Жизнь за объективом

Эмма заперла входную дверь и, по-прежнему сохраняя молчание, стянула с плеч пальто, убирая его на вешалку. На самом деле очень хотелось завести разговор, сказать что-нибудь нелепое и беспечное, чтобы развеять острую тишину, больно режущую барабанные перепонки, но на ум не приходило ничего более менее стоящего. Ход с чаем девушка отбросила сразу же, как только сия мысль появилась. Она терпеть не может такие банальности, которые, словно песок, скрепят на зубах и собеседник прекрасно понимает, что тебе нечего сказать, а предложение чая – это просто попытка скрасить вынужденное нахождение на одной территории. Эмма никогда не страдала от излишней скромности, поэтому предпочитала надежное молчание, чем пустые разговоры ни о чем, не заботясь о состоянии окружающих. Но сейчас тишина давила. Сильно. Посмотрев на Регину, что так и осталась, не шевелясь, стоять у входа, Вайт, не найдя подходящих слов, шагнула в сторону женщины, протягивая руку, и с силой прикусила внутреннюю часть щеки, удерживая усмешку, когда Регина отшатнулась назад, сторонясь прикосновения. Это было ожидаемо, и Вайт сдержалась, чтобы не закатить глаза, но красноречивый вздох все же вырвался. За все время странного знакомства брюнетка позволила спокойно к себе прикоснуться только тогда, когда была без сознания. Последние несколько минут с лихвой могли бы перекрыть уровень стресса для Эммы, если бы на этот момент она уже не устала бороться. Нет, она, как и раньше, была полна решимости довести начатое до конца: помочь Регине поправиться и выйти из этой квартиры уверенной, что не потеряет сознание через несколько шагов или не истечет кровью от неожиданно раскрывшейся раны. Все осталось так, как и было в первый вечер в больнице, только на этот раз уменьшился фактор риска, а сопротивление со стороны женщины только возросло. Все это время Эмма боролась за жизнь незнакомого человека, волей обстоятельств оказавшегося на пути ее машины, а теперь она уже вынуждена бороться с самой Региной, изо всех сил сопротивляющейся помощи. Это то, к чему у нее нет рвения. - Ты до сих пор мне не доверяешь? – Эмма не опустила руку, по-прежнему протягивая ее ладонью вверх. - Доверие тут совсем не при чем, - сухо произнесла Эдж, уверенно вкладывая свою ладонь в руку девушки. Эмма закинула рюкзак себе на плечо и приобняла женщину за талию, перенося основной вес на себя, и кивнув в сторону комнаты, шагнула вперед, но Регина осталась стоять на месте, крепче сжимая пальцы Вайт, стараясь удержаться на ногах. Короткая прогулка вымотала ее сильнее, чем марафонский бег. Когда выходила из квартиры, женщина даже помыслить не могла, что не сможет отойти от нее и на два шага. Быстрые сборы были максимум, на что она оказалась способна, после чего ее тело просто «выключилось». - Что? – не понимая причины задержки, Эмма посмотрела сначала в глаза Регины, а потом на руку, что ощутимо сжимала ее пальцы. - Я хочу остаться здесь. В гостиной, я имею в виду, - спокойно пояснила Эдж, сверля взглядом дверь комнаты, в которой провела последние дни. – Я не хочу… - Я понимаю, - отвернувшись, выдохнула Вайт. Быстрый ответ немного обескуражил Эдж, но проследив за направлением взгляда девушки к пятну на стене, она поняла, что не только ей теперь тяжело находиться в этом доме. Эта мысль заставила женщину вновь посмотреть на Эмму, но уже иначе…глубже. - Идем. Эмма чуть подтолкнула Регину в направлении дивана в дальней части квартиры и, дойдя до него, помогла женщине сесть. Выпрямив спину, она замерла, не зная, что делать дальше. Разговор не клеился, слова не складывались в нормальный разговор, да и тему девушка, как ни старалась, найти не могла. Что она может сказать человеку, который, судя по всему, вынужден находиться здесь. Эмма не знала ничего о жизни брюнетки, но интуитивно чувствовала, что идти ей некуда и не к кому. С того момента, как пришла в себя, Регина ни разу не упоминала кого-либо, единственное о чем она заволновалась - рюкзак. - Не надо, - откинулась на спинку дивана Регина и расслабилась, чувствуя, как ноет рука. Видимо, падение в подъезде было не совсем удачным. - Что, прости? – Эмма вынырнула из своих мыслей, понимая, что все так же неподвижно и молча стоит перед женщиной. - Не нужно искать предлоги, слова или еще что-то, что ты не хочешь делать или говорить. - Хорошо. Одернув край водолазки, Эмма широким шагом направилась в свою комнату, оставив Регину одну. Опустившись затылком на край спинки, Эдж вытянула ноги и закрыла глаза, привыкая к новому чувству внутри. Столько лет скитаний, столько людей и разговоров, с кем-то поверхностные, а кому-то женщина позволяла узнать себя немного больше, чем, возможно, следовало, но никогда у нее не возникало ничего схожего с тем, что было сейчас после этого короткого монолога девушки. С шестнадцати лет Регина была совершенно одна, даже родной дядя, приютивший ее на два года, не стал ей ближе. Наоборот, Эдж старалась забыть то время так же, как и кошмары, посещающие сны. Она повидала мир и людей и все в чем смогла увериться достаточно прочно – нет людей бескорыстных, нет тех, кто не предаст, нет тех, кто поймет…нет таких, как она сама. Но слова девушки подорвали этот устой в ее сознании. Что-то дало трещину, и поэтому она здесь. Эмма вышла из комнаты и, не смотря на Регину, прошла в соседнюю спальню, но спустя пару секунд вновь вернулась уже со знакомым подносом. Сейчас еще рано для планового осмотра, но неожиданные поступки женщины приводят к тому, что рана, и без того находящаяся не в самом лучшем виде, тревожится и проверить ее состояние необходимо. По крайней мере, Эмма будет намного спокойней, если увидит, что все в порядке. На этот раз Регина и не подумала сопротивляться. Она даже не подняла голову, когда девушка опустилась перед ней на корточки, ставя поднос на диван. Эдж знала, что данная процедура предстоит, понимала, что вероятно ухудшает свое состояние или уж точно не способствует улучшению, поэтому просто позволила Эмме делать то, что та считала нужным. Чем быстрее она осмотрит рану, тем скорее Регина сможет остаться одна или хотя бы в относительном отдалении от девушки. Когда чужие пальцы стали осторожно расстегивать пуговицы на рубашке, чуть касаясь голой кожи живота, Эдж все же подняла голову, следя за действиями Эммы. Девушка была спокойна, с ее лица ушли черты напряженности и, словно въевшегося страха и неуверенности, которые можно было спокойно наблюдать ранее. В ней что-то поменялось со вчерашнего вечера. Сейчас от хрупкого стана блондинки исходило больше силы, чем раньше, больше уверенности, но в то же время она стала отдаленнее. Она стала больше похожа на саму Эдж. Эмма переоделась в легкую темно-синюю футболку и такого же цвета просторные брюки. Она не собиралась красоваться перед женщиной, но, тем не менее, отказалась от мысли одеть свой привычный домашний наряд, который уже повидал жизнь, и сейчас внутренне благодарила себя, замечая пристальный карий взгляд. Эмма никогда не страшилась особо пристального внимания к себе, скованности или комплексов никогда не было, но сейчас почему-то нервно сглатывает, ощущая, как Регина исследует взглядом ее лицо от бровей до самых кончиков белокурых локонов. Пульс продолжает биться в пределах нормы, но пальцы слегка дрожат, соприкасаясь с горячей кожей. - Регина? Эмма подняла взгляд на задумчивое лицо Эдж, ожидая, когда та вернется из своих мыслей. Под глазами женщины стали заметны мешки, да и весь ее вид выдавал сильную усталость, хоть все эти дни она не поднималась с постели. Что-то мучает женщину, что-то, что заставило ее встать и попытаться уйти из этого дома. Она охарактеризовала это болью, но Эмма была уверенна, причина не в том, что происходит сейчас. - Ты действительно хочешь знать? – Регина чуть подтянулась на руках, устраиваясь удобнее. - Откуда ты знаешь, что я хочу спросить? – Вайт сменила ватный тампон и в последний раз прошлась по краям раны, смазывая ее лекарством. - У тебя вопрос на лице написан. И не сложно догадаться какой. Регина вздрогнула, когда Эмма приложила марлю к ее животу и закрепила лейкопластырем. Пальцы девушки прошлись по ребрам и напряженным мышцам пресса, и Регина задержала дыхание, игнорируя теплую волну, скользнувшую по плечам. - На самом деле, все, что я хочу знать – будут ли у меня проблемы из-за того, что ты находишься в моем доме? - Хочешь знать, не преступница ли я? – Регина позволила себе легкую улыбку, поскольку мысль о том, что девушка опасается расправы возможного главаря ее банды, показалась ей весьма забавной. Эмма промолчала, только коротко кивнула, быстро застегивая пуговицы на рубашке. - У меня нет проблем с законом. Ты можешь быть спокойна, а это, - указала пальцем на свой живот Регина, - это просто результат моей неосторожности. - Неосторожности? – Эмма в недоумении уставилась на Эдж, не совсем понимая, что та имела в виду. – Что-то мне думается, что это, - повторила она жест брюнетки, - произошло не на кухне в процессе приготовления салата. - Ты сказала, что тебе важно только то, чтобы я не принесла с собой неприятности. Их не будет. - Хочется верить. Сделав паузу, Вайт качнулась на пятках, собираясь с мыслями. У нее нет причин верить женщине, так же как и не доверять. Она не соврала, верить действительно хочется. Вера – это единственное от чего сейчас можно отталкиваться, чтобы их совместное жительство не оказалось адом. Чувствуя, что заходит слишком далеко, но не в силах противостоять любопытству, девушка напряглась перед тем, как все же продолжить: - Почему ты одна? Как только последнее слово слетело с губ, Эмма в то же мгновение пожалела, что вообще открыла рот. Янтарный цвет глаз Регины, что до этого был непривычно мягким, превратился в холодный черный цвет. Зрачки расширились, скрывая радужку и Эмма, убрав руки с дивана, за который держалась, неосознанно отклонилась назад. - Забудь, - голос сел, и Эмма кашлянула, отстраняясь еще дальше, видя, как пальцы Эдж сжимаются в кулаки. Хлопнув себя по бедрам, Вайт поднялась на ноги и, забрав поднос, отнесла его в свою спальню, а вернувшись, свернула на кухню, понимая, что Регина больше не будет разговаривать. Так или иначе, ужин приготовить нужно, и это поможет им не пересекаться какое-то время. Слегка склонив голову к плечу, Эмма посмотрела в сторону женщины. Она по-прежнему сидела в напряженной позе, но теперь ее взгляд был направлен куда-то далеко. Вайт подумалось, что в прошлое, и прикусила губу, осознавая какую ошибку совершила, поддавшись любопытству и пошатнув тонкую грань их доверия.

***

После того, как остаток дня Эдж провела сидя на диване в гостиной просторной квартиры Эммы, воспринимать давящие стены своей… уже своей спальни стало проще. Ей нечасто удавалось бывать в лофтах*, но те редкие случаи были самыми лучшими, потому что находиться в квартире, не обремененной стенами, которые на Регину давили, словно тиски, было более чем приятно. Квартира Вайт была именно такой: просторной, без преград, дающей дышать свободно. Эдж вернулась в спальню только поздно вечером, когда девушка отправилась спать. Забрав свой рюкзак, Регина сухо пообещала, что останется в постели, хоть ей до противного хотелось встать и подойти к окну, открыть его и почувствовать холод на щеках. Она очень давно не была на улице. Даже эта неделя кажется невыносимо долгой разлукой с городскими улицами, к которым Эдж так привыкла. Вытащив из альбома потрепанное временем фото, Регина сжала губы, проводя большим пальцем по контуру мужского лица. - Папа, - хриплый шепот ударился об тишину комнаты и осел одинокой, невольно сорвавшейся слезой на щеке. Удерживая в памяти ясный блеск карих глаз отца, Регина закрыла глаза, сдаваясь на волю сна, так и не выпустив из рук фотоснимок. ____________________ * тип жилища, переоборудованное под жилье помещение заброшенной фабрики, другого здания промышленного назначения. Слово loft означает «чердак», в США так называют еще и верхний этаж торгового помещения или склада, но сам стиль может присутствовать практически в любом помещении.