Сломанные кости

17 мая, 1995 год. Москва.

— Я улетаю в Душанбе, — Фара, скрыв спокойный взор под темным стеклом солнцезащитных очков, стоял в прихожей новой квартиры, подаренная им Алевтине; врач рекомендовал сменить жилье после выписки, ведь старая квартира худшее напоминание того, что в её просторных стенах, когда-то плакала и смеялась маленькая жизнь, приносящая двум родителям настоящее счастье. — Когда вернешься? — тихо уточнила Алевтина, облокотившись спиной о стену. — Не могу сказать точно, дела бывают разные, — мужчина потянулся к сумке — но как только появлюсь в Москве, загляну обязательно, — он ласково улыбнулся, вспомнив, как навещал девушку её в новом имении, когда появлялась такова возможность; не только рекомендация повлияла на решение мужчины приобрести двухкомнатную квартирку в приличном районе столицы, ведь, прежде всего, он беспокоился о безопасности Али, не раз выслушивая, от приставленных охранников, нехорошие вести о том, что подозрительные лица (Саша и Витя) обнаруживались у подъезда, и как только их замечали, они тут же исчезали, словно испарялись в воздухе. — Я до сих пор чувствую себя неловко, — она не единожды признавалась в совестных терзаниях мужчине, но Джураев поступал исключительно в дружеской манере, не ожидая от брюнетки особой благодарности; ему хватало видеть её спокойной и оживленной, поэтому, он изредка навещал Алевтину, чтобы не было раздувающих сплетен и, конечно же, для покоя совести девушки. — Неловкость из-за моей поддержки? — Фара изогнул бровь. Алевтина грустно улыбнулась. — Не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня, — она отстранилась от стены, сделав шаг к другу. Он, поставив сумку на пол, обхватил её вялое тело руками, заключив в тесных объятьях. — Я запрещаю тебе думать о плохом. Поняла? — его голос был серьезным — Твоя жизнь продолжается, и если я хочу помочь тебе в новых начинаниях, то ничего дурного и плохого в этом нет. Алевтина закивала головой, ощущая макушкой его подбородок. — Увижу тебя ещё раз со слезами на глазах, — Фара, припустив очки на переносицу, взглянул прямо в светящиеся глаза Али — отправлю к бабушке, а она уж точно всю дурь из тебя выбьет. Они улыбнулись друг другу. Фара, оставив влажный след от губ на лбу Алевтины, поспешил покинуть квартиру, зная, что опаздывает в аэропорт на рейс Москва-Душанбе. Как только мужчина скрылся за парадной дверью, Алевтина закрыла все три замка, обещая другу, что будет следить не только за своим состоянием, но и непосредственно за своей безопасностью. Но, невольно заглянув в зеркало на свое домашнее и неопрятное отражение, тут же вспомнила данное себе обещание, что, после того, как избавиться от контроля Фары, неотлагательно приступит к холодной мести. Прежде, чем активизировать действия мести, нужно выглядеть соответственно к плану событий, которые уже поэтапно построились в голове Али. Глядя на свое запущенное и серое отражение, брюнетка случайно кинула взгляд на красную помаду, оставшаяся от прошлой, беззаботной жизни. Та самая красна помада, которую не любил ревнивый Витя. Витя… Алевтина, заправив пряди не расчесанных волос за уши, посмотрела в зеркало. Внезапно, она узрела слабый силуэт золотоволосого парня, стоявшего за её спиной, словно приведение ещё дышащей любви. Измученный, красивый, восемнадцатилетний. Белая кожа блестела мягким светом. Грустная синева в глазах манила душу. Образ, наклонив слегка голову в правую сторону, выглядел отчаянным и задумчивым. Он был лишь галлюцинацией, вызванная её больной душой и помутненным от горя рассудком, но она чётко чувствовала его присутствие. Теплое, необходимое присутствие. — Неудивительно, что ты явился ко мне таким юным, — еле слышно прошептала девушка, пропустив слезу, неотрывно вглядываясь во второе отражение в зеркале. Вдруг, его жилистая рука потянулась к Алевтине. Девичье сердце сжалось, когда ладонь легла на её плечо. Она тут же потянулась солёными губами к ней, дабы ощутить тепло и мягкость его кожи, но, раскрыв глаза, поняла, что оставила робкий поцелуй на коже собственного плеча. Обернулась, а Вити и след простыл. Но лучше умереть, чем жить с виной. Она решила забрать зло с собой, зная, что только так исправит свои ошибки. Она не хочет жизни с клеймом убийцы, даже если и жертва заслуживает того, чтобы лишится жизни и отправиться в ад. — Да и какой смысл жить, если ты больше не со мной?

***

Помня истории Глеба о том, где и когда любит зависать его неблагополучный, и как оказалось, мстительный отец в выходные дни, Алевтина, обманула людей Фары, поставленных её охранять, уверив их в том, что идет с мамой в театр, и чтобы не пугать Нину, настоятельно попросила не плестись за ней. Если что-то случится, то она поставит их в известность, позвонив. Выйдя из двора, брюнетка оглянулась для уверенности, что те амбалы послушали её и не устроили слежку. Охранники оставались на своих местах. Уверившись в их обещании, Алевтина, остановив случайную машину, села в салон, сказав водителю адрес. — А сколько тебе лет? — внезапно уточнил мужчина, проехав уже три квартала. Алевтина понимала, к чему поставленный вопрос, ведь указанный адрес касался известного столичного стриптиз клуба. — Сколько дашь? — спросила брюнетка, взглянув на водителя, мельком узревший её яркий макияж. — Да видно, что на ребёнка смахиваешь! — улыбнулся мужчина, глядя на дорогу — Неужели другой работы не нашлось? — Вы же сами сказали, — брюнетка улыбнулась, видя в лобовом стекле автомобиля яркие огоньки двухэтажного здания — я на ребёнка похожа. Машина остановилась возле элитного стриптиз клуба. Алевтина, выйдя из салона, огляделась по сторонам, и, набрав побольше в легкие теплый майский воздух, выдохнула. Шагая на каблуках к порогу заведения, брюнетка столкнулась с первой трудностью — охранники. — Приглашение есть? — спросил один из них, охотно рассматривая черное короткое платье с открытым декольте, идеально сидящее на девушке. Алевтина поманила мускулистого парня указательным пальцем. Тот покорно наклонился, дав брюнетке возможность прошептать ему на ухо, такой себе, пароль. — Я от Белого буду. Глаза девушки горели азартностью, когда охранник побледнел, услышав знакомую кличку. Он, отстранившись от Али, нервно сглотнул. Саша так же являлся частым клиентом роскошного заведения, в котором, помимо зрительного удовольствия, были зала азартных игр и комнаты, где танцовщицы могли удовлетворять посетителей не менее интересными услугами. — Проходите, — сказал он, открыв перед Алевтиной парадную дверь, и перед тем, как зайти, она уточнила: — Каверин есть? Охранник кивнул головой. Алевтина, пройдя дальше по темному коридору, ещё не знала, что её ждет необычный сюрприз. Идя на красные огни, девушка уже начала присматриваться к лицам посетителей, пытаясь отыскать нужное. Она старалась проходить в местах, где было меньше света, боясь, что на неё могут обратить внимание, посчитав за одну из танцовщиц. Образ был у неё вызывающий и броский. Но поверьте, надев на неё мешок, глаза, наблюдавшие её с пятилетнего возраста, все равно узнают структуру любившего всеми силами его души тела. Он заметил, что оно изменилось, став худее обычного, но сейчас его волновало одно — каким образом, его ангела занесло в столь порочный и развратный обитель? — О, ты походу новенькая, — внезапно, за её локоть взялась одна из танцовщиц, заметив растерянную личность в темноте среди, пока что, пустых столиков; большая часть мужчина отводят свои душонки за покерными столами, и лишь ближе к полуночи спускаются в залу для получения удовольствия. Алевтину охватила холодная дрожь. Она не знала, что ответить. — Не бойся. Меня Жанна зовут. А тебя как? Как для развратницы, девушка, лет двадцати пяти, выглядела добродушной. — Зови меня Оленёнком. Первая в голову пришла именно кликуха, данная Витей, когда они были детьми. Она не помнит, почему он так назвал её. — Идет, Оленёнок, — улыбнулась Жанна; свидетелем странного прозвища стала ещё одна танцовщица, появившаяся за спиной Жанны. — Жанн, — вторая отозвала рыжеволосую — там парень просит её, — девицы посмотрели на Алевтину — симпатичный такой, — с игривой улыбкой произнесла блондинка. — Ух, ты какая. Не успела появиться, а уже внимание обратила. Брюнетку охватил дикий ужас. Она тут же прогнала мысли о том, что может быть трахнутой неизвестным, понимая, что именно сегодня у неё последний шанс убить Володю. Опер появляется на особых выходных, понимая, что, в связи с его опасной работой, ему лучше не светиться часто в таких местах, где враги могут быть в любом углу, за любым столиком. Уже все равно на коварные уловки судьбы, ведь Алевтина, как только осуществит месть, решится уйти из жизни, не видя смысла после всего, что случилось, поэтому, не сопротивляясь тому, как Жанна отводила её в специальную комнату, пока вторая блондинка донесла гостьи, что его игрушка его ожидает, Алевтина додумывала новые этапы своего изменившегося плана. Жанна отворила оставила Алевтину перед дверью нужной комнаты. Прежде, чем войти, брюнетка подумала, что может как-то договорится с незнакомцем, и если все получится, то уже без отлагательств выполнит свою выбранную роль, и после, как начнется суматоха из-за убийства опера и бандита в одном лице, нажмет курок, выпустив предназначенную пулю и для неё. Она вошла в темную комнату, узрев широкоплечий силуэт у окна. — Вы приняли меня не за ту. Дело в том, — объяснение тут же прервал такой знакомый, такой родной голос. — Привет, Оленёнок. Алевтина застыла. Витя пошагал напрямую, встав вплотную к любимой. Он терся усталым лицом об её волосы на голове, судорожно и шумно дыша. Его тело дрожало от трепета и одного лишь сиреневого запах Али, а душа завыла истеричным воплем, вызвав физическую боль сердца. — Ты. — слетел растерянный шепот с ее красных губ, который должен был стать вопросом, но умирающий от долгой разлуки и ноющего томления Витя, вновь перебил любимую. — Не говори ничего. Он продолжал медленно тереться лицом о мягкие черные пряди, пахнущие всеми цветами мая. У него никак не поднимались руки, чтобы обхватить любимое тело и сдавить в объятьях так сильно, как болела его душа. Он не чувствовал облегчения от её присутствия, а так же оттого, что касается ангела таким образом. Более того, Витя ничего не чувствовал, кроме холодной пустоты и заслуженной боли. Но то, что Алевтина оказалась здесь, лишь на время оттянуло ту страшную затею, которую он задумал перед тем, как уснуть на могиле сына. Как и его любимая, Витя не мог вернуться в удушливую квартиру. Поэтому, ночевал на кладбище, у могилы сына, а днем, встречался с разными людьми, чтобы добыть нужную информацию и выполнить просьбу, данную сыну в день его похорон. Алевтина заметила его неопрятность лишь по запаху. Так же, не смотря на тёплый май, Витя был холодным на ощупь. — Ты почему такой. — не зная, как правильно задать свой вопрос, девушка взялась слабыми ладонями за его зимнее, испачканное пальто, ощущая, как слеза катиться одна за другой. — Мне важно, чтобы ты была в порядке, — Витя неохотно отстранился от Али — я благодарен Фаре. Они говорили шепотом, словно боясь, что их услышат. — Почему ты не зашел ко мне? Фара говорил, что тебя его люди возле подъезда видели. Витя усмехнулся, спрятав руки в карманы. — Зачем? Он посмотрел на её обеспокоенное лицом. Поставленный им вопрос означал многое. Но Алевтина нашла ответ на всё. Пришло время, хоть и слишком было поздно. — Я помню каждое лицо, — начала говорить девушка, присев на заправленную постель — блондинки, шатенки, рыжие, — она смотрела в окно, пока Витя, не двинувшись с места, озадаченно смотрел на неё — Космос, однажды, сказал, что я, походу, у тебя единственная брюнетка, — произнеся слова с грустной улыбкой, вспомнив образ веселого Космоса, Алевтина перевела взгляд на Пчелу — как ни странно, но я даже помню все имена, которые ты называл, представляя нам очередную красавицу-однодневку. Витя по-прежнему не мог понять, что хочет сказать Алевтина. — Ты все время был занят своей свободой и интересом к девушкам, пока я мечтала о тебе, при этом, понимая, что твоя забота, твоя поддержка, твое внимание и даже твоя обоснованная ярость из-за моих детских шалостей, несет исключительно дружеский смысл. Пчёлкин побледнел. — Мне было очень тяжело принять, что я никогда не стану для тебя больше, чем сестрой. Мне было больно наблюдать, как твои глаза горят, когда ты рассказывал брату и парням о своих новых увлечениях. Поэтому, я подумала, почему бы не обратить внимание на Сашу? Почему бы не заставить вас задуматься, что я люблю его? Но кому я лучше сделала? — Это моя вина, — он присел рядом, глядя в потолок. — Нет. Во всем, что случилось после того, как я ошибочно потянула Сашу в постель, виновата исключительно я. — Сказав бы я сразу, что люблю тебя, когда осознал, что не проживу и минуту без тебя, ты бы не потянула Сашу в постель ошибочно. Они посмотрели друг друга с той же волнительной нежностью, которая возникла между ними тогда, на заднем сидении линкольна, когда они были юными и глупыми, ещё не зная, какие сложности, как адская боль потерь и несказанных важных слов, им придется пройти, чтобы наконец-то заслужить любовь, необходимая их душам. — Я люблю тебя, — слезно, дрожащим голосом, молвила Алевтина, взглянув на его потресканные губы. — Я тоже тебя люблю, — сказал Витя, взяв в свои нагревшиеся ладони кисти рук Али — и буду любить, пока мое сердце ещё бьется.