Сломанные кости

Раздается эхом ангельское пение в ушах. Его бездонные глаза не видят ничего опознанного вокруг, так как слепит ярко-мягкий свет, словно в окружении пушисто-персиковых облаков, а за ними, садящееся знойное солнце, и складывается впечатление, что после душисто-райского мгновения наступит навечно слепая тьма. Возникло желание всё же присмотреться и, возможно, что-нибудь разглядеть, и внезапно, золотоволосый герой застыл, узрев перед своим озадаченным лицом впалый живот с маленьким пупком, и почувствовав на своей мускулистой спине гладкие девичьи ноги. Он стоит на локтях, а всё остальное тело умиротворяюще расположено на белоснежном, казалось бы, небесном ложе. Подушечки его грубых пальцев чувственно приложены к рёбрам созревшей плоти. Приподнявшись, он растеряно созерцал маленькую грудь с молочно-розоватыми сосками, ключицы, лебединую шею, и вся эта бархатная нага принадлежала его мучительной любви. Он никак не может насмотрется на ангельское и румяное лицо сладкой Али. Осматривается вокруг ещё раз. Ко всему увиденному добавилось то, что сам бедняга был так же обнажен. Что происходит? Юноша охотно не хочет искать ответ на свой тревожный вопрос — единственное желание, возникшее от вопли его томленной души, прильнуть потресканными губами к запретной плоти вожделения. Он отчаянно упал лицом в мягкую впадину между рёбрами и принялся скользить носом, губами, лбом. Сердце физически болит, душа несносно тяжела, а глаза прищурены из-за жгущих нахлынувших слёз. Золотоволосый, словно оплакивает погубленную, его же руками, юную жизнь. Он, убрав кисти рук из её идеальной талии, стал гладить шелковистую поверхность стройных бёдер, лежащих на его усталых плечах. Мученик, не дождавшись разрешения, голодными поцелуями покрывает весь стан девушки. Целует, как отец, который нашел своего ребёнка после того, как ему сказали смириться и принять, что его дочь уже никогда не вернется. Но обезумевший горем и разлукой отец, ни в коем случае не примет тот факт, что его кровь, его плоть, его суть, его генетическая память, его счастье и беда без явных признаков жизни. Обозначив всю её оболочку жадными следами от радостных поцелуев, один след показался ему странным: целуя левое запястье, ему в ответ не почувствовался жизненный пульс. Внезапно, ангельское пение сменилось на издевательский многоголосный смех. Чувство тревоги больно сдавило сердце. Герой, приняв сидячую позу, потянул на себя бездыханное тело Али и поместил на своих коленях, при этом намертво прижимая к своей глубоко дышащей груди. Его напуганные глаза смотрят на безликих людей, ржущих над ним, как дикие кони, при этом, нагло тычущие пальцами. И вдруг, эдемовские облака сменились на штормовой окрас, а так же, среди прилично одетой толпы, в самой их гуще, засветилось бледное лицо его соперника. Его взгляд был надменный. Героя охватил ледяной ужас, когда тот, смотрящий на ситуацию исподлобья, оскалился, а из его рта волной хлынула алая жидкость, похожая на кровь. Он с диким страхом понял, что девочка лежала на его надёжных руках обескровленной любовью к монстру… — Вить! — Космос больно толкнул в плечо юношу — Вить! Да проснись же! Пчела распахнул глаза. В области сердца имелся дискомфорт, но парень не придавал этому значение. — Я чё уснул? — уточнил парень, сообразив, что находится в салоне линкольна. — Я пока с ребятами вопросы решал, то тебе, блять, вздумалось поспать! — возмущался Космос, пересчитывая деньги, полученные от торгашей за крышу. — Какие вопросы? — юноша тут же взбодрился, закурив сигарету. Космос посмотрел на него и стал сдерживать смех. — Интересно, интересно, — Витю уже начало раздражать, что друг пристально смотрит и скалит ровные зубы. — Чё тебе интересно? — Чё же такое снилось, что аж слюна остыла на подбородке? «У меня походу вещие сны. С ума сойти. Что мне только что приснилось? Что значит этот сон? Может быть, я не зря мучаюсь? Может, мне придется спасать свою оторву? Но как? Убить что ли его? Задумавшись, парень не заметил, как сигарета дотлела между его незаметно дрожащих пальцев. Космос догадывался, что что-то необычное творилось в сознании друга, которое, в итоге, пришло к нему в сновидениях, поэтому, не надеясь услышать ответ на свой вопрос, Холмогоров решил отвлечь Пчелкина любопытными новостями. — В общем, говорил я с пацанами, и узнал, что в нашем мире такое творится! — заинтриговал Космос, обратив на себя внимание Виктора. — Чё стряслось? — Между старшаками, из всех районов столицы, началась настоящая война. Дело в том, что у одного вора-авторитета какую-то картину спёрли. Кто и как, никто не знает. Мусора тоже, как личинки в трупе, шевелятся. У старших недоверие ни к друг другу, ни к пацанам. Вот такая херня получается. — А чё за картина? — уточнил Витя. — Да хрен его знает. Знаю, что картина оригинальная, в прошлые века нарисована. Но ни названия, ни художника не знаю. — Походу, ценная эта картина для старого хера, — усмехнулся Витя. — Может, к Белому заедем? — предложил на свой риск Космос. — Хочешь, чтобы я добавил за пацанов, что вчера его побили на дискотеке? — хмыкнул Пчелкин. — Не будь занудой, Пчелкин! — возмутился Холмогоров — Откинь на время свою трагичную любовь и подумай, что он твой лучший друг. Его поддержать нужно. — Посочувствовать, что у него девушка шлюхой оказалась? — съязвил золотоволосый парень — Без меня, окей? — Да я понимаю. Ревность и всё такое. — Нет! — рявкнул юноша, злобно взглянув на растерявшегося парня — Если любит его, пусть так будет, но я никогда не прощу его за то, что он сделал с ней, и, — парень придал последней букве громкого ударения — заметь, Кос, что у него никакого сожаления нет за содеянное!