Сломанные кости

7 марта, 1995 год. Москва.

— Обязательно ехать сейчас? Витя, сидя на диване, при этом держа на коленях своего, родного, золотоволосого сына, наблюдает, как Алевтина надевает украшения. — Валера попросил. Я не могла отказать, — спокойно ответила девушка, рассматривая надетые серебряные серьги в зеркале небольшого трюмо. — Космос в роли водителя, это понятно, а тебе чего переться? Всё равно все соберутся у нас, — Алевтина слышит в голосе Виктора не простое возмущение, а подавленную нотку ревности. — Тамару встретим только я, Валера и Космос, если ты об этом, — брюнетке повезло не увидеть, как нездоровые блики мгновеньем сверкнули в его выразительных и синих глазах — Саша и Оля приедут ближе к вечеру. Будучи в Германии, в тот самый роковой год, когда рождение его ребёнка произошло на глазах Саши, Витя держался из последних сил, дабы не сойти с ума от волнения и ревности. Судьба поступила коварно, нарушив его психику окончательно. Он, промучившись предыдущие годы от трех случаев выкидыша, раз за разом случавшиеся у Али, по возвращению в Россию, пулей примчался в больницу, и в первую очередь, прильнул к крошечному Кириллу Викторовичу, которого полюбил от самого начала, когда Алевтина со слезами отчаянности и счастья сообщила про успешную четвертую попытку стать родителями, и будет любить до самого конца его жизни. У мальчика его синие бездонные глаза. Витя всматривается в них, чтобы увидеть свою жизнь с судьбоносного момента, когда он осознал свою любовь к Али — счастье от её улыбок, злость от её не взаимности, спокойствие от её присутствия, боль от её холодного отношения. — Нет, я не об этом. Ему не хочется ссориться. Он уже привык к боли, разрывающая душу на протяжении прожитых лет. Иногда, Витя задумывается, что появление Кирилла не спасло его тяжелую ситуацию с Алевтиной, а наоборот, только привязало Сашу к его новоиспеченной семье. Непонятным образом, разумеется. Остается только гадать, почему Белый начал уделять усердное, и казалось бы, обычное, из вежливости и поддержки, внимание, что к Али, что к Кириллу, имея при этом, любимых жену Ольгу и сына Ивана. — Кирюша, — Алевтина, насмотревшись на свой легкий макияж в зеркале, подошла к Вити и, наклонившись к улыбчивому сыну, добавила — поцелуй маму, — поцеловав годовалого мальчика к пухлые губки, тут же переключилась на приоткрытые губы Вити, вечно желающий целовать Алевтину, но нежному поцелую не судилось случится в минуту расслабленного мгновения, так как по трехкомнатной квартире раздался дверной звонок. Алевтина молча поспешила открыть парадную дверь, имея мысль, что по ту сторону порога стоит Космос, а Витя провожая её влюблённым взглядом, мысленно оправдывался перед своей неугомонной душой, что только Кирилл, сидящий на его коленях, помешал ухватится руками за глотку и затылок его матери, дабы страстно испробовать знакомые, до безумной боли всего тела, сладкие, подобно вкусу вишни, губы Али. В попытке успокоить душу от не взятой страсти, Витя не догадывался, что сейчас, узрев нежданного, и тем более, нежеланного гостя, ему придется подавлять в себе гнев. — А кто тут у нас? Саша, как обычно, не разуваясь и не снимая черное замшевое пальто, вошел в большую комнату, из которой, по не обсуждающему решению Вити, были вынесены и выброшены на мусорку подарки Белого, и, посадив плюшевую обезьянку на диван рядом с хозяином квартиры, протянул руки к Кириллу. Мальчик издал звук, похожий на звонкий смех. Вите ничего не оставалось, как сжать кулаки до побелевших костяшек за спиной, когда Саша держал его сына на руках, при этом, целуя в пухленький животик. Кирилл завелся смеяться, радуя, исключительно Сашу, явившегося по непонятной причине. Званый ужин, по случаю возвращения Тамары из заграничной командировки по работе, запланирован к шести часов вечера, поэтому, ни Аля, ни Витя не могли понять внезапное присутствие Белого в их уютном доме. — Что-то случилось? — уточнил Витя, мельком взглянув на застывшую в дверном проеме Алевтину. — Да так, — Саша осторожно посадил светящегося счастьем Кирилла на диван, и, присев на корточки напротив ребёнка, взял в руку игрушку, демонстрируя её малышу, любопытно потянувшийся ручками к подарку от дяди Саши — разговор есть. — Витя, проводи меня, — тихо молвила брюнетка, намекая взглядом, что ей есть что сказать перед уходом. Пчела, не боясь оставить сына с Сашей, направился в прихожую. Алевтина, надев высокие, до коленных чашечек, сапожки на каблуку, подошла вплотную к Виктору, все равно остающийся выше своей любимой. — Тебе не кажется, что Саша зачастил на разговоры? — она почти прошептала недовольство на ухо Вити, не зная, как тот, умеющий отключаться от реальности в её присутствии, еле держит стойкость, пытаясь не поддаться этому соблазнительному виду, который Алевтина выбрала для встречи в аэропорту. — Никак не смириться с потерей, — прошептал серьезным голосом Витя, сложив руки на груди. Алевтина вопросительно изогнула бровь. — Смени сапожки на другую обувь, — словно предупреждая о чем-то грандиозно-опасное, произнес тихо Витя. Брюнетка, догадавшись в чем дело, усмехнулась. — Боишься, что тоже не справишься с потерей? — она так же сложила руки на груди — Вдруг, кто-то встретится в аэропорту. Витя любил, когда Алевтина сразу ловила его игривое настроение и осознанно вступала в его коварную игру. — Ты не сделаешь этого, — стальным голосом молвил Витя, растянув губы в ухмылке — поскольку, хорошо знаешь на что я могу пойти ради тебя. Убить человека — ничто, по сравнению, с агонией души, продлившаяся половину жизни молодого Пчёлкина. Алевтина улыбнулась и поцеловала Виктора. Не имея никакого желания отпускать захваченную в крепкие объятья брюнетку, Витя все же нашел в себе силы отпустить девушку на встречу, к которой оставалось несколько часов. Как только любимая скрылась за парадной дверью, золотоволосый вернулся в залу, где снова наблюдал, ну, очень неприятную картину для него, и только задержавшийся сиреневый запах Али у него на коже лица, притормаживал гневной настрой. — Я малого уложу спать, — Витя, подойдя к Саше, протянул руки к сыну. И внезапно, что-то беспощадно сдавило в груди Вити. Ему на миг, тянувшийся, словно в замедленной съемке, показалось, что Саша неохотно возвращая светлое чадо в отцовские руки, коварно ухмыльнулся, а его голубые, зеркальные глаза, смотрящие на друга исподлобья, блестели страшной загадкой, которую разгадывать смертельно опасно для жизни. Витя чувствовал дикий страх, перерастающий в осознанную тревогу. Как только Кирилл очутился на его руках, непонятное явление испарилось, не оставив внятного объяснения. — Ты чё так смотришь? — уточнил Саша, нахмурив брови, не понимая, почему резко побледневший Пчёлкин смотрел на него, как на смерть. Витя молча перевел обеспокоенный взор на ребёнка, забавно дёргающий золотую цепочку на его шее. «Что это было? Это что, подсказка? Но даже если и так, то для чего?» Кирилл быстро уснул в кроватке. Витя, сидя на кухне с Сашей, все ещё никак не мог отпустить необъяснимое явление. Но Белому, молчаливо-странное поведение друга, не помешало начать разговор. — У нас проблема появилась, — начал Саша, взглянув на белый потолок вместительной кухни — нужно поехать на встречу. Фил и Космос заняты, остался ты. — Макс? — Ты для дела нужен, Пчёлкин. К вечеру успеем. — Кирилла не с кем оставить, — сказал Витя не для убедительного отказа. — Бери с собой, — предложил Саша — поспит в машине, Макс присмотрит. Я бы Олю привез, но она вместе с Ванькой у мамы. Бери, ничего не случиться. Дело важное, но мирное. Нас будет ждать Фархад. Вите пришлось согласиться. Саша умел убедить, даже если придётся идти на смерть. Собрав Кирилла, и собравшись сам, золотоволосый, не сообщив Алевтине о первом путешествии их сына, сел вместе с спящим ребёнком и Сашей в теплый автомобильный салон BMW, за рулем которого сидел Макс, и машина двинулась на место встречи, которую затеял Фархад вместе со своим восточными людьми. Знал бы Витя, чем все закончится, не стал бы впускать Сашу в свою жизнь.

***

Подъехав к ресторану, Витя и Саша вышли из автомобильного салона, оставив сладко сопящего Кирилла в машине с Максимом, который поклялся его отцу, что не спустит с него глаз. — Это надолго? — нотка тревоги послышалась в стальном голосе Вити, кинув обеспокоенный взгляд на BMW. — Если будет долго, отпущу, — сказал Саша, входя в роскошное здание, где его уже встречал армейский друг. Витя и Саша подошли к восточным и бородатым мужчина, пожали им руки и присели к ним за большой, заполненный блюдами стол. Внезапно, Максиму позвонила Ольга и потребовала отнести телефон её мужу, который выключил свой мобильный, дабы не отвлекаться на пустые звонки. Мужчине оставалось лишь согласиться и отнести телефон боссу в ресторан. Это займет минуту, ничего плохого не случится. Оставив Кирилла в машине, Макс поторопился исполнить требование Оли, забежав в ресторан. В это время, к автомобилю подошел неизвестный, осмотрелся по сторонам, и открыв дверцу, на какую-то минуту застыл, узрев спящего ребёнка в синем зимнем комбинезоне на заднем сидении, но затем, подложив под водительское сидение взрывчатку, тут же испарился в толпе людей, проходящих мимо. Как только машина заведется, взрывчатка взорвется по клику, ведь неизвестный, оставивший подарок под сидением, очутился на параллельной стороне улицы, чтобы знать, когда нужно взорвать заказной автомобиль, и чтобы все произошло удачно, как требовал того заказчик. Тот, который взялся за это дело, знал, что в машине будет ребёнок. Но он рассчитывал, что на заднем сидении машины Белого окажется его сын, поэтому, как только Макс вернулся в BMW с указание босса отвезти Кирилла к Ольге, чтобы сердце Вити наконец-то успокоилось, и завел двигатель, неизвестный с капюшоном на голове нажал красную кнопку маленького пульта и машина взлетела в воздух. Взрыв был такой мощной силы, что панорамные окна ресторана разбились на осколки, а соседние машины, припаркованные рядом, автоматически включили сигнализацию. Витя выбежал первым на улицу. Дикий ужас охватил его сразу, как только он увидел пылающие остатки BMW ещё в помещении. — Кирилл! — срывая голос, кричал Витя. Саша, глубоко дыша ртом, глядя на всё с широко открытыми глазами, еле удерживал рвущегося Витю к горящему автомобилю, но будучи в страшной панике, Пчела, сперва сильно оттолкнул от себя друга, больно ударив его грудь, а затем и во все, сжав кулак, ударил Белого по лицу. Как только тот упал на асфальт, Витя сел на него и стал избивать кулаками Сашу так яростно, с такой адской агонией в душе, что, всполошившиеся вокруг них люди Фары и сам Фархад, принялись его оттаскивать от Белого, иначе он попросту забил бы его до смерти. — Тебя ещё тогда нужно было застрелить, тварь! Не жить тебе, понял? Не жить, ублюдок! — кричал сорванным голосом Витя, будучи задержанным тремя крупными мужчинами. Залитое алой кровью лицо Саши напугало Фару, но мужчина понимал, за что его армейский друг получил. Белый еле поднялся с асфальта, выплюнув свою же кровь на зеленый газон. — Ты не успокоишься, пока не изживешь их, — еле слышно произнес Фара, узрев равнодушный взгляд Саши — бабушка оказалась права.