Жизнь за объективом

Регина никогда не любила электронные часы, особенно те, у которых крупные зеленые мерцающие цифры. Они ассоциировались у нее с дешевыми придорожными мотелями, и это навевало тоску и чувство незащищенности. Именно такие часы, стоящие на прикроватной тумбочке, сейчас показывали ровно семь утра. Регина, лежа на боку, бессмысленно смотрела на это мерцание уже некоторое время, не имея желания вылезать из-под одеяла. Она всегда вставала рано. Это не было чем-то обязательным, просто ее веки сами по себе распахивались, как только лучи солнца появлялись в проеме штор. Но только не сегодня. Женщина не хотела переступать порог этой комнаты - своей теперь комнаты, зная, что, скорее всего, столкнется там с новой знакомой. Клэр оказалась именно такой, какой отчаянно не желала ее видеть Эдж: милой, отзывчивой, веселой и наивно добродушной. Все эти качества любой бы на месте Регины воспринял, как благо, но она не могла. Клэр была слишком похожа на саму Эдж, не на ту, что сейчас не имела ни дома, ни родных, а на ту наивную девочку, которой она когда-то давно была. И это сближало их намного больше, чем хотелось женщине. Безразличные цифры отмерили еще полчаса, и Эдж решила, что нет смысла избегать неминуемого. Откинув одеяло, она нехотя поднялась с постели и, натянув на себя вчерашнюю одежду, подошла к большому окну, распахивая шторы. Обычный городок, район мало чем отличающийся от множества таких же в этой части Лос-Анжелеса. Не понятно, почему Регина решила выбрать именно его. Хотя она толком и не выбирала, просто положившись на волю случая: выйдя на дорогу, голосовала, и когда один из водителей сжалился над одиноким путником, она решила ехать туда, куда и он. Ей было все равно - никто не ждал ее приезда, не было тех, к кому она могла бы постучаться в дверь и попросить приюта, поэтому часто полагаясь на интуицию, Эдж просто плыла по течению. Этот городок не стал исключением, просто равнодушно приняв ее, как данность. Насторожившись, Регина обернулась, смотря на входную дверь, за которой слышались тихие шаги. Клэр вышла из своей комнаты, а значит, и самой женщине тоже скоро придется сделать тоже самое. Она не сможет сидеть тут весь день, к тому же у нее есть разговор к девушке, который мог закончиться непредсказуемо, и лучше бы провести его сейчас, чтобы у нее было время уйти. - Я хочу сделать кофе и уже приготовила несколько бутербродов на завтрак. - Девушка резко замерла, оборачиваясь на сидящую за высоким столом Эдж. – Я надеюсь, ты пьешь кофе? - Да, я пью кофе, - постаралась натянуть на свои губы искреннюю улыбку Регина, но, кажется, вышло плохо, потому что девушка, отставив в сторону пакетик с кофе, полностью развернулась лицом к женщине, чуть хмуря брови. – Что? – удивилась она резкой смене настроения шатенки. - Ничего, - тяжело вздохнув, Геллар вновь вернулась к процессу заваривания кофе. Регина уставилась в напряженную спину девушки, скользя взглядом по тонкому материалу футболки, спускаясь к ногам, на которых были такие же легкие штаны. Ничего особенного - самая обычная домашняя одежда, больше подходящая для сна, Клэр не выделялась ничем неординарным, но что-то было особенное в этой немного странной особе. С самого начала девушка вела себя слишком открыто по отношению к ней, излишне даже, Эдж не могла этого понять. Она чужая этому городу, как и его жителям, а тем более просто проходившей мимо девушке, тогда почему Клэр с такой добротой отнеслась к ней, даже не зная имени или самого положения вещей. - Клэр? - Эдж выставила руки перед собой, скользнув ладонями по гладкой поверхности стола, в попытке собрать мысли в один оформленный диалог. – Послушай, мы вчера так толком и не поговорили, и это следует сделать сейчас. - О чем? – заправляя кофеварку, спросила та, даже не повернув головы. - Обо всем этом, - окинула руками помещение женщина. – Послушай, я тебе безумно благодарна за то, что ты… - Эдж потерла переносицу, понимая, что несет бред, но других слов у нее не было. – В общем, за доброту, - едва улыбнулась она, когда девушка все же оторвалась от техники, переводя на нее взгляд, - но у меня действительно нет денег. Пару долларов, это все, чем полны мои карманы. Прости, но… - Ты думаешь, я не догадалась об этом сразу? – спокойный голос прервал поток объяснений брюнетки. - Тогда почему? – Эдж нахмурилась, инстинктивно ища подвоха в словах девушки, но та смотрела прямо в ее глаза, не отводя их, на губах уже привычная легкая полуулыбка, что уже прочно закрепилась у Регины за образом Клэр. – В чем твоя выгода? Геллар поставила перед женщиной тарелку с заранее приготовленными бутербродами и, налив в две кружки кофе, взяла одну и, проходя мимо стола, осторожно положила руку на плечо Эдж, тут же ощущая, как мышцы под пальцами напряглись. - Тебе не о чем волноваться, правда, - чуть сжала кожу под тонкой тканью свитера девушка. – Моя выгода? Ее нет. Регина подняла взгляд на лицо девушки, непонимающе всматриваясь в карие глаза, в которых неожиданно заметила мелькнувшую грусть. Клэр отвернулась, разрывая зрительный контакт, и направилась к выходу из кухни. - Просто, ты мне напоминаешь одного человека, - не оборачиваясь, едва слышно добавила Клэр. Регина сжала кулак, задев пальцами вилку, отчего та, неприятно звякнув, свалилась на пол. Грудь сдавило от неприятного чувства. Эдж не могла дать название этому, но именно такого развития событий она боялась все утро. Люди склонны к чувствам, они так восприимчивы, а Клэр, милая, нежная душой девушка… Выйдя из кухни, Эдж прошла по коридору к самой дальней комнате и сквозь незапертую дверь четко расслышала тихий плач. Она отступила назад, не зная, что делать. Но, сжав зубы, все же несмело шагнула вперед, толкая дверь и входя в комнату, в которую, думала, никогда не попадет. Клэр сидела на постели в дальнем углу помещения и, прижимая к губам подушку, тихо всхлипывала. Она не обратила никакого внимания на то, что уже не одна, из зажмуренных глаз лились слезы, падая на светлую ткань наволочки. Эдж не любила слезы, не могла смотреть на то, как женщины плачут. Это шло откуда-то из прошлого, она не могла вспомнить, откуда именно, но точно знала: это не приобретенное во взрослой жизни. Когда-то давно и она умела плакать, было время, когда и у нее было полно слез, не растраченных, не выплаканных, рвущих душу на части, но Эдж никогда не позволяла себе выпустить их на волю, зная, что отец не желал бы видеть их на ее детском лице, а потом… А потом она просто забыла, как это делать. Бесшумно приблизившись к девушке, Регина опустилась на край постели и, не произнося ни слова, просто обняла девушку за плечи. В первые секунды Клэр не шевелилась, а потом, отшвырнув в сторону подушку, вжалась в тело женщины, обнимая за плечи и пряча мокрое лицо в мягком шелке волос. Почувствовав, как крепкие руки усилили объятия, а теплые ладони скользнули по спине, еще ближе притягивая хрупкое тело к груди, Клэр не выдержала и заплакала в голос, выпуская давно гниющие внутри боль и обиду. Эдж, мягко поглаживая ладонью вздрагивающую спину девушки, опустила взгляд, замечая фотографию, валяющуюся на покрывале. Две девушки, одна из которых Клэр. Регине не требовалось знать предысторию этого снимка, чтобы точно быть уверенной, что сердце шатенки кровоточит именно из-за этой миловидной брюнетки, обнимающей ее на фото; счастье, хранимое на снимке, и горькие слезы в чужих объятиях сейчас. Да, такова жизнь, и Эдж знала это не понаслышке.