Ожившая легенда о Предназначении

— Проходи, Проситель Таши! — мягкий голос и приглашающий жест, так же непривычные ему, как и тёплый полумрак Храма Судьбы, поманили за собой. Но Таши? Почему этот жрец Храма Судьбы обращается как к Просителю? — Скажи, Шайло’съент, почему ты называешь меня так? Меня зовут Хейле! На виверна посмотрели необыкновенные глаза. Это у обычных снейков они жёлтого или зелёного оттенка с ярким вертикальным зрачком. У этого юноши глаза перламутровые, зрачок алый. И вообще, Шайло не совсем похож на юношу. Что-то в нём есть женское — ни хэфрис, ни фрисса… Но и одновременно он вобрал в себя и то, и другое. На лице растительность, как у хэфриса, но волосы длинные, уместные только для фриссы — шелковистые, волнами спадают на плечи. Да и сам вроде родной брат по крови, а ниже ростом и более изящный, чем Хейле. Больше похож на наложницу из Императорского гарема: грациозный, тонкокостный, с плавными движениями, мягким голосом и лёгкой поступью. Но есть в нём то, чего никогда не было в обитательницах Тайных Кущей. Внутренний стержень Снежного Виверна хоть и тонкий, словно нить арахнида, но крепкий, как трос, каким пришвартовывают огромный Императорский крейсер. И мощь веры, которую он черпал, казалось, от самой Великой Кашифи — с ней он сокрушал любые сомнения. Юноша мог тихим, журчащим голосом убедить каждого, кто попал под Святой Урок богини, что надо принять своё Предназначение с радостью. Ведь сама Кашифи указывает путь очищения души. Шайло призывал довериться Великой и следовать пути, чтобы понять себя и принять Дар богини. Сейчас же Просителем пришёл его брат… — Хейле ты для остального мира, — сказал жрец Кашифи. — Для Великой твоё имя — Таши. Ты должен радоваться, что сама богиня снизошла, чтобы научить тебя понимать происходящее вокруг! Войди в Храм, достигни Святого камня и услышь саму Кашифи душой! Великолепно сложенный виверн, коротко стриженный, весь словно натянутая тетива, покачал головой. — Какой же ты всё-таки не от мира сего, Шайло! — выпалил он тоном, таким отличным от размеренного, будто тягучий мёд на солнце, голоса жреца. Юноша лишь улыбнулся. Коснулся тонкой рукой с полупрозрачными чешуйками-лаши крупной руки Просителя: — Не гневи Великую Кашифи ещё больше! Не заставляй её давать тебе урок. — Какой урок?! — возмутился тот, кто называл себе Хейле, а жрец — Таши. — Я — взрослый виверн и воин! И единственные уроки, которые приму — искусство войны! — Ты слишком самоуверен, Таши, — проговорил жрец. — Подойди уже к алтарю Великой, дай окутать себя дымом из курительницы. И ты увидишь, что тебя сжигают не твои амбиции. Ты горишь от ненависти. Если я вижу отблески того яда, что разрушают тебя изнутри, то что же скажет сама Великая? Слушай её душой, внимай всем сердцем, и ты сможешь понять, как избежать долгой и мучительной смерти! Не сопротивляйся божественному замыслу, только хуже сделаешь сам себе, — Шайло вновь чуть растянул губы в лёгкой, как утренняя дымка над озёрами, улыбке. — Ты должен покориться воле Кашифи. Если она решит, что тебе нужно пройти весь Путь — прими его радостью и вознеси Великой благодарность, что ты счастлив принять такой Дар! Хейле вскинул голову и направился между статуй, изображающих богиню Судьбы, вглубь Храма, туда, где в таинственном полумраке возносился к небесам дым из огромных курительниц. Сладковатый туман скрывал простой камень, грубо обтёсанный, в отличие от искусно сделанных статуй Кашифи, будто сама Великая при неярком свете факелов смотрела за порядком в своём Храме. Хейле, всё-таки будучи не только воином, но и религиозно воспитанным, как все снейки, виверном, к тому же из Гнезда Великого Дракона, покорно опустился на колени и последние несколько шагов прополз к камню, вдыхая дурман Кашифи, обволакивающий его, будто лёгкое пуховое одеяло. Мысли стали таять, словно дым из больших чаш по обеим сторонам от Священного камня Кашифи под сводами Храма, душа будто покинула могучее тело, вознеслась к богине с прошением. Хейле обмяк и застыл, как одна из окружавших его статуй Великой. Ни единая чешуйка не трепетала на его теле, ни один волосок на голове не шевельнулся от лёгкого ветерка, даже блеск зелёного огня в глазах чуть помутнел. — Если Великая уготовила тебе путь познания Предназначения, ты примешь его, — тихо прошептал Шайло, вглядываясь в мощную фигуру, склонённую в покорности перед величием богини Судьбы. Как же сжималось его сердце! Ведь Просителем пришёл его брат, тот, кого он не видел годами, а если встречал, то как Снежный Виверн и служитель Храма Великой, не смел подойти и заговорить. Теперь же, коснувшись сияющих лаши брата, непроницаемую маску на лице Шайло тронула лёгкая улыбка. То был порыв, на какой не способен ни один виверн. То был зов крови, которому подвержены дети, рождённые последовательно одной фриссой от одного хэфриса. Зов столь сильный, что сама богиня Судьбы не смогла удержать его. А может, именно поэтому она и не хотела сдерживать голоса двух вивернов-братьев, таких разных внешне и по характеру? Шайло не знал ничего, кроме жизни в Храмовом Гнезде, куда его новорождённым принесли прадед Лонэх и брат Хейле, который совсем недавно научился ходить — самый старший и самый младший из мужчин-родственников родного Гнезда. Ведь он был рождён Снежным — без пигмента, придающего глазам яркий оттенок, и без того, что делает мужчину хэфрисом, а женщину — фриссой. А ещё Шайло, как все Снежные, не мог зачать дитя. Зато он обладал силой духа, какой позавидовал бы любой из воинов. Поэтому Шайло, как особенное дитя, традиционно отдали в услужение Великой в Храм Судьбы. Взамен старик Лонэх и маленький Хейле вернулись в родное Гнездо с богатым Выкупом за Снежное дитя. Много лет Шайло служил Кашифи, принимая Просителей в Храме. И только впервые Просителем пришёл брат. До этого дэш Хейле’съент эль-Ферван дер Хъелшэ бывал в священном месте только как телохранитель кого-то из Императорской семьи. Первый раз Шайло мгновенно почувствовал зов крови, когда увидел этого мощного, но не лишённого змеиной грации хэфриса со взглядом убийцы. Тогда совсем юный жрец подошёл к нему, не побоялся, что может оказаться в мгновение ока в стальном капкане сильных рук. — Ты подрос, — прошелестел «убийца», лишь на миг выстрелив огненно-зелёным взглядом и поняв, что подошедший служитель Храма не представляет угрозы членам Императорской семьи. Даже лёд чуть растаял в его глазах. — И ты стал мужчиной, — ответил Шайло, глядя куда-то сквозь Хейле отрешённым взглядом. Но как ликовало сердце юноши, вновь почувствовав родную кровь! Словно Шайло оказался в тёплых материнских объятиях, которые познал лишь однажды — сразу после рождения. Как будто оказался в надёжности Гнезда, откуда его унесли в тот же день. — Я рад, что у тебя всё в порядке, — бросил Хейле, не переставая следить за обстановкой вокруг. — И я рад тебя видеть, — тихо, без эмоций, ответил Шайло, сдержав желание заглянуть в родные глаза, увидеть пламя Гнезда дер Хъелшэ. — Хорошо, что не так, — шепнул хэфрис, взглядом показав на коленопреклоненного у Священного камня одного из сыновей Великого Виверна. — Когда-нибудь и тебе придётся прийти Просителем, — ответил Шайло. — Если не сдержишь свою самоуверенность, ты можешь быть наказан. Хейле только надменно хмыкнул и снова стал охранять высокопоставленного Просителя в его беседе с Великой. — Будь аккуратнее в своих амбициях, — посоветовал Шайло и тихо, словно тень, удалился в дымку. И вот этот самоуверенный сильный хэфрис пришёл Просителем. Молодой служитель Храма искренне, хоть и не показывая этого, радовался, что вновь увидел брата, но и одновременно тревожился за него. Как этот своенравный виверн примет от богини весть о возможном уроке, который он так и не захотел усвоить? Ведь сколько раз Кашифи давала ему знаки остановиться в своём штурме высот! Сколько раз предупреждала! Но всё напрасно! Упёртый Хейле словно играл с самой Судьбой, пробуя расширить возможности самого себя. Он и так стал самым молодым Директором департамента разведки Сахирша и колоний Великого Сахиршата. Дэш Хейле был одним из наиболее вероятных претендентов на Трон Миллиона Сверкающих Лаши. Он был великолепным аналитиком, сумевшим распутать несколько заговоров против самого Великого Виверна. Брата скромного служителя культа Кашифи, никогда не покидавшего пределы Храмового Гнезда, знали в лицо в каждом уголке Империи. О нём ходили легенды, как об отважном воине, хитром политике и неутомимом любовнике. Даже во враждебном Матриархате Млечнотуманной Кошки признавали гибкий ум Хейле и его жёсткую хватку. Шайло ещё раз посмотрел на неподвижную фигуру, едва заметную в освещённом факелами божественном фимиаме, и вздохнул. Направился в другой конец Храма, где зажёг аромапалочку и опустился на колени перед небольшим изображением Великой. — Знаю, что нельзя просить за Просителей, — тихо зашелестел одними губами стройный юноша. — Но, Великая! Твой нынешний Проситель — мой брат по отцу и матери. У меня болит душа за него. Я знаю, он оглушён своим успехом. Такой головокружительной карьеры никто и никогда не делал! Я понимаю, что он ослеплён ненавистью к кеттенам, — Шайло чуть выровнял дыхание. Он знал, что много лет назад прадед дэхл Лонэх и брат Хейле, вернувшись из Храма Судьбы, обнаружили, что их Гнездо погибло от рук кеттенов. Говорили, Гнездо вырезали с молчаливого согласия младшей фриссы Великого Виверна при непосредственном участии подданных Великой Матери-Кошки. С тех пор Хейле ненавидит всех кеттенов. — Но это не повод так пренебрежительно говорить о сыне Матриарха. — Хейле тогда сам похвастался, что назвал Принца-Барса ничтожеством. — Кеттен и так наказан тем, что рождён мужчиной в мире, где правят женщины. Я знаю, что душа Таши отравлена гордыней, пренебрежением и беспощадностью. Но сможет ли он принять твой урок? Неужели ему нужно познать Предназначение? Казалось, сама богиня дала утвердительный ответ. — Благодарю тебя, Великая, — юноша смахнул слезу с перламутровых глаз, обернулся посмотреть на брата. Тот всё так же стоял, застыв, на коленях. Шайло прикрыл глаза, сложил ладони у груди и прошептал: — Если ему нужно пройти этот Путь, я буду молиться о рэф-фахе Таши…