Сломанные кости

— Алевтина Константиновна к выписке ещё не готова, — спокойно говорит врач, выписывая на бумаге рецепт для лечения — вы должны понять, что нервный срыв вылечить невозможно, в наших силах, разве что, удачно залечить, чтобы последствия, а они обязательно будут, были менее травматическими, что для самой пациентки, что для окружающих её людей. Фара, закинув правую ногу на левое колено, внимательно слушает седого мужчину в белом халате, желая поскорее навестить Алевтину.

***

После произошедших трагичных событий прошло ровно две недели. Похороны справили на следующий день. Фара, понимая, как тяжело Алевтине, закатившая в его плечо истерику, все же не позволил девушке присутствовать на похоронах семерых людей, каждый имеющий непосредственное отношение к Али, в особенности, родной брат и любимый сын. Утешая её, держа в своих поддерживающих объятьях, Джураев беспокоился о дальнейшей жизни Алевтины. В первую очередь, его волновало её психическое здоровье, и, к тому же, мужчина половины не знал того ужаса, что пришлось пережить брюнетке с того самого рокового шестнадцатилетия, а во-вторых, нет никакой надежды, что оставшиеся в её жизни герой и антагонист, смогут обеспечить спокойную и размеренную жизнь Алевтине после того, как стали для неё изгнанниками. Фара подумал, что Алевтину стоит забрать в свои знойные и восточные земли, где девушка обязательно обретет необходимый покой для своей опустошенной души, но Саша, напившийся на похоронном обеде, и откуда-то догадавшийся о хорошей затее друга, заявил прямо, в присутствии сотни людей, что не перед каким предлогом не позволит Алевтине исчезнуть из его радара раз и навсегда. К счастью, этого не слышал не менее пьющий за Сашу Витя, не пришедший на обед. Витя наблюдал отпевание в дали, среди могил чужих покойников, и как только все оплакали и, сев в автомобильные салоны, двинулись к заказанному ресторану, молодой, не сменивший свой вид не в одежде, не в лице, и не в душе, Виктор, шатаясь, с бутылкой виски в разбитой ладони, подошел к свежей могилке годовалого сына. Он, пропуская слезу за слезой, замер над горкой земли, чувствуя смесь опустошения и боли. Работники кладбища, закапывающие соседние могилы его близких друзей, стали шептаться с друг другом, узнав в разбитом мужчине известного столичного бандита. Да и не сложно догадаться, кем он приходился погибшему ребёнку. Витя, не боясь упасть от помутненного рассудка, то ли от безумия, то ли от огромного количества выпитых бутылок виски за ночь и утро, наклонился над могилой, усеянная большими венками и живыми пионами (любимыми цветами мамы мальчика), вытянул шею и дрожащими губами поцеловал ледяную табличку.

Пчёлкин Кирилл Викторович 01.01.1994 — 07.03. 1995

Слезы ручьями потекли по скулам. Высокое давление сдавливало виски, придавая, при этом, лицу красный оттенок. Ноги подкашивались от бессонной ночи и опьяненного состояния. Голова раскалывалась. Ком в горле не позволял свободно дышать. Сердце бешено колотиться в груди. И ему ничего не оставалось, как душераздирающим криком отвлечься от критического состояния своего организма. Крича, он свалился на колени, автоматически накрыв руками могилу Кирилла. — Мальчик мой… Его голос сорван. Он боялся подумать, что однажды, ему придется наблюдать горку земли, а не живого и здорового сына, смеющегося от легкого щекотания отцовскими руками. — Да, бедный ребёнок, — тихо молвил один из могильщиков. — Откуда же ему было знать, что папа у него бандит, — холодно ответил второй могильщик. — Я слышал, что мальчика подорвали на машине. Заказали. Витя стал невольным свидетелем перешептывания мужчин. Сжав в ладони могильную землю, Пчела нашел в себе силы подняться на ноги и подойти к одному из работяг. Рукой, что была свободна, взял его за воротник клетчатой рубахи и, вглядываясь в его глаза, смотрящие на Витю с ужасом и робостью, сиплым голосом задал тому вопрос. — Откуда знаешь, что заказали? Работник скривился, ведь от Вити несло жутким перегаром. — Один из твоих сказал, — проявляя уверенность, ответил мужчина на две головы выше самого Пчелкина. — Выглядел как? — Витя смотрит исподлобья. — Волосы длинные, кудрявые. Не наш, на чурку похож. Витя отпустил его и вернулся к могиле Кирилла. — Спи, мой хороший. Папа обязательно найдет твоих убийц и накажет их. Слышишь? — он снова наклонился к табличке, поцеловав её — Я очень сильно люблю тебя, Кирилл. Я вернусь, сынок. Я вернусь. Он, вручив бутылку алкоголя мужику, пошагал к выходу из кладбища, решив, что не пустит сложившуюся ситуацию на тормоза.

***

— Я могу навестить Алевтину? Фара поднялся на ноги, взяв бумагу с рецептом из стола врача. — Да, конечно. Ей необходима поддержка. — Спасибо вам, доктор. Мужчина, обойдя кресло, направился к выходу из кабинета. — Вы простите меня за неуместный вопрос, — внезапно в спину молвил врач — но разве любовь к бандиту стоит жизни и здоровья? Фара обернулся к врачу. — Они же не родились бандитами, — Джураев, кивнув головой в знак прощания, вышел из кабинета, оставив доктора озадаченным. Фара, пройдя длинный коридор, остановился возле нужной палатной комнаты, у двери которой стояли двое амбалов в костюмах. Он понимал, что Алевтину глупо оставлять без охраны. — Как она? — уточнил он. — Уже третий раз пыталась бежать, — сказал один из них. Фара грустно улыбнулся, войдя в палату. Алевтина, бледнее смерти, стояла в центре просторной палаты. Немытые вторую неделю волосы выглядели неопрятно, утратив природный блеск. Исхудавшее тело. Впалое лицо. Потресканные до крови сухие губы. Выплаканные карие глаза смотрели растеряно, равнодушно. Наблюдать её такую, зная, каким она была прекрасным ангелом, невыносимо. — Ты почему не ешь? — уточнил Фархад, заметив нетронутый завтрак; любая еда, что подавалась две недели пребывания девушки в больнице, ни разу не была съеденная. — Я должна попрощаться с ними, — слезы моментально умыли её неумытое лицо — я должна попрощаться со своим сыном. Фара, приблизившись к столику, поставил на них два пакета с продуктами. — Ты должна понять, что у тебя случился нервный срыв, — он выкладывал покупки на поверхность стола — если повторится подобный срыв ещё раз, то ты можешь тронуться умом раз и навсегда. Он повернулся, чтобы взглянуть на неё ещё раз. — Я понимаю, что тебе невыносимо больно сейчас. Я понимаю, что тебе нужно попрощаться. Но в первую очередь, я думаю о твоей безопасности. — Они ничего не сделают мне, — сухо сказала Алевтина, скрестив руки на груди. — Я не про них. Фара, оставив пакеты, присел на кресло. Он внимательно смотрел на Алевтину, словно пытался мыслью поделиться с важной информацией. — Ты что-то знаешь? Она, подбежав к нему, присела на корточки, взяв его ладони в свои. — Знаю, Аль. — Говори, — тихо, с мольбой, произнесла девушка, вглядываясь в черные глаза мужчины. — Дай слово, что после, не наделаешь глупостей, — сказал Фара. Она кивнула. — Фамилия Каверин тебе что-то говорить? Дикий ужас тут же накрыл волной Алевтину. Она, медленно поднявшись, ошарашенно смотрела на Фару, которого, если честно, удивила реакция девушки. — Все-таки говорит, — тихо промолвил мужчина, наблюдая, как Алевтина пятиться босыми ступнями к подоконнику. Ей невольно пришлось вспомнить улыбчивый образ Глеба. Теплые о нём воспоминания круговоротом прошлись в её памяти. — В общем, взрыв обеих машин, дело рук Каверина-старшего. Я подключил все свои связи в Москве, и мне удалось выйти на исполнителя. После, как мои парни, так скажем, слегка его помяли, он признался, что заказчиком был некий Каверин, бывший опер. Алевтина, стоя к Фаре спиной, слушала внимательно каждое слово. — Ещё он добавил, что опер был уверен, что в машине окажется ребёнок Саши. Брюнетка резко повернула голову в сторону Фары. — То есть, вместо Кирилла, должен был быть Ванька. Судьба оказалась не только коварной, но и беспощадно жестокой. Перед тем, как заказчика, молодого спортсмена, наказали по всей строгости криминального мира, он рассказал, что не видел лица того, кто принес сведения Володе, но слышал, что неизвестный доносчик, сказав, что в машине будет обязательно жена и ребёнок Белого, тут же сменил донос, уточнив новое время встречи Белого с Фарой и его людьми. И когда спортсмен увидел в машине только ребёнка, решил, что доносчик соврал Каверину, ведь своими глазами видел, как из автомобиля вышел Саша и Витя, а затем, водитель Максим. Выходит, если бы Витя не взял с собой Кирилла, то никакого бы взрыва не произошло. — Значит, Каверин планировал убрать полностью семью Беловых? Фара кивнул. — Убрать Космоса, Валеру и Тамару тоже входили в его планы. Алевтина взглянула в окно. — Остается неизвестен мотив. Он хотел убрать всех, кроме тебя и Вити. А Кирилл… Я уверен, что опер не знал про него. Если для Фары мотив покрыт тайной, то Алевтина, ощутив губами соленый поток слез, знала, в чем суть мести. И она тут же приняла решение, что должна ответить тем же, но для этого, ей необходимо было взяться за себя, дабы уверить Фару, что смогла найти в себе силы справиться, и как только ей дастся свобода от контроля друга, Аля сумеет остановить то, что начала с того самого рокового шестнадцатилетия…