Ожившая легенда о Предназначении

Когда-то они жили на планете, обласканные живительными лучами двух солнц — сильного жаркого Эредона и сверкающей непостоянной Эринаи. Тысячелетиями раса Млечнотуманных Барсов процветала, делая невероятные прорывы в области фармацевтики. — Когда-нибудь, когда мы сможем управлять самим жизненным циклом, мироздание отомстит нам самым простым способом, — сказал однажды Отец-Барс своим детям. — Нельзя взять в свои руки то, чем владеют Изначальные. — Они не позволят одной расе иметь абсолютную власть над Вселенной, — добавила Мать-Кошка. — Даже если мы захотим обмануть Изначальных. Когда это было? Несколько тысячелетий назад мир под Эредоном и Эринаей начал рушиться. Фармацевтическая империя Барсов принимала форму угрозы всей Галактике. С другой стороны, возросшая вооружённая мощь Драконов и хитросплетения интриг при дворе Императора Теней представляли собой не меньшую угрозу всему, что создали Изначальные. Из-за геомагнитной нестабильности планета начала сходить со своей орбиты. Настали времена, когда Барсам пришлось думать о поиске нового дома. Тогда было принято решение построить Ковчег. Два блока, способных забрать всех Барсов из разрушающегося мира, строились при помощи Драконов. Воины-строители любезно предоставили свои технологии, ожидая от Млечнотуманных ответного жеста — разгадки тайны Предназначения. Когда многоярусные пирамиды, скреплённые воедино и управляемые передачей нейроимпульсов, были готовы, Барсы покинули свой мир… Поиск пристанища в течение тысячелетий превратили Тир-Эредон и Тэг-Эринаю в дом Барсов. Постепенно забылось, что строительство шло по технологиям Драконов. Позже виверны и кошки стали смертельными врагами. Потом был переворот на Ковчеге, в результате которого женщины захватили власть. Из равноправной соправительницы Мать-Кошка стала единоличной, тогда как Отцу-Барсу была уготована скромная роль мужа-консорта. Позже, заподозрив на Тэг-Эринае вспышку смертельного вируса, она отстыковалась от Тир-Эредона. Недолго странствовала по Вселенной Дитя Эринаи. Матриарх привела последователей в новый мир, а пирамида сгинула в ядовитых испарениях планеты-болота на задворках Вселенной. Вскоре по всей Галактике загремела слава Матриархата Млечнотуманной Кошки. Силы оставленной в болоте Тэг-Эринаи возродились в мощи и блеске новой Империи, управляемой Матерью-Кошкой. Оставшись без своей половины, Тир-Эредон встал на орбиту около большого газового гиганта и вскоре был завоёван Кошками. — Мы одна раса, — снисходительно заявила Мать-Кошка побеждённым. — Нехорошо Млечнотуманным Кошкам оставаться без Отца-Барса в лице мужа-консорта. А Тир-Эредон станет нашей первой колонией. — И вполне подойдёт в качестве первого форпоста в войне с Драконами, — заявила Главнокомандующая, сжимая в крепкой руке лазерный посох. Прошли столетия. Правда о разлучении летающих пирамид-близнецов превратилась в миф, Тэг-Эриная стала легендарным призраком. Кошки поверили, что Млечнотуманные всегда жили при матриархате, а Драконы, чьи чертежи легли в основу Тир-Эредона, всегда были врагами, фанатиками, преклоняющимися перед Предназначением. Принц-Барс Нокслер Хардейн ЛеПонд всегда подозревал, что в хитросплетении легенд Кошек искусно рассказана вся правда о его расе. Все свои двести лет, когда вышел из возраста Котёнка, он искал ответы. Для любознательного, как все кошки, Дейна, единственного ребёнка мужского пола у Матери-Кошки и её мужа-консорта, это стало настоящим проклятием. До этого Тир-Эредон был вотчиной супруга Матриарха. Теперь Концорциум принял решение отдать станцию сыну правительницы. На размышления у Принца-Барса было много времени. Он воспользовался продвинутыми технологиями, остановив свой возраст в самом, как он считал, расцвете, — сорок лет. Сейчас, спустя два столетия, его тело оставалось таким же сильным и гибким, желания такими же яркими, а жажда познаний не уменьшалась. Лишь жизненный опыт отражался в его светлых глазах, а седину, покрывшую инеем его волнистые каштановые волосы на висках, Дейн считал благородной красотой, подобно выдержанному столетиями вину. Принц рано понял, что его привлекают власть и любовь. Но именно этого ему не полагалось. Как мужчина в мире, где правят женщины, он был вторым сортом, которому власти никто не даст. Испытать любовь ему не полагалось по происхождению. Но никто не может запретить Барсу быть богатым человеком! А если есть деньги, можно найти ответ на вопрос, мучивший его всю жизнь. Что такое Предназначение, о котором говорят древние манускрипты, написанные на давно забытом языке? Приняв титул Принца-Барса, Дейн превратил Тир-Эредон в лучший бордель во Вселенной. Понял, что узнать нужную информацию проще всего, подслушивая предающихся разврату высокопоставленных клиентов. Огромная пирамида-станция дрейфовала на стабильной орбите. Когда-то на всех уровнях кипела жизнь. На необозримых площадях нижних ярусов вовсю работали системы жизнеобеспечения, чтобы тысячи Барсов могли продолжать Круг Жизни, не оставляя надежду однажды сойти с орбиты газового гиганта и опять отправиться на поиски нового дома. Как только Тир-Эредон стал колонией Матриархата, стало ясно — летающая пирамида уже никогда не сдвинется с орбиты планеты. Постепенно обитатели половины Ковчега перебрались в метрополию, шум и гул смолк. Остались лишь два верхних яруса. На предпоследнем располагались «Сады Наслаждений», привлекавшие ценителей разнообразных сексуальных утех — кварталы продажной любви, где каждый мог найти всё, что пожелает. Многочисленные причальные доки были пристроены для удобства клиентов. Самый верхний ярус станции заняли помещения мастерских и жилые кварталы для обслуживающего персонала. Личные покои Дейна находились около рубки Тир-Эредона, упиравшейся куполом в темноту бескрайнего космоса. — Ты слишком романтизируешь легенды, — сказал Дейну отец. — Не пытайся докопаться до того, что может разрушить всю твою жизнь. Не придавай этому много значения, как какой-то помешанный на религиозном фанатизме снейк, — добавил Барс-консорт, упоминая Драконов и их поклонение Предназначению. — Может, на этом они держатся против нас столетиями? — возразил принц. Виверны всегда занимали Дейна. Их было немало среди проституток на Тир-Эредоне. Высокие, красивые, прекрасно сложенные, с бешеным темпераментом, снейки пользовались огромной популярностью у клиентов. Их настоящую красоту Дейн увидел, побывав на Сахирше полстолетия назад в составе делегации Великого Матриарха. Только там он смог оценить изящество и смертоносную грацию истинно свободных вивернов, что отличались от своих пленённых собратьев на Тир-Эредоне, словно небо и земля. Именно тогда принц понял, что такое подлинная красота. Не та слащавая пародия, которой он был окружен в своих Дворцах Наслаждений, а свободная, дикая, неистовая, страстная красота, захватывающая дух, манящая окунуться в запретное, изведать все грани чувственного восторга… Такими он увидел и запомнил одного из Драконов: высокий, выше Барса на голову; мощное, но изящное телосложение, выдающее смертоносного воина — тоже не редкость, у этого народа агрессивность была в крови. Особенно поразили Дейна глаза виверна: ярко-зелёный огонь с росчерком вертикального зрачка. В них были мужественность, мудрость и одновременно откровенно возбуждающая чувственность, которые показались Дейну чем-то невообразимо прекрасным, как если бы он жил все это время в черно-белом безвкусном мире, и вдруг ему открылись остальные цвета, вкусы, запахи. Страстно захотелось прикоснуться к тонкой коже с чешуйками-лаши, почувствовать, как волной поднимается жар откуда-то из глубин тела. Хотелось оказаться во власти зелёного огня, наслаждаться его прикосновениями. Принц размечтался и в своих фантазиях уносился за такие горизонты, что уже мысленно раздел Дракона. Впивался в жёсткую складку губ своими, покрывал поцелуями широкую грудь, царапал крепкие бёдра, вжимая змея в подушки и… чувствовал, как пробуждается не только желание взять виверна, но и делиться с ним собой. Хотелось подставлять себя всего под грубоватые ласки этого коротко стриженного Дракона, чувствовать его в себе… — …Всего лишь кошак, не самая большая шишка, — гортанно прошипел виверн кому-то из стоящих рядом Драконов, чуть обжигая взглядом Дейна. Выучивший к тому времени язык снейков, Принц всё прекрасно понял, не понадобился даже снисходительно-насмешливый взгляд, очевидно, высокопоставленного зме́я, каким полыхнуло на Барса. Принц чуть не завыл от обиды, с каким пренебрежением этот выскочка высказался о сыне Матери-Кошки. — Я бы не был столь уверен в этом, — тихонько ответил Дейн виверну. — Всё может измениться в любой момент. Но даже факт, что слова нанесли обиду, а снейк не собирается извиняться, ещё больше восхитили Принца-Барса. Его фантазии понесли его дальше пределов возможностей Садов Наслаждений, тогда как в жестокой реальности Дейну оставалось лишь издали любоваться недостижимой мечтой. Ещё большим ничтожеством Дейн почувствовал себя, когда узнал, что этот наглый змей Хейле’съент эль-Ферван дер Хъелшэ из Гнезда Великого Виверна был самым молодым Директором департамента разведки Сахирша и колоний. Неудивительно, что он сам присутствовал телохранителем Императорской семьи на переговорах с представителями Матери-Кошки. Вернувшись домой, Дейн чем больше проводил часы перед видеотерминалом в своём кабинете, тем больше убеждался, что Тир-Эредон живой. И не только потому, что сами Барсы вложили в него душу, как и в таинственного близнеца станции. Подсознательно Дейн понимал, что часть живого в пирамиде есть и от Драконов. Воины-виверны просто встроили маячки, которые невозможно отследить никакими детекторами. А может, эти религиозные змеи просто строили всё так, что в их творениях горел огонь их души? Не потому ли Дейн чувствовал себя так спокойно в своём доме, несмотря на многовековую вражду с Драконами? Уже полстолетия к его интересам выяснить правду о Тир-Эредоне и поиску Предназначения прибавились мысли о Хейле. Словно давление обязательств между теми, кто строил Ковчег, но так и не выполнил обещаний, Дейна окутала одержимость этим наглым виверном. За годы эта одержимость завладела Принцем настолько, что он слышал в голове гортанное шипение Дракона. Постоянно чувствовал его незримое присутствие, что уже привык. Смирился, глумливо называя свою одержимость Предназначением. Если днём Дейну некогда было думать о бесстыжем змее, то долгими ночами им полностью овладевал призрак недостижимой мечты. Не помогали ни лучшие во Вселенной вина, ни самые искусные шлюхи. Ничего не могло избавить Барса от тяги познать всю красоту ярко-зелёного огня. Часто Дейн смотрел на голограмму, невесть откуда попавшую ему в руки: строительство двух пирамид-станций совместными усилиями многовековых непримиримых врагов. И его одолевала тягучая тоска по своему Предназначенному. Словно Тир-Эредон тихо тосковал по своей — затерянной в Галактике Тэг-Эринае. Дейна уже не смущала мысль, что он становится похожим на Драконов — неистовых религиозных фанатиков, помешанных на следовании своему Предназначению. И мечтающих о несбыточном и недостижимом, что готовил этот трудный, но почётный путь. Теперь Принц понял свою цель — познать Предназначение несбыточной мечты. У несбыточной мечты Нокслера Хардейна было имя — дэш Хейле’съент эль-Ферван дер Хъелшэ…