшую истерику, по-прежнему держит в руках и терпит, как он руками бьет по нему, чтобы вырваться. Если вырвется, то наделает больше бед, чем просто разбитые предметы интерьера, валяющиеся тысячными осколками на полу. Витя, в буквальном смысле, боится, что одно её жалостное прикосновение разрушит его стойкий контроль. Космос дал понять, что если он послушается вырвавшиеся наружу чувства, которые, к счастью, созерцал только друг, то это приведет к неисправной ошибке. К тому же, по личному мнению Космоса, не стоит обнажать творящийся ужас треугольника перед Валерой, потому что Фил, как раз таки, обрушит на всех свой гнев и боль. Он итак потратил достаточно нервов. Конечно, нужно всё решить, пока накопившееся само не коснется Валеры, ведь может быть поздно и всё, что обесценивает Саша, верит Аля и надеется Витя придет в тупик. Поэтому, если Витя позволит себе пожалеть и принять боль Али на себя, то, как бы банально и смешно не прозвучит, Пчелка пойдет пешком, найдет Сашу и сделает то, о чем кричали его никому ненужные чувства. Сильный человек в нём умрет, а возродится то, о чем хорошим и впечатлительным девочкам лучше не знать, и уж тем более, не видеть. — Держи, — протянул рюкзак Витя. — Не возьму, — сказала девушка, понимая, что ей ещё никогда так сильно не хотелось его обнять. Витя швырнул рюкзак на больничную койку, вынудив сердце девушки пропустить удар от резкого движения юноши. — Я пошел, — сказал Витя и развернулся лицом к коридору. — Не оставляй меня. Витя закрыл глаза и сцепил зубы. «— Не усложняй. Я прошу тебя.» — Мне нужно идти. Валера здесь. — Раньше тебя никто не останавливал быть рядом, — сказала девушка, взяв рукой себя за локоть. Витя, понимая, что вот именно сейчас тот момент, когда нужно оборвать между ними ту невидимую связь, набрал воздух на полную грудь и, развернувшись к ней лицом, прорычал: — Когда тебе плохо, то ты сразу вспоминаешь, что у тебя есть такой наивный дурак, как Витя Пчелкин! Когда все отлично, то я и нахер не нужен! Али страшно не от его крика, а скорее, от непонятного поведения. — Ты ведешь себя, как мальчишка, — сказала девушка. — Ах, ну да, — Витя сделал к ней пару шагов — я уже забыл, что это ты у нас быстро повзрослела. Не успело шестнадцать стукнуть, как мы, сначала делаем глупости, а потом убиваем жизнь, получившуюся по глупости, — рычит юноша. Аля, не раздумывая замахнулась на Витю, но тот, зная каждый её шаг наперед, во время перехватил удар, намертво сжав её запястье в своей ладони. — Урод ты, Пчелкин, — её зеленые глаза загорелись внезапной ненавистью. — Вот перед кем ноги расставила, тот пусть обнимает и поддерживает тебя, — прошипел Витя, глядя прямо Али в глаза — но так как мы друзья, я поддержу тебя в том, что не скажу Валере правду. Алевтина ничего не ответила. Наблюдая его поведение, она вспомнила, как за его пьяный и несдержанный язык получила по щеке. И если в тот раз её ударила Лена, то в этот раз, удар последовал от Вити. Вдруг, он отпустил её. — Я не хочу больше видеть тебя, — сказала Аля. — Не тебе решать, — твердо произнес Витя и ушел прочь.