Сломанные кости

31 декабря, 1993 год. Москва.

— Аль, может быть, мне приехать? Нина взволнована, а точнее сказать, огорчена поступком своего золотоволосого зятя, улетевший в Германию для заключения взаимовыгодного договора с представителями очень крупных иностранных фирм. — Как я могу расслабиться в Турции, зная, что ты встречаешь Новый Год в одиночку? — Почему в одиночку? — у Али голос спокойный, но материнское сердце чувствует, что ничего хорошего в праздничную ночь не будет. — Валера сказал, что ты наотрез отказалась встречать Новый Год с Беловыми, — и все же, Нина имеет надежду, что Алевтина подумает ещё раз и примет приглашение отметить праздник в кругу самых близких людей, не считая левых девушек, которых обязательно притащит Космос для дальнейшего веселья наедине со снегурочками. — Не вижу смысла быть там без Вити, — ответила брюнетка, украшая золотистым дождиком живую ель. Нина промолчала, подумав, что слова, сразу же сформировавшие мысль о том, что Али будет не по себе наблюдать счастливых Беловых, не чувствуя возле себя улыбчивого и заботливого Виктора, который, за все время, после их воссоединения, ни разу не оставлял любимую без внимания, могут оказаться обидчивыми. — К тому же, Витя оставил меня не одну. Закинув последний дождик на самую верхнюю веточку ели, Алевтина присела на мягкий диван и, смотря, как снежные хлопья падают с серых небес, укрывая землю белоснежным одеялом, прошлась теплой ладонью по округлому животу, ставший временным домом для девятимесячного наследника Пчёлкиных, или наследницы. — Тебе вот-вот уже рожать, а он по командировкам разъезжает. Какие у бандита командировки могут быть? — возмущалась Нина. Алевтина усмехнулась, ничего не ответив взволнованной матери. Она продолжала гладить живот, думая, что если родиться мальчик, то назовут Кириллом, а если судилось появиться девочке, то Витя настаивает, чтобы его принцессу звали Валерией — созвучно с именем её дяди Валерием. — Ладно, не буду портить тебе настроение, — смирилась Нина — но как только почувствуешь себя плохо, звони Валере или Тамаре, хорошо? — Хорошо, мама. — Целую тебя, моя девочка. — Береги себя, люблю. Нина и Алевтина попрощались. Привыкнув к разным болевым ощущениям за девять месяцев вынашивания, девушка не придавала значение тягостной боли в пояснице, поэтому, аккуратно поднявшись с дивана, пошагала в домашних тапках на кухню, дабы закончить готовку любимого салата «Оливье».

***

— Саш, куда едем? Максим, ведя автомобиль, мельком взглянул на задумчивого босса, смотрящий хмурым взглядом в окошко на заснеженные улицы Москвы. — Не знаю пока, — ответил тихим и сиплым голосом Белый, тяжело вздохнув. — Что-то случилось? — не побоялся спросить Максим, достав из кармана куртки мятную конфету, и предложив её Саше, тут же получил отказ. — Пчёлкина срочно отправил в Германию, а Алька дома одна. И Новый Год ещё. У Саши не было другого выхода, поскольку будущие партнеры не хотели откладывать возможность заключить взаимовыгодный союз, который облегчит все поставленные перед ребятами задачи легализации их бизнеса, поэтому, боссу пришлось просить Витю улететь в Германию на пару дней, так как Космосу такое доверять лучше не стоит, а Валера не был компетентным в сути дела, чего нельзя было сказать за Пчелу, лично построивший эту нужную цепь с немцами для введения легального и процветающего, и главное, совместного бизнеса. — Ну, а разве, Алевтина не будет у вас дома праздновать Новый Год? — уточнил Максим. Белый вспомнил расстроенное лицо Валеры, когда он сообщил, что его беременная сестра не имеет желания быть с ними в новогоднюю ночь, объяснив, что без Вити ей в квартире Беловых делать нечего, и если Фил считал, что дело действительно в отсутствии Виктора, то Саша знал точно, что в озвученной информации совершенно иной смысл. — Не будет, — задумчиво протянул Саша, надевая на кисти рук кожаные перчатки. Максим промолчал, ибо не знал, что ответить на услышанный ответ, который явно беспокоил грешную душу Александра. Белый понимал, что не может оставить сложившуюся неприятную ситуацию на самотек, поэтому, напряг мозги, мужчина пытался придумать из неё выход. И не успела пройти минута, как Саше пришла гениальная идея. — Поворачивай, — живо произнес Белый Максиму — заедем в Детский Мир.

***

На улице моментально стемнело, а снег неутомимо продолжал идти. Алевтина, приняв теплую ванную, сидела в кресле и, засмотревшись программу «Голубой огонёк», забыла о вязанных носках в руке (их связала и передала бабушка Фархада), которые собиралась надеть. Внезапно, прозвучал звонкий звонок в дверь. Брюнетка, оторвавшись от народных артистов, поющих по ту сторону экрана, взглянула на настенные часы, подумав, кто это мог придти в десять часов ночи, когда к новому 1994 оставался час. Она, еле поднявшись в одиночку, поплелась по темному коридору в прихожую. — Кто там? — спросила она, зная, что если бы это были Валера с Тамарой, то они точно сначала бы позвонили и предупредили о своем приходе. — Бандит, — ответил знакомый до дрожи голос. Алевтина отворила дверь и в проеме оказался огромный плюшевый медведь. Будучи в приятном шоке, девушка попятилась назад, держась руками за живот. Саша вошел в квартиру. Он, посадив мягкую игрушку на пол, оставил поцелуй на мягкой щеке Али. — Заходите, парни, — сказал Белый работникам доставки детского магазина — заносите все в большую комнату. Трое здоровых мужчин стали заносить игрушки, мебель, а напоследок, коляску. Вскоре, половина залы оказалась заполнена всем, что было необходимым для первенца. Саша, рассчитавшись с работниками, спустился на улицу, где его в автомобильном салоне ждал Максим. — Поезжай ко мне домой и скажи всем, что я задержусь на работе. Он поспешно вернулся к Али, оставив своего водителя и охранника в одном лице озадаченным. Макс не понимал, зачем говорить остальным неправду? Алевтина стояла в проеме комнаты и смотрела на все купленное богатство. Саша, закрыв за собой дверь, остановился на пороге, чтобы тихо понаблюдать, как девушка озадаченно молчит, пытаясь понять, к чему это все произошло. Но наблюдать не пришлось долго, так как брюнетка повернула к нему лицо, лишив его возможности смотреть и понимать, как беременность украшает её. — Ты зачем это все купил? — уточнила Алевтина. — Новый Год ведь, — сказал Саша. Не снимая пальто, Белый подошел к Али и, делая вид, что ему интересно рассматривать свои же покупки, прислушивался к взволнованному дыханию девушки. — А если честно? — брюнетка, запрятав руки за спину, облокотилась на дверной проем. Саша слегка улыбнулся, взглянув на Алевтину. — Ты не злишься, что я отправил Витю в командировку? — Нет, — спокойно ответила девушка, глядя на расслабленное лицо Саши. — Если нет, тогда почему отказалась встречать Новый Год у меня? — он спросил шепотом, повернувшись к ней лицом. Алевтина хотела снова озвучить отговорку про Витю, как вдруг, Саша, словно прочитав её мысли, перебил девушку: — Про Витю не вздумай говорить. Я знаю, что дело не в нём. Его шепот завораживает, и Алевтина знает это бегающими невидимыми мурашками по телу. Ещё этот настойчивый взор голубых глаз не даёт собраться мыслями, а значит, у Али нет возможности придумать ложь, которую Белов всё равно пронюхает и поймет, что его нагло и подло обманули. — Если знаешь, тогда зачем спрашиваешь? — Объяснение. Я хочу услышать настоящую причину. Брюнетка молчит, ибо понимает, что прошлое не имеет никакого значение, когда в настоящем, твое сердце отдано другому, а его ребёнок, вот-вот, увидит белые и черные краски окружающего мира. — Чай будешь? — спросила Алевтина, идя на кухню. Саша глубоко вздохнул. — Буду. Он вошел в залу и задумал собрать кроватку, как вдруг, услышал, как что-то упало на пол и разбилось. Саша поторопился на кухню и, сразу среагировав на брюнетку, чья рука держалась за низ живота, сделал пару торопливых шагов к Алевтине, взяв её за руку выше локтя. — Алька, что? — взволнованно спросил Белый, наблюдая, как она, согнувшись, болезненно стонет — Уже? — уточнил, подумав, что у неё начались схватки. Внезапно, у Али отошли воды, и Саша понял это, заметив под босыми ногами брюнетки лужу. Он достал из кармана пальто телефон, набрал Максима и громко-паникующим голосом приказал вернуться по прежнему адресу. — Так, ты должна держаться, — сказал Саша — Макс сейчас будет. Алевтина, сцепив зубы, упирается руками о кухонный стол, испытывая адскую боль. Ей до последнего не хотелось быть слабой, но боль и необходимости поддержки сломили её тяжелый характер. — Саша, мне больно, — стонет девушка, чувствуя, как ноги подкашиваются от невыносимой боли. Он, заметив её босые ступни, поторопился на поиски носков. Найдя их брошенными на спинке кресла, Саша взял их, а так же подхватил черное замшевое пальто из шкафа в прихожей и, забежав на кухню, сказал: — Давай наденем пальто. Надевая на Алевтину пальто, Саша заметил крошечные капли выступающего пота на её лбе. Вдруг, у Али подкосились ноги, но Белый мгновенно подхватил девушку на руки, понимая, что нужно скорее идти на улицу, где с минуты на минуту должен появиться на автомобиле Макс. Саша с Алевтиной на руках и Макс столкнулись в дверях подъезда. — Иди дверцу открой! — крикнул Саша Максиму, который побежал выполнять приказ. Саша, осторожно разместив девушку на заднем сидении, принялся надевать на её ноги носки, а затем, обойдя машину, сел в теплый салон рядом с истерично рыдающей Алевтиной, приобняв её левой рукой за плечо. Она, пряча плачущее лицо в его напряженное плечо, корчится от несносной адской боли. — Газуй, Макс! — рявкнул Белый, чувствуя, как колотится собственное сердце. Машина двинулась с места. Задействована вся возможная скорость. — Боже, как же больно! — рыдает брюнетка в плечо Саши. Белый, прижимая роженицу к себе, как можно сильнее, убирает её спутанные потные волосы с бледно-красного лица, при этом, держась губами за её влажный лоб. — Тише, тише, — шепчет Саша. Через несколько минут, они оказались в больнице. Алевтину тут же положили на кушетку и везли по коридору в родильную залу. Саша шел на ровне с врачами, держа девушку за руку. — Все будет хорошо. Я рядом. Она, услышав это, с глубоким отчаяньем посмотрела прямо в его взволнованные глаза. — Дальше вам нельзя. Ждите. Врачи вместе с Алевтиной на кушетке скрылись за дверью родильного зала. Саша чуть ли не прислонился к ним лицом. — Саш, я это, — к нему подошел Макс — сказал всем, что у Али начались роды. Максиму страшно — Саша так и не дернулся, глядя вперед тревожным взглядом. — Они сейчас приедут, — добавил мужчина, но Саша по-прежнему молчаливо смотрит в одну точку. Максиму только остается догадываться, что творилось в голове босса, ведь никому неизвестно, что однажды, Саше пришлось мысленно представить, как он переживает тревогу, а у Али принимают роды. Но зачем?