Сломанные кости

— Я поеду с вами, — тихо произнесла Ольга, положив на плечо Валеры ладонь — я забыла дома подарок для Тамары, — женщина оглянулась, дабы услышанное оставалось исключительно между ними. — Без проблем, Оль, — улыбчиво произнес Фил, заметив с прихожей, как Татьяна Николаевна на кухне наполняет пакеты домашней выпечкой — только Ваньку не бери, пусть остаётся. Алевтина моя побудет с ним, пока мы справимся по нуждам, да и Татьяне Николаевне спокойно будет. Как никак март на улице, морозно ещё. Во время того, как все дожидались приземления самолета в аэропорту, Ольга позвонила Космосу, попросив заехать к Татьяне Николаевне, чтобы отправится с остальными домой. Для чего, вам уже известно. Двухкомнатная квартиры Татьяны Николаевны оказалась тесноватой для семерых человек, поэтому, как только хозяйка вынесла в прихожую два наполненных пакета, все, кроме Алевтины и Ивана, стали обуваться и надевать замшевые пальто. — Аль, — Оля, обув зимние сапожки, поближе подошла к Алевтине, которая вместе с Татьяной Николаевной столбила в дверном проеме залы — ты ещё кормишь грудью Кирилла? — Комбинирую с смесью, а что? — Если что, сможешь покормить моего Ваню? Кирилл с Ваней имели лишь пару месяцев разницы. Оба были годовалыми. Поэтому, Алевтина кивнула, придав своему необоснованно обеспокоенному виду легкой улыбки. Она не понимала, почему её сердце не на месте. В груди стояла непонятная тревога, и была она такой нестерпимой, что Алевтине дышалось с трудом. — Но я его кормила недавно. Но это если вдруг, хорошо? — Оля, накидывая бежевое пальто, ласково улыбнулась брюнетке. — Не волнуйся, — спокойно произнесла Алевтина, провожая взглядом уходящих из квартиры родных для нее людей. Как только парадная дверь закрылась за Валерой, бросивший теплый взгляд на любимую сестру, Алевтина ощутила, как резко появилась ноющая боль в сердце. Она никак не могла понять суть непонятного состояния — все складывается хорошо, без каких либо непредвиденных ситуаций, которые могут навредить кому-то из близких, или самой ей, но коварная судьба лишь терпеливо дожидалась своего драматично-убийственного выступления на сцене, пока что, умеренной жизни Алевтины. — Ванечка, ну что, пойдем смотреть с бабушкой мультики? — улыбчиво спросила у светловолосого мальчика Татьяна Николаевна, неутомимо целующая пухлые ручки внука. Вдруг, зазвонил телефон. Алевтина заметила, что Оля оставила свой звонящий сотовый на тумбе в прихожей, поэтому, поспешила ответить, зная, что только один человек может звонить на этот телефон. — Алло. — Оля! — крикнул в трубку Саша. — Оля забыла телефон дома. — Аль, это ты? — по-прежнему, с криком, уточнил Белый. — Я. Оля поехала домой с остальными, забыла подарок Тамаре, — говоря с обеспокоенным Сашей, Алевтина последовала на балкон. — Твою мать! Шмидт, гони, скорее! Алевтина, не услышав сказанную речь Саши, нахмурила брови, заметив, как подозрительный человек в черной одежке, стоял за углом соседней многоэтажки и наблюдал за мерседесом Космоса. Вдруг, у девушки ёкнуло сердце. — Стой! — крикнула из открытого балкона Алевтина, почуяв неладное. Она, откинув телефон, бросилась бежать на улицу. Мужчина, вызвавший у Али некое подозрение, услышал, и сказать бы точнее, увидел, как та с криком мелькнула на балконе, и, по-прежнему, оставаясь на месте, посмотрел на мерседес — выбор смертника, считающий, что нет лучшего места гибели заказных лиц, чем их собственное авто. Ни прогадаешь. Умрут все, кто был в списке заказа. А точнее, взорвутся, превратившись лишь в пепел, который ветер отнесет то ли к небесам, то ли под землю. Кто как заслужил. Алевтина, грубо сказать, имела счастье, споткнуться, получив ушиб колена, ведь, в миг того, как девушка, схватившись за подъездную лестницу, попыталась подняться и бежать, не взирая на болевое ощущение в коленом суставе, мерседес взорвался после того, как его водитель, рассказывая очередной анекдот смеющимся пассажирам, завел двигатель. Все тоже самое, что случилось полчаса назад. Там погиб водитель и несчастный ребёнок, а здесь… целая семья, оставшегося не разорванного треугольника. Взрыв настолько случился мощным, что окна квартиры на первом этаже, треснули, а этажами выше, люди ощутили силу невидимой волны, ударившая по окнам. Это заметила, так же, Татьяна Николаевна, смотрящая с внуком мультики по телевизору. Женщина, оставив резко заплакавшего Ваню на диване, подошла к окну залы и увидела черную беспросветную клубу дыма, тянущаяся к небу, а внизу, пылающий остаток автомобиля и заживо горящие тела близких людей. Она схватилась за грудь, попятилась назад и, чувствуя острую боль в сердце, не позволяющая схватить глоток воздуха, сумела через силу, схватившего ее тела паралича, взглянуть на истерично рыдающего внука. — Баба… Татьяна Николаевна замертво упала на пол, уже не слыша, как ее любимый Ванечка надрывает истерично голос. Ребёнок, глотая слезы, не понимал, что остался наполовину сиротой. Выбежавшие люди на улицу от услышанного шума, стали вызывать пожарных, скорую помощь и милицию. Алевтине помог подняться и выйти юный парень. Она, ещё никак не сумевшая осознать случившееся горе, что адскими кусочками пепла летело прямо ей в лицо, стояла застывшая и с ног до головы шокированная, чувствуя лишь дикий ужас, острыми когтями вцепившийся в ее сердце. Во двор въехали четыре автомобиля. Из одной вылетел Саша, но тут же остановился у капота автомобиля, не придавая значение ноющей боли на лице, а из второй машины, выбежал Витя, и как только его взор приметил возле двери подъезда Алевтину, Пчёлкин рванул к любимой, не представляя, как сможет признаться, что их сына больше нет. — Девочка моя, — обеспокоенно молвил Витя, прислонив к себе онемевшую, ужасом происходящим, Алевтину. Он целовал туда, куда приходилось: то в голову, то в лоб, то в щеку, при этом, прижимая к груди, как можно сильнее. Алевтина, придя в себя, повернула голову в сторону Вити и, нахмурив брови, смотрела прямо в его тревожные глаза, синева которых была чернее шторма. — Ты как здесь? — промямлила свой вопрос брюнетка, не понимая, как он быстро узнал об этом и уже очутился рядом. — Аль… Витя взял ледяными руками лицо Али. Вдруг, в поле зрения девушки, появился Саша, который нашел в себе остаток смелости приблизиться к месту происшествия, и та, узрев кровавые потеки и синяк под левым глазом на лице Белого, тут же, на уровне интуиции, взяла нежными руками запястья Вити и, перевернув его ладони тыльной стороной для своего взора, озадачилась, увидев, свежие разбитые костяшки на руках Пчелы. — А что… Она хотела уточнить, что между ними произошло, как в ее голову тут же пришла мысль о сыне. — Где Кирилл? — тревожно спросила брюнетка, наблюдая, чудовищно паническое состояние Вити, которое, тот отчаянно пытался подавить в себе. Витя никак не мог найти в себе силы, чтобы дать ответ на поставленный любимой вопрос. Он молчал, побуждая в Алевтине только панику и страшные мысли. Она, откинув руки Вити, торопливыми шагами подошла к Саше и, схватив его за расстегнутое пальто, встала к нему вплотную. — Где мой ребёнок? — тихо прорычала Алевтина, рассматривая смесь, а не лицо. Саша посмотрел на Витю, который встречно смотрел на него. Теперь, они оба понимали, что единственные, кто остались у Али. Ей больше не к кому прижаться, не к кому доверится, и самое главное, ни один из них не способен осчастливить Алевтину. И нет разницы, кто кого любит. Дело уже давно не любви. Каждый из них имеет свою ценность для неё. Каждый из них равен теперь, особенно после того, как оба стали виновными в смертях родных людей. Или это спорный вопрос? Может, у кого-то вины больше? — Я спрашиваю, где мой ребёнок?! — душераздирающе крикнула Алевтина, ощутив, как веки потяжелели от наворачивающихся слез — Почему ты молчишь?! Алевтина встряхнула Сашу, крепко сжимая в руке его пальто. Вдруг, Саша опустил взор холодных и голубых глаз на Алевтину. Она, затаив дыхание, не знала, чего ожидать. — Прости меня, — стальным и тихим голосом ответил Белый, и горячая слеза скатилась по его впалой щеке — я не знал, что все так будет. Алевтина повернула голову в сторону Вити, растеряно глядя на его бледное лицо и красные, от лопнувших сосуд, глаза. — Я не уберег нашего сына, Алевтина. Все таки Виктор смог это сказать, и моментальная пустота заполнила его душу. Алевтина, не взирая на ослепительное солнце, ещё раз взглянула на Сашу, словно желая запомнить его лицо, и неважно, что оно изувечено, при чем заслуженно, и, отпустив его пальто, попятилась назад. — Убиваешь меня так же мучительно, как я убила нашего ребёнка? Еле слышным и дрожащим шепотом произнесла Алевтина, дав волю слезам. Саша, нахмурив брови, озадаченно смотрел на неё. Внезапно, Алевтина пошатнулась, ощутив головокружение. Витя и Саша поторопились к ней, чтобы поддержать, но девушка тут же гневным криком произнесла, резко отступившись от них: — Ненавижу! Обоих! — она шумно дышит, находясь на стадии отрицания; Витя и Саша обеспокоенно смотрят на неё. Фара, наблюдая вблизи эту ожидаемую ситуацию, поторопился к Али. — Я не хочу видеть вас, — шипит Алевтина, чуть ли не скрипя зубами. — Аль, — Фара закрыл ей взор на Виктора и Александра, став к ним спиной — ты должна держаться, изо всех сил бороться с потерями, иначе, сойдешь с ума, а этого нельзя допустить. У тебя ещё есть мама и бабушка. Есть я. И будет все, что захочешь. Главное, не опускать руки. Мужчина взял ее растерянное лицо теплыми ладонями. Вдруг, в ее глазах стало двоится, голова закружилась повторно и, успев ощутить, как ноги подкосились, Алевтина упала на Фару уже без сознания. Он, ловко подхватив ее на руки, повернулся и пошагал к своим людям, стоящих возле машин. Узрев боковым зрением, что Витя и Саша захотели пойти за ним, тут же остановился, и не оборачиваясь к ним лицом, твердо произнес: — Увижу возле Али, не посмотрю, что вы мне друзья. Застрелю, как псов.