Сломанные кости

Солнечное утро началось с того, что Валере исполнилось девятнадцать лет и все, кто поместился в трехкомнатном доме Милы Дмитриевны, успел его поздравить. Начинали словами, заканчивали стоящими и хорошими подарками. Не смотря на явную стеснительность, передавшаяся от матери, Валера чувствовал себя на десятом небе от счастья. Он любил внимание, которое, к сожалению, не получал достаточно, как полагается растущим детям. В доме, исключая служившего Сашу, присутствовали самые родные люди юноши, и если, Белый отсутствует по уважительной причине, то отца, которого Фил незаметно для семьи выглядывает у зеленых ворот, не было. Уже норма считать, что Константин Сергеевич не приедет к сыну и не поздравит его с девятнадцатым днем рождения. Складывается впечатление, что мужчине, его же сложные характером и справедливые по натуре дети, не были нужны, но успею вас заверить, что только свое пятое день рождение, Валера проводит без отца. Но к этой теме вернемся позже. В просторном дворе стоит праздничный стол, а из линкольна, припаркованный у ворот, доносится зарубежная музыка. Космос помогает Миле Дмитриевне и Нине Андреевне украшать стол всякими вкусными холодными и горячими блюдами, Валера следит за шашлыком, отгоняя насекомых кухонным полотенцем, Алевтина, стоя на табуретке, привязывает разноцветные шарики к решеточному забору, за которым расположился цветочный рай, и как вы думаете, чем же занят Витя? Естественно, что стоит впритык к Але и, поставив стопу на поверхность табуретки, контролирует её безопасность. Потягивает сигарету, упершись локтем о колено. Он, при том, что коленом соприкасается к натянутой ноге подростка, чувствуя приятную гладь её кожи, придерживается равнодушия. Его встревоженный взгляд, к его же счастью, спрятан под черным стеклом солнцезащитных очков. Лучше было надеть спортивные штаны, а не пляжные шорты, из-за которых загорелая кожа юноши, при любом движении, затрагивает бледную, не воспринимающую солнце кожу Алевтины. Случайное касание убивает один нерв, а постоянные — приближают сердце к инфаркту. К тому же, Витя заметил, что после несдержанного случая на речке (прошло четыре дня), Алевтина начала странно себя вести — всячески обращает его внимание на себя — смотрит загадкой, при любом случае, использует тактильный контакт, вынуждая парня убегать от любой возможности оказаться рядом с ней. Ради же её блага, дамы и господа. Но девушка, заподозрив неладное, не спешит сдаваться. Вот и попросила ей помочь, и было бы странно, если бы Витя отказался при всех. Такого не бывает. — Ты еще долго? — уточнил Пчела, уже не выдерживая случайных нежностей. — Можешь идти, — сказала Аля — но если я упаду, — она, чувствуя, как занемели руки, продолжает свою работу — то умру. Но не от удара, а из-за твоего равнодушия. «Равнодушие. Как же тебе все легко дается понимать, девочка моя.» — Заметь, — сказал Витя — если ты упадешь прямо сейчас, — он упустил очки на нос и поднял сверкающие глаза на брюнетку — я все равно не словлю тебя. У меня руки болят. Он жует мятную жвачку и поглядывает на новых знакомых женского пола, которых нашел и пригласил Космос. Сутенер ещё тот. Алевтина, как только узрела знакомства парней с девушками, сразу заметила, что Пчелкин положил глаз на рыжую девицу в джинсовом платье. Подросток не запомнил их имена, и что-то ей подсказывало, что Витя знает веснушчатую девицу не один день, ведь она тоже не сводила с золотоволосого юноши взгляд карих глаз. — Придерживаешь силы? — спросила Аля, закончив с последним шариком. Витя растеряно посмотрел на Алю. «Не смотри так, словно я раскрыла твой самый главный секрет. Какая она по счету? Пятнадцатая? Вот только не одна из них не знает тебя настоящего. И, наверное, я недостаточно знаю, если не могу объяснить самой себе, что тогда руководило тобой, когда ты нуждался в нашей близости, как в воздухе. Что с тобой не так, Пчелкин?» Аля приземлилась на асфальт и, взяв в руки табурет, ушла на кухню, так и не услышав от Вити ответа.

***

Празднование удавалось на славу. Женщины, имеющие кровные узы с именинником, ушли в дом и легли спать, а выпившая молодежь продолжала веселье. Космос привлекал внимание смешными историями из жизней его друзей, Валера танцевал в компании сестры, а Витя решил уединится с рыжеволосой избранницей. Алевтина оставила вечеринку, решив прилечь на скамью среди виноградника. Звёздное небо влечет. Шагая по тропинке, протопанной бабушкиными домашними тапками, подросток, в надежде растворится в летней ночи, увидела чье-то присутствие и движение на той самой скамье, где планировала расслабить своё горячее от июльской жары и пьяное от второй бутылки красного вина тело. Дунул прохладный речной ветерок, и к ноздрям брюнетки прильнул резкий аромат знакомого ей юноши. Она, тихим шагом, запряталась за вьющимися ветвями виноградника, и благодаря, оранжевому свету уличного столба, одиноко стоявшего в конце улицы, впритык к забору бабушкиного дома, могла рассмотреть, как мужская особь, запрокинув голову назад, еле слышно постанывает, пока женская особь занята тем, что приносит партнеру удовольствие горячим ртом и умелым языком, при этом, стоя голыми коленями на земле. Подросток присмотрелся повнимательней. — Где ты научилась так делать? — раздался довольный голос юноши, и у Али низ живота затянулся в приятный узел, после того, как она поняла, кто помешал ей лечь на скамью, и будучи наедине с мыслями, смотреть на небо, засыпанное миллиардами звезд. Витя опустил голову к незнакомке, которая так старательно приносила ему горловое удовольствие. Послышался её легкий смешок. Алевтина, будучи достаточно пьяной, поняла, что ей не прожить конец дня без идиотского поступка. Вот почему-то хочется приблизиться к парочке, но не слишком близко, примерно в метре, чтобы золотоволосый Пчёлкин, грязный парнишка и юный рэкетир, заметил своё любимое неопытное существо, которое, происходящую страсть на скамье, могла видеть, разве что, в порнофильме. Хочется, чтобы его пьяные, неутомимо смотрящие глаза на то, как его твердо стоящий член поедают с большим аппетитом, посмотрели на неё и заплакали от её лунной красоты. Витя далёк к взрывному удовлетворению. Минуты приятно тянутся. Иногда закатывает глаза, иногда поджимает тонкие губы, и всё время думает про своего неуклюжего и хладнокровного подростка, не подозревая, что любопытное создание, доводящий его до пика ярости и соблазна, внимательно заучивает теорию, как правильно приносить удовольствие на практике, разве что, в будущем. Но Витя представляет это прямо сейчас. То, как маленький рот пытается, по максимуму, поглотить его половой орган, при этом медленно, сказать точнее, издевательски облизнуть кончиком языка от корня и к верху стержень, словно пломбирное мороженое, и если к этому отрывку фантазии, добавить её щенячий взгляд с явным присутствием слезинок на выразительно зелёных глазах, что пронзит его грешную душу так, что придется поверить в её настоящую преданность ему, то Витя напрягается всем телом, понимая, что скорее получит удовлетворение, в основном, не от процесса, а от своих грязных мыслей. Юноша вцепился за скамью, сжимая ладонь до белых костяшек. Так её любить, чтобы одно жалкое представление сводило всё его нутро в судорогу. Пчела попробовал прогнать мысли-мечты, как вдруг, его пьяный взор сконцентрировался на объект своих бед. Он застыл. В какой-то миг, перестал что-либо чувствовать, о чем-либо думать и что-нибудь слышать. Пялится на любимого ребёнка, до любой боли и полного опустошения, любимого. Слабый луч столба освещает подростка для Витиного взора, и юноша отчетливо видит, как Алевтина, скрестив стройные ноги и сложив тонкие руки за ровной осанкой, дерзко ухмыляется ему. Она одетая в высокие (в талии) красные шортики, в белую футболку, испачканная пятнами от кока-колы (как раз таки в той области, где просвечивались соски из-за прохладного летнего ветра), а на ногах красовались изношенные кеды (не знающие стирки), а так же высокие теплые носки. Куда же без избитых коленок, которые, по мнению Вити, определенно нуждаются в ласках рук и в нежных поцелуях. Если бы он знал заранее, что его душа не будет знать покоя из-за ангела, что его кровь будет кипеть и остывать из-за дьявола, а простые инстинкты не осуществимы без ангела (дьявола) в одном Алином лице, то застрелился бы от мысли, что не позволено так мучиться и жить надеждой, что когда-нибудь, он расщепится на атомы, побывав в плену её касаний, поцелуев и чувств. Мало того, что явилась перед ним, так ещё сделала пару тихих шагов ближе. Теперь можно просмотреть каждую её эмоцию на нежно-детском лице, и на этот раз, Алевтина смотрит парню прямиком в глаза, не зная, как неимоверно быстро бьется у него сердце в груди. Она наклонила слегка голову набок, опустив взгляд на рыжеволосую девушку. Затем снова посмотрела на Витю, который, напрягшись, почувствовал, что присутствие Али максимально приблизило к завершению. Не дай Бог, эта смелая девчонка сделает что-нибудь запретное или опасное, то Витя не успеет среагировать, как молочное море заполнит рабочий рот незнакомки. «Не вздумай. Не вздумай унизить меня. Я убью тебя, если ты заставишь меня выдать себя. Не доводи до греха.» Малолетняя стерва, словно прочитав его мысли, прошлась пальцами по левой ключице, неотрывно глядя в юношеские глаза. Пальцы, проникнув под футболку, медленно стянули белую ткань, оголив маленькое плечо. Витя шумно дышит, чувствуя, как приятно стягивает низ живота. Он приближается к тому, что провоцирует не умелый рот рыжеволосой девушки, а дерзкий поступок наглого подростка. «Я хочу видеть, как ты устанешь скрывать свои чувства. Ну же. Покажи, как тебя волнуют мои касания. Покажи, что ты хочешь меня, трус.» Алевтина не остановилась на касаниях. Она, повернув голову, приподняла плечо к подбородку. По-прежнему, неотрывно глядя в темные глаза Вити, брюнетка вынула изо рта язык и слюнявым концом облизнула свое плечо, на котором давно простыл след его неловкого поцелуя. Секунда, и Витя получил своё удовлетворение, скорчившись над девушкой. Он, заполнив рот подруги спермой, отдышался от резко раскатившейся по всему телу удовлетворенной волны. Смотрит, а Али, как след простыл. Может быть, фантазия зашла далеко, а Али, на самом деле, не было? Хочется в это верить. Но если нет, то Пчела раскрыл тайну, хранившаяся за стеной равнодушия и самоконтроля девять лет. — Быстро ты, — заметила девица, поднявшись на ноги — у тебя что, это впервые? — В каком-то смысле, да. «Я испытал мощный оргазм с одной мыслью о тебе, Аленька моя. А что же будет со мной, если мысль станет действием?»