Жизнь за объективом

Машинально хлопнув по кнопке будильника, Эмма нехотя открыла глаза, переворачиваясь на другой бок. Распахнутые настежь со вчерашнего дня шторы беспрепятственно пропускают в просторную спальню слепящие лучи, заставляя жмуриться и ненавидеть этот день заранее. Вытянув ноги и перевернувшись на спину, Вайт прикрыла ладонью глаза, по привычке перебирая в уме предстоящие на сегодняшний день дела, устроив вторую руку на животе и… Сердце дернулось, и девушка резко села на кровати, поняв, что полностью одета. События минувших суток мощным потоком ворвались в еще не проснувшийся толком мозг, заполняя сердце тревогой и зарождающейся паникой. Это был не сон. Вновь накрыв лицо руками, но уже не от солнца, а приводя себя в чувства, растирая глаза, Эмма едва слышно застонала, вспоминая, кто сейчас находится в ее квартире. Вчерашнее волнение и дрожь вернулись на свое уже привычное место в груди, и девушка, соскочив с постели, бросилась в коридор к комнате, где оставила незнакомку. Но сделав несколько шагов из спальни, тут же замерла, осматривая пространство: возле входной двери небрежно валяется черное пальто, на котором даже с такого расстояния Вайт отчетливо рассмотрела бурые пятна, большая часть паркета усыпана осколками торшера, а тумба, на которой тот стоял, сдвинута с места. Эмма приложила ладонь к губам, заметив кровь на стене, ведущей к спальням. Тяжело опустившись спиной на противоположную стену, девушка вспомнила, как ночью из последних сил тащила практически безвольно висящую на плече незнакомку. До этого момента она отчаянно наделась, что все это сон, и пережитые события не что иное, как просто странный, невероятно яркий кошмар. Даже вчера, проделывая все манипуляции по остановке кровотечения, видя весь ужас раны перед собой, девушка почти не думала. Она просто действовала на автомате, понимая, каждая секунда может стоить жизни женщине. Только сейчас Эмма начала здраво осознавать, что брюнетка могла просто не пережить эту ночь. Медицинских знаний Вайт было не достаточно для должного ухода за столь опасной раной. Все, что было ей по силам, это обработать место ранения и постараться восстановить швы, которые разошлись при попытке бегства женщины из больницы, но этого катастрофически мало. Подойдя к нужной двери и осторожно повернув ручку, Эмма заглянула в комнату, прислушиваясь. Задернутые шторы пропускают слабые лучи, освящающие спальню, и от этого полумрака у девушки прошлась дрожь по спине. Вытерев вспотевшие ладони о джинсы, она перешагнула порожек и медленно приблизилась к кровати, стараясь разглядеть у незнакомки признаки дыхания. Грудь женщины мерно вздымалась, отчего Эмма с облегчением выдохнула, ощущая легкое головокружение. Включив ночник, Вайт несколько минут просто смотрела на бледное лицо женщины, осмысливая происходящее. Нет ни малейшего представления, что делать дальше, никакого плана, все это просто не укладывалось в голове. Незнакомка спала, и будить ее девушка не стала, понимая, что пробуждение означает боль для неожиданной гостьи, а содержимое аптечки не так богато на обезболивающее, как того хотелось бы в данной ситуации. К тому же, вряд ли простые таблетки от головной боли смогут облегчить женщине страдания от ножевого ранения. Зачем-то прощупав пульс на горле брюнетки, Эмма приспустила одеяло, чтобы осмотреть повязку. Бинт пропитан кровью, но ее цвет светлый и не вызывает беспокойства, тем более, что второй раз смотреть на саму рану не хотелось, поэтому девушка удовлетворилась относительной чистотой бинта и снова накрыла гостью. Ни одна из манипуляций не потревожила сон брюнетки, и это насторожило. Не покидала мысль, что вчера она могла сделать что-то неправильно и ухудшить состояние женщины. Нервно закусив губу, Эмма приложила ладонь ко лбу незнакомки и напряглась, чувствуя непривычный жар. Температура может означать заражение, а это совсем не тот исход, который хотелось бы получить девушке. Если оправдаются худшие подозрения, тогда жизнь этой женщины окажется под угрозой. Эмма вышла из спальни и, остановившись посреди широкого коридора, уставилась невидящим взглядом в окно. Бессознательно теребя край футболки, она искала выход из этой ситуации, помня о желании брюнетки. Губы искривились в горькой усмешке, и девушка, пройдя на кухню, тяжело опустилась на стул, едва сдерживая слезы. Все что ей необходимо сделать – спасти жизнь женщине, не прибегая при этом к помощи больницы.

***

Квартира сестер Вайт. Около двух лет назад. - Эмма! Легкий шлепок по лицу, сменившийся осторожными прикосновениями по всему телу, которое ныло от боли и какого-то странного жара в области бедер. - Эмма, очнись! Голос казался знакомым, но густая дымка, заполнившая сознание, не позволяла понять, кому он принадлежит. В голове все плыло, а веки не поднимались, хотя девушка очень хотела открыть глаза. - Милая, пожалуйста, очнись. - Ее тело приподняли, но ноги не отрывались от пола. Вайт чувствовала, как ее обнимают, будто укачивая. – Пожалуйста, не умирай. Собрав все имеющиеся силы, девушка смогла открыть один глаз, но взгляд не фокусировался. Лицо горело, хотелось встать, но как только Вайт напрягла мышцы ног, все тело сжалось от острой боли, а рот открылся, выпуская на волю немой крик. - Эмма! – Снова прикосновения к щеке и груди. – Эмма, не двигайся! Все будет хорошо. Все будет хорошо. По щекам потекли тонкие дорожки слез, смывая кровь. Взгляд немного прояснился, и Эмма сжала какую-то грубую ткань, попавшуюся под пальцы, когда смогла различить лицо человека держащего ее в своих объятиях. - Прости, - сорвалось с пересохших губ рваным хрипом.

***

Наше время. - Эй, Кэм, привет, - Эмма постаралась успокоить дыхание и не дать прорваться в голос нервной дрожи. - Эмма? – Вайт слегка отодвинула трубку от уха, поскольку голос на другом конце линии оказался слишком громким и взволнованным. - Да, Кэм, это я, послушай… - Где тебя носит? Ты вообще время видела? Тебя тут уже… - Кэм! - резко прикрикнув, Эмма оборвала нотации подруги. – Просто послушай меня, ладно? Девушка улыбнулась, получив в ответ обиженное мычание, и представила как женщина на том конце провода, вероятней всего, грызет дужку очков. – Я не смогу сегодня выйти. Молчи! – тут же громче добавила Эмма, предотвращая новый поток словесных эмоций коллеги. – У меня кое-что произошло, я потом тебе все объясню, просто, пожалуйста, прикрой мою спину сегодня и завтра. - Ты в порядке, дорогая? - Гмм, да, со мной все хорошо. Так ты мне поможешь? – Эмма затаила дыхание в ожидании ответа, зная, что не сможет врать подруге, если та станет расспрашивать, но ей хотелось в ближайшее время сохранить случившееся в тайне. Женщина молчала несколько минут, после чего в трубке послышался тяжелый вздох и тихое шуршание ткани. - Ты знаешь, я всегда тебе помогу... - уступила Кэм, - но ты будешь у меня в долгу, дорогая. - Разумеется, Кэм. Спасибо тебе. Вайт быстро нажала на «отбой» и, отложив телефон, опустила голову на холодную поверхность столешницы. Предупредить о своем отсутствии на работе в ближайшие несколько дней, это лишь начало. Нужно придумать, как действовать дальше, потому что самостоятельно Эмма не в состоянии помочь незнакомке. Нужна помощь. Хоть какая-то. Внутренне Вайт уже нашла решение, но до последнего тянула с этим. Есть только один человек, способный оказать более достойную медицинскую помощь раненной женщине, чем сама Эмма, и при этом не вызвать шума и огласки. Взгляд упал на телефонную трубку, но сжав челюсть, Эмма встала из-за стола, запуская пальцы в светлые, спутанные локоны. Казалось этот день никогда не настанет, Вайт действительно верила, что больше никогда жизнь не обяжет ее связаться с этим человеком. Но сейчас это был единственный вариант.

***

Одна из больниц Лос-Анжелеса. Перед выпиской Эммы. Эмма смотрит в серые глаза сестры, понимая, что это последняя возможность сказать нужные слова. Они есть, вертятся на языке, но что-то не дает их произнести, сдавливает горло, заставляя поминутно облизывать пересохшие губы. Она знает, что все случившееся заслуженно. Каждая нить боли, опоясывающая тело, каждый шрам на душе и картинка, не стирающаяся из памяти – все это заслуженно. В глазах сестры нет укора. За все это время, проведенное в больнице, Эмма ни разу не видела в этих родных глазах ни осуждения, ни поучения, ни замаскированной фразы «ты заслужила». Но в них было что-то хуже, нечто ранящее сильнее, глубже, чем даже насмешка. В них таилось отрешение. Сестра больше не смотрела на нее, как прежде, в ее взгляде не было ни капли теплоты. - Через два дня тебя выписывают, - притворно спокойным голосом сказала женщина, отходя от окна и направляясь к выходу. Эмма чуть дернулась на койке, наклоняясь вперед, но так и не произнесла ни слова. Сестра обернулась на нее, в последний раз окидывая взглядом, и, на миг прикрыв глаза, тихо выдохнула: - Прощай.

***

Наше время. Подойдя к большому шкафу в спальне, Эмма заглянула в зеркальное отражение на дверцах, отрешенно рассматривая себя. Светлые джинсы, пояс от которых оставил сильный след на животе, от чего кожа немного щиплет, восстанавливая гладкость, помятая футболка, которая только вчера была совершенно белая, сейчас заляпана кровью и частично пылью и дорожной грязью, все это увенчано длинными растрепанными светлыми локонами, что в беспорядке торчали в разные стороны. Этот вид еще два дня назад привел бы девушку в ужас, а теперь она глупо смотрит в зеркало, мыслями находясь очень далеко от своей квартиры. Нужно всего лишь набрать нужный номер, но сил нет. Нет воли, чтобы хотя бы просто взять в руки телефонную трубку. Почему-то всегда казалось, что она забыла номер сестры, но сейчас, проговорив его в памяти без запинки, поняла, что за все это время не забыла ни единой цифры. Стянув футболку, Эмма хотела было уже надеть чистую рубашку, но снова посмотрев в отражение, брезгливо сморщившись, тут же натянула обратно грязную ткань. Все не так как должно быть. Все вывернулось наизнанку и теперь ей необходимо вернуть все на свои места. И как можно быстрее. Схватив со стола трубку, Вайт бегом вернулась в комнату к мечущейся на постели женщине. Кожа брюнетки покрыта потом, а пальцы до судорог сцеплены с одеялом. Она что-то шепчет, но Эмма не может разобрать слов. Голова незнакомки мечется из стороны в сторону, как и, периодически, все тело, поэтому девушке пришлось буквально лечь на женщину и с силой прижать к кровати, чтобы предотвратить расхождение швов во второй раз. - Тише, пожалуйста. Прошу, успокойся. Эмма хотела дотянуться до упавшего на пол телефона, но не могла отпустить руки женщины, поэтому сделала первое, что пришло в голову: зажав одной рукой запястья незнакомки, второй - обняла за шею и, склонившись, едва касаясь мочки уха губами, стала повторять, как мантру, «тише, все хорошо… все хорошо». Гудки в трубке отсчитывали секунды, оставшиеся до поворотного момента в жизни Вайт. Напряженная до предела, девушка стояла посреди спальни, не спуская глаз с, наконец, успокоившейся женщины. - Алло. Сердце дернулось, когда Эмма услышала знакомый голос. - Здравствуй, Эшли.