Жизнь за объективом

...Приложив ладонь к холодному стеклу, Эдж прикрыла глаза, чувствуя, как капли обволакивают пальцы, стекая на запястье и прячась под рукав. В салоне машины тепло, и на окне образовалась тонкая, туманная корка, расплывающаяся от прикосновения горячих пальцев. Тепло. Но девушка отдала бы многое только бы оказаться как можно дальше отсюда, чтобы не видеть тонкую полосу губ матери, с силой сжатые на руле руки и отрешенные от всего глаза отца, всматривающиеся в темноту на автостраде. Музыка в наушниках глушит звуки, но не защищает от реальности, от мыслей, роящихся в голове, от себя самой. Сейчас Регина отдала бы многое, чтобы всего этого не было… …Сердце стучит где-то в горле, и каждый удар отдается острой болью в голове. На щеках ощущается влага, но стереть ее нет сил. Грудь что-то сжимает с такой силой, что каждый вдох растекается огнем по телу, обжигая легкие. Музыка молчит и в эту тишину врывается громкий, незнакомый звук, сопровождаемый запахом гари. - Папа? - Не открывай глаза! - Папа? Эдж разлепила веки, но кто-то тут же накрыл ей глаза, чуть разворачивая голову в сторону. - Расслабься, все хорошо. Меня зовут Сара, я из бригады спасателей. Мы скоро тебя вытащим отсюда. - Мои родители? Что с ними? Регина вцепилась в руку, закрывающую ей глаза, и отвела в сторону, сталкиваясь взглядом с карими глазами темноволосой женщины. Но ответ уже был не нужен. Эдж осмотрела то, что осталось от их машины, видя только груду искореженного металла: крыша была срезана, дверь со стороны водителя тоже отсутствовала и Регина закусила губу, видя кровь на сидении, ее было слишком много. Отчаянно хотелось повернуть голову и посмотреть туда, где совсем недавно сидел отец, но Сара положила ладони на щеки Эдж, беззвучно шепча «не надо»… …Еще одна часть с противным скрежетом отделилась от машины, но вдохнуть полноценно так и не получилось. Крепкие руки ухватили за колени и плечи, вытаскивая девушку из салона. Гул «Скорой» и крик какой-то женщины, наполненный болью и отчаянием. Открывать глаза не хотелось. Эдж сжала пальцы на краях каталки, стараясь не замечать ничего, не слышать плач незнакомых ей людей, не ощущать запах бензина и крови. Ей просто хотелось вновь отключиться и больше никогда-никогда не просыпаться… С губ сорвался крик, и Регина резко проснулась, хватая ртом воздух, держась дрожащими пальцами за одеяло. Сознание заволокло липким страхом, распространяясь под кожей волной дрожи. Рубашка прилипла к телу, сковывая движения. Женщина не чувствовала боли в потревоженной ране, только слезы льющиеся по щекам и бешеный стук сердца. Ничего не волновало, только страх. Впервые за долгие годы, этот страх оказался настолько сильным, впервые Эдж проснулась от собственного крика. Женщина провела сухим языком по губам, осматривая комнату, медленно вспоминая, где находится. За окном солнце светит достаточно ярко, для утра, значит, она проспала как минимум до обеда. Прислушавшись к звукам за дверью и не уловив ничего, она поняла, что светловолосой хозяйки, скорее всего, нет дома. Немного успокоив дыхание, Эдж снова легла на подушку, смотря на потолок. Ее здесь не должно быть, она уже давно должна быть за мили от этого места, от этого города. Все происходит не так, как она привыкла, и очередной сон напоминает об этом. Никогда раньше прошлое не давало о себе знать чаще, чем раз в несколько месяцев, а сегодня кошмар был слишком ярким, чересчур реальным, таким, словно, все произошло только что. И это пугало. Регина набрала полные легкие воздуха и, откинув одеяло, приподнялась на кровати, спуская ноги на ковер.

***

- Да, Кэм, если будет что-то срочное, то сразу же звони мне, - Эмма вышла из машины и, придерживая мобильный плечом, заперла ее. - Я постараюсь распределить твои заказы, - голос коллеги был ровный, но недовольство все равно проскальзывало. - Но, Вайт, я тебя очень прошу, постарайся закончить свои дела как можно скорее. - Я постараюсь, Кэм, обещаю, - девушка вошла в подъезд, ища в кармане ключи от квартиры. – Я знаю, что обещала тебе сегодня все рассказать, но я пробыла в офисе только пару часов. Эмма поднялась на свой этаж, смотря под ноги, все еще старательно ища ключи в пальто и, наконец, нащупав связку, подняла голову… - Регина! Девушка бросилась к своей квартире у двери в которую, держась обеими руками за рюкзак, лежала брюнетка. Приподняв голову женщины, Вайт нащупала пульс и только тогда перевела сбившееся дыхание. Устроив голову брюнетки у себя на коленях, она посмотрела на мобильник и несколько раз откашлялась, чтобы вернуть голосу нормальный тон, поднесла трубку к уху. - Прости, Кэм, я тебе потом перезвоню, - не дожидаясь ответа, Эмма прервала звонок и убрала телефон в карман. – Какого черта здесь произошло? – зло прошипела девушка, ощутимо ударив Регину по щекам, приводя в сознание. Как только Эдж открыла глаза и увидела Эмму, она тут же перехватила руку, что та занесла для очередной пощечины, и, опираясь на стену, поднялась на ноги. Колени немного трясутся, а в голове стоит тихий гул, но, тем не менее, женщина выпрямилась и посмотрела на полностью сбитую с толку блондинку. - Ты решила себя окончательно добить? Не думая ни о чем, Эмма быстро приблизилась к женщине, но как только она взяла ее за руку Эдж в тот же момент отпрянула назад и чуть снова не упала. - Не надо! – Регина выставила перед собой руки, давая понять, что не хочет, чтобы девушка приближалась. От Эммы исходит жар, щеки порозовели, а дыхание сбилось, и она то и дело облизывает губы, блуждая взглядом по сгорбившейся фигуре Эдж. Сейчас Регина может отчетливо рассмотреть уже такой знакомый взгляд изумрудных глаз, что смотрит на нее с неподдельными страхом и заботой. Это напрягает и отталкивает. Такая беззаветная доброта пугает своей неизвестностью, это то, с чем женщине не приходилось сталкиваться раньше. Никогда. Даже добродушная шатенка, приютившая ее в день приезда в этот город, в итоге, как и все, просто преследовала свои цели. Не осознанно, не желая зла, но все же. Это было привычно для Эдж. Она знала как вести себя в такой ситуации, что говорить, а сейчас… - Я здесь не останусь. Эмма, только было хотевшая возразить, прикусила язык. Эшли была права, говоря, что женщине можно будет помочь только тогда, когда та сама этого захочет. Все эти дни брюнетка всем своим видом и поведением показывала ровным счетом обратное – она не хочет помощи. Иногда казалось, что Эмма насильно заставляет ее жить. - Я тебя не держу, - отступая немного в сторону, открывая проход к лестнице, произнесла Вайт, не сводя глаз с женщины. Регина крепче перехватила рюкзак, прижимая к груди. Приподняв бровь, она еще мгновение всматривалась в зеленые глаза, ища в них подвох, но девушка отвернулась к проходу и опустилась спиной на стену, спрятав руки в карманы. Вайт ждала действий брюнетки, понимая, что любые ее слова будут звучать либо жалко, либо бессмысленно. Это не ее жизнь, не ее выбор, и навязываться она уж точно не собирается. Регина опустила подбородок, едва заметно кивая сама себе, и закинув рюкзак на плечо, прошла мимо девушки, направляясь к лестнице. Игнорируя боль, стреляющую в боку при каждом шаге и снова мутнеющее сознание, Эдж смогла спуститься вниз на один пролет, когда спокойный голос девушки достиг слуха. - От чего ты бежишь? Эмма отступила от стены и подошла к верхней ступеньке. Женщина замерла спиной к ней. Все ее тело казалось натянутым, словно струна, но ни одного шага она больше не делала. Эмма не может удерживать ее силой, не может заставить упрямую и загадочную женщину остаться. Но она отчетливо видит в янтарной глубине глаз Регины панику. Уже не первый раз. Только раньше Эмма списывала это на опасную ситуацию, но сейчас, когда все позади и она делает все возможное для скорого выздоровления совершенно незнакомого ей человека, девушке не понятно, откуда в женщине столько страха. - Регина? - Почему ты думаешь, что я сейчас решу открыть тебе душу? – Регина развернулась лицом к девушке и, ухватившись одной рукой на поручень, распрямила плечи, желая придать себе более гордый вид, чем то, как она себя ощущала. - Я не знаю тебя, ты не знаешь меня, но все было относительно нормально до сегодня, не считая твоего характера, - последнюю фразу Эмма произнесла очень тихо, но Эдж услышала ее и про себя улыбнулась смелости девушки. – Что изменилось за одну ночь? Регина молчала. В любом случае она не собирается раскрываться перед блондинкой, насколько бы искренними не казались ее намерения. Но что-то удерживало от того, чтобы просто молча развернуться и уйти. Она должна этой девушке. Она ей обязана, хоть и считала ее помощь лишней. Умереть на дороге было бы куда лучше, чем жить с воспоминаниями. - Я не думаю, что ты знаешь, что такое боль. Настоящая внутренняя боль, от которой холодеет кровь, а пальцы немеют, разрывая простыни во время сна, - Эдж смотрела прямо в глаза Эммы, будучи уверенной, что ее не поймут. – Боль – это именно то, что заставляет меня уходить. На последнем слове Регина отвернулась и, поправив лямку рюкзака, двинулась вниз к выходу. Ощущение полной разбитости и изнеможения навалилось на плечи, от чего ноги казались невероятно тяжелыми, каждый новый шаг давался с трудом. Маленький монолог, вымотал ее до истощения, но, тем не менее, появилось легкое чувство освобождения, которое и подталкивало женщину к выходу. - Знаешь, боль не уйдет никогда. Она будет неизменным маятником, напоминающим о том, что ты, возможно, хочешь забыть больше всего на свете, - Регина снова замерла, когда услышала чуть дрогнувший голос Эммы. - Может, если тебе повезет, она стихнет, притупится, но никогда не даст забыть о себе окончательно. Уродливый «шрам» на душе тем самым маятником будет освещать, периодически появляющиеся воспоминания. Ничто не заглушит этот истошный крик у тебя в голове. Даже не пытайся бороться. Просто прими это как данность и живи. Эдж затаив дыхание поднялась наверх и посмотрела на совершенно спокойную девушку, стоящую на прежнем месте, скрестив руки на груди. Ни одной эмоции не было видно на ее лице, но Регина слышала в голосе чувства, те чувства, которые думала никогда не ощутит со стороны. - Как? – все что смогла выдавить из себя женщина, снова хватаясь за поручень, стараясь не замечать боль в боку. - А как, по-твоему, живут люди, окружающие тебя каждый день? – Эмма медленно спустилась к женщине, но на этот раз не попыталась прикоснуться к ней, а просто протянула руку, раскрывая ладонь, на которой лежали ключи. - Нет людей без «шрамов», нет людей без боли… Ты не одна. Наверно, все, что происходит в жизни не случайно. Может, у каждого человека есть какая-то цель, предопределенная изначально, Эмма не знает этого, но почему-то сейчас ощущает потребность в том, чтобы эта женщина услышала ее, чтобы поняла. Она не станет тащить ее силком, не сделает больше и шага, и слова уже сказаны всевозможные, теперь выбор за Региной, и Эмма надеется, что брюнетка примет решение, которое даст ей возможность сдвинуться с мертвой точки, на которой она застряла. А то, что так и есть, Эмме сомневаться не приходится, весь вид женщины просто кричит об этом. Регина не может понять, почему до сих пор не ушла, почему вообще слушает эту девушку, но одно она знает точно – интуиция никогда ее не подводила. А сейчас ее внутренний голос кричит во все горло, чтобы она протянула руку и взяла ключи. Впервые появилось желание перевести дух, не довериться, но хотя бы просто сделать робкий шаг навстречу человеку, в глазах которого светится искреннее понимание. Такое незнакомое, но столь желанное. Мягко накрыв ладонью ладонь девушки, Регина взяла связку ключей и молча прошла к двери, слыша, как Эмма следует за ней. «Учиться жить с кошмарами, а не бежать от них». С этой мыслью Регина переступила порог квартиры, понимая, что еще не раз пожалеет о своем решении.