Жизнь за объективом

Желтый свет от небольшой лампы, стоящей на тумбе, освещал спальню, падая на кровать. Черно белые фотографии, разбросанные по покрывалу, казались живыми в отблеске этого света. Их было множество, но взгляд Эдж прикован только к одной, что в самом центре этого хаоса снимков. Женщина оттолкнулась от подоконника и, сделав пару шагов, забралась на постель. Рука непроизвольно потянулась к замершему моменту, навечно заточенном на плотной бумаге. Пальцы скользнули по гладкой поверхности, чувствуя безразличный холод глянца.

***

Родной город Регины. Около тринадцати лет назад. Единственное место, куда можно было прийти, спрятаться и просто не думать – это небольшой песчаный пляж. Регина скрывалась на нем от всех проблем: от матери, что, не переставая, навязывала ей жизнь, которая была чужая для девушки, от криков и бесконечной брани, от безразличного взгляда, который должен был любить и быть самым теплым, она бежала от всего… Эдж вскарабкалась на невысокий деревянный забор в самом дальнем, укромном месте этого пляжа и, обхватив себя за плечи, перевела взгляд с мокрого песка на спокойную гладь воды, что начинала искриться в оранжевых отблесках скрывающегося за горизонтом солнца. Она всегда мечтала покинуть это место, уехать и никогда больше не возвращаться, ведь не было ничего, что могло бы ее здесь держать, только отец… Регина нехотя провела ладонью по щеке, стирая вырвавшуюся слезу. Грудь сдавливало от накопленных эмоций, но девушка не давала себе воли. Она привыкла держать все в себе, не показывая душу, не выдавая миру то, что кровоточащей раной саднило внутри каждый раз, когда мать всячески пыталась ее прогнуть под свой образ идеальной жизни. Она терпела, молча склонив голову, принимала все, каждый «удар» от близкого человека. С каждым днем она по капле умирала. Не поворачивая головы, Регина уже знала, что ее нашли. Тяжелые шаги за спиной приближались, и девушка с каждым новым шорохом песка сжималась все сильнее, сдавливая кожу на плечах, стараясь сдержать слезы. - Регина, - спокойный, немного грустный голос отца раздался над самой головой брюнетки, и она закусила губу, боясь, что начнет всхлипывать. - Почему она не может понять, что я не могу жить по заранее написанному сценарию? – Пальцы до боли вцепились в кожу куртки. – Она губит меня, желая создать из меня то, чем я никогда не стану... папа. - На последнем слове отец, мягко обняв, прижал дрожащее тело девушки к себе. - Она хочет как лучше, просто не всегда находит правильные пути для этого, - осторожно коснулся губами виска дочери мужчина, чувствуя, как та дрожит, сдерживая гнев и слезы. Эдж знала это. Она всегда понимала, что мать просто хочет сделать ее жизнь лучше, чем была у нее самой, лучше, чем девушка могла дать себе сама, просто лучше. Но гордый и негнущийся характер не позволял Эдж даже на шаг ступить навстречу властной матери. Регина не верила в счастье в такой «правильной» жизни, не верила в то, что сможет так жить, словно марионетка, управляемая ниточками. Это не для нее. - Знаешь, я тебе кое-что принес, - выпуская из рук плечи дочери, произнес мужчина. - Что это? - безразличней, чем хотела бы, отозвалась Эдж, вдыхая полной грудью морской воздух, не отрывая глаз от еле заметных волн. - Думаю, тебе это понравится. - Сбросив с плеча рюкзак, мужчина осторожно вынул из него старый фотоаппарат. – Ну же, смотри. Девушка обернулась, замечая в руках отца фотоаппарат: старый, местами со сбитой или затертой краской, немного пожелтевшими от времени заклепками на ремешках. Но, несмотря на не совсем идеальный внешний вид, этот предмет был, как член семьи. Отец никогда с ним не расставался, в любой поездке, неважно куда, всегда брал его с собой. Для Эдж отец и этот фотоаппарат были неразделимы, как единое целое, и всегда было приятно держать его в руках, чувствуя тепло металла и пластмассы, нагретых от мужских ладоней. - Это твой фотоаппарат, папа, - ничего не понимая, глупо констатировала Эдж. Мужчина широко улыбнулся и, пригладив растрепавшиеся на ветру темные волосы дочери, вложил в ее руки самое дорогое для себя из вещей. - Тебе совсем скоро исполниться шестнадцать, - он поднес руку к щеке дочери и осторожно вытер влажные дорожки от слез, которые невольно все же сорвались с ресниц, - не думаю, что я смогу сделать тебе достойный подарок, у нас не так много денег… - Пап, но это ведь не важно, - девушка соскочила с деревянных балок, заглядывая в темные глаза отца. – Мне не нужны подарки, я и так знаю, что ты любишь меня. - Регина, послушай меня, - отец резко прервал речь дочери, зная, что она просто не хочет забирать у него то, что ему самому дорого. – Посмотри, - он развернул ее за плечи, притягивая спиной к груди, - почему ты приходишь сюда? Почему именно сюда? Эдж расслабилась, полностью опускаясь на широкую грудь мужчины. Она прошлась взглядом по всему пляжу, осматривая все, каждую деталь, не зная, как выразить в словах это неясное чувство свободы. - Здесь все иначе, не так как я привыкла. Ощутив кивок головы мужчины, девушка остановила взгляд на молодой семье: пара и маленький мальчик, лет пяти. – Здесь люди улыбаются чаще, чем там, - она махнула рукой в сторону города. Отец положил руки поверх ладоней девушки и поднял их, прислоняя фотоаппарат к лицу. Спустя секунды Эдж услышала щелчок вспышки. - Каждый раз, когда тебе будет плохо, грустно или просто жизнь будет казаться невыносимой, осматривайся по сторонам и фотографируй. Оставляй себе частичку счастья людей, которые встречаются на пути и знай, что когда-нибудь из этих крупиц ты сможешь создать свое счастье. Эти снимки не позволят тебе забыть, что счастье есть. Просто его нужно дождаться, Эдж. Всему свое время, дочка.

***

Наше время. Стук в дверь вывел женщину из воспоминаний. Она отложила в сторону фото, на котором молодая пара вела под руки искренне улыбающегося ребенка и, откинувшись на подушки, позволила Клэр войти. Прошел уже почти месяц с того вечера, когда девушка, выплакав давно копившиеся слезы, рассказала ей свою историю. Клэр, как и сама Регина, потеряла близкого человека, даже более того, любимого и дорогого сердцу. Только рана Эдж уже старая, покрытая рубцом, а душа девушки все еще болела, не осознавая недавней потери. - Привет, - тихонько прикрыла за собой дверь Клэр, проходя вглубь комнаты. – Я тебе не помешаю? - Нет, садись, - собрала разбросанные снимки Эдж и неровной стопкой вложила их в старый фотоальбом, пряча его под подушку. – Что-то случилось? – бросив взгляд на часы и поняв, что уже давно глубокая ночь, она вновь посмотрела на соседку. - Прости, но… - Клэр запнулась на полуслове и стала нервно теребить край свободной футболки. - Эй, - Регина чуть пододвинулась и жестом подозвала девушку, прося сесть рядом, – в чем дело? - Я не могу спать… Регина замерла, задерживая дыхание. Она прекрасно понимала, зачем девушка пришла к ней, знала, что лучше всего поможет той уснуть, но дать ей это брюнетка просто не могла. Привыкшая большую часть жизни быть отшельником, полагающимся только на себя, Эдж сейчас смотрела на через раз дышащую девушку, будто в размытое отражение в зеркале. И это было больно, невыносимо осознавать, что можешь помочь, но, только переступив через себя, через все, что было так привычно годами. Подпустив ближе, туда, где никто не был так давно, что Эдж уже и не помнила, как это. Клэр из-под ресниц всматривалась в напряженное лицо женщины. Ее челюсть сведена, словно судорогой, и Геллар даже казалось, что она слышит скрежет зубов. Она понимала, что вторгается в запретное, но ничего не могла поделать с собственным одиночеством. Весь этот месяц они почти не общались: только короткие фразы утром и дежурный обмен любезностями за ужином, и как только брюнетка скрывалась за дверями спальни, сердце Клэр сжималось, и она еще долго не могла отвести взгляд от закрытой двери. Это было наваждением, чем-то до боли необходимым. Так и не дождавшись ответа или какой-нибудь реакции, Клэр осторожно залезла на кровать, накрываясь одеялом и зажмурившись, словно ожидая удара, придвинулась вплотную к напряженной женщине, боясь, что та оттолкнет. Но Эдж лежала не шелохнувшись. - Ты же понимаешь, что я – не она… - Понимаю… - Тогда зачем мучаешь себя? Клэр сжала в кулаке край одеяла, опасаясь, что может необдуманно коснуться женщины. Регина заметила этот жест и накрыла ладонь девушки своей, уже заранее зная, ответ. - Хоть на миг, но так легче.