Жизнь за объективом

Регина перевернула страницу и подняла взгляд с книги на хозяйку квартиры, которая уже некоторое время молча возилась на кухне. Девушка одета в джинсы и широкую кофту, одна сторона которой постоянно спадает с плеча, оголяя светлую кожу. Эмма резким движением одергивает ткань, возвращая на место, не отрываясь от готовки, и Регина с ухмылкой наблюдает за этим действом, поражаясь выдержке или же упрямству девушки. Эдж не может рассмотреть, что именно делает Эмма, но по характерному звуку ножа, стучащего по деревянной доске, сделала предположение о салате. Светлые волосы убраны в высокий хвост, открывая шею и лицо, что позволило Регине беспрепятственно изучать смену эмоций девушки. Глаза направлены четко на руки, не отвлекаясь, а небольшую морщинку можно рассмотреть даже с расстояния в несколько метров, на котором находится диван. Изредка, когда, видимо, девушка забывает последовательность действий, она высовывает кончик языка, прикусывая его, но спустя секунду лицо снова становиться совершенно спокойным и сосредоточенным. Уже не впервые Эдж замечает, что блондинка всегда полностью отдается тому, что делает. Неважно что. Будь то приготовление обеда, обработка раны или простой разговор. Или просьба совершенно незнакомого человека. Эдж опустила подбородок, снова возвращая внимание книге. Подковырнув ногтем страничку, она перелистнула ее, стараясь припомнить, где остановилась, хотя желание читать уже угасло. Она могла понять доброе сердце, даже могла поверить в полное бескорыстие девушки в тот момент, когда та увидела ее на дороге, но все равно в голове не укладывалось, почему она так самоотверженно боролась за нее, почему просто не отвела в больницу, встретив на автомобильной парковке. «Это было последнее, о чем ты просила, перед тем как потеряла сознание». Эти слова до сих пор крутятся в голове, не находя своего места. За все годы скитаний Регина повидала многих людей: кто-то был добрее, кто-то безразличен, встречались и жестокие отморозки, на подобие того, из-за кого она сейчас не в силах пройти, не шатаясь, и тридцати метров, но эта девушка уникальна. Или может просто в ней есть то, чего не было во всех тех людях, встречавшихся на пути женщины. «Я – не все». Да, эти слова Эдж может понять. Именно так она всегда ощущала себя: не такой, как остальные, носящей на душе нечто большее, чем просто опыт. Почему-то до вчерашнего дня ей казалось, будто она одна на всем свете: нет никого, кто протянет руку, просто помолчит, сидя рядом, нет тех, кто поймет. Нет ли? Поняв, что почитать дальше не удастся, Регина отложила книгу на спинку дивана. Щелкнув выключатель на лампе, стоящей на не большем столике с боку дивана, она опустилась головой на одну из подушек и согнула ноги в коленях, стараясь улечься удобней. Теперь в легком полумраке стало заметно, насколько глаза устали за пару часов чтения. Широкие жалюзи на окнах открыты, свободно пуская в помещение серые оттенки непогоды, и это, в смеси с мерным стуком ножа в руках Эммы и периодическим шуршанием деревянной ложки в кастрюле, успокаивало, даже убаюкивало. Из-под опущенных ресниц Регина наблюдала сквозь огромные окна за густой дымкой облаков на небе, и немало удивилась, когда до ее слуха долетело тихое, еле заметное пение девушки. Этот звук был первым за сегодняшний день, который хоть немного напоминал о положительных эмоциях из ее уст. Их вчерашний разговор закончился не совсем так, как предполагала Эмма, да и сама Регина не думала, что девушка полезет на рожон так быстро. Было глупо не понимать, что рано или поздно ей придется говорить о том, о чем совсем не хочется. Она не может жить здесь и не раскрыть о себе хоть что-то. Нужно дать Эмме что-то взамен за ее доброту. Но все, что есть у Эдж – два куска одной жизни, неаккуратно прошитых роковым поступком водителя встречной машины тринадцать лет назад. Эмма чувствовала на себе любопытный взгляд Регины, но не решалась поднять глаза, хоть и очень хотелось посмотреть на женщину. Она почти физически ощущала, как Регина ощупывает глазами ее лицо, тело, каждую малейшую черточку. Это не напрягало. Вайт прекрасно понимала, что для брюнетки она сейчас крайне интересный персонаж: новый, необычный, не такой, к которым она привыкла. Эмма закусила губу, откладывая в сторону нож. Опустив руки на край стола, она повернула голову к окну, всматриваясь в серую дымку облаков. Мысли плавно перетекли к вчерашнему дню, к разговору, что завершился резкой сменой настроения и, вероятно, значительным шагом назад в их незримом доверии. Девушка отлично помнила тот «мертвый» взгляд абсолютно черных глаз, когда она необдуманно задала вопрос, который ее не касался. Отвернувшись от окна, Вайт все же посмотрела на Регину, что лежит на диване с закрытыми глазами. Сейчас брюнетка совершенно иная: ладони покоятся на животе, ноги согнуты в коленях, она кажется расслабленной и умиротворенной. Этот образ не увязывается с той отрешенной и почти осязаемой холодностью, что Эмма видела вчера. Словно два разных человека. Они не разговаривали все это время. Вчерашний ужин прошел в полной тишине, как и половина этого дня. Утром Регина попросила вновь отвести ее к дивану, а позже последовала короткая просьба о книге – это единственные произнесенные слова с тех пор, как девушка ушла вчера готовить. Эмма знала, что не стоит лезть не в свое дело, но ей хотелось узнать хоть что-то об этой загадочной брюнетке. Хоть на толику приблизиться к той, что так неожиданно ворвалась в ее жизнь, разбавляя одиночество и привнося свои коррективы в привычный устой дней. Регина напоминает ей зверя: дикого и не доверяющего людям, но способного на уступки, когда дело касается собственной шкуры. Если не нарушать ее личное пространство, не переходить грань дозволенного, тогда все может обойтись вполне спокойно. Только проблема в том, что сама ситуация толкает на нарушение обоих пунктов, что уже ни раз приводило к проблемам. - Почему ты здесь? Эмма моргнула, услышав голос женщины, и резко выпрямилась, осмысливая заданный вопрос. - В каком смысле? – убирая доску и нож в раковину, уточнила она. - Я в твоем доме уже третий день, и все это время ты здесь. У тебя же должна быть работа. За такую квартиру, - обвела рукой помещение Эдж, - воздухом не заплатишь. - Во-первых, ты в моем доме уже почти неделю, а во-вторых, у меня есть работа, но ты своим не самым покладистым поведением не ускоряешь мой выход на рабочее место. Эмма широко улыбнулась. Это долгое молчание ей не нравилось, и она более чем рада, что женщина нарушила его. На душе со вчерашнего вечера паршиво и пусто, хотелось загладить вину за неосторожно брошенные слова. Поэтому сейчас не было совершенно никакого желания вести серьезные беседы. Вайт уже поняла, что стоит крайне осторожно относиться ко всему, что, так или иначе, касается брюнетки. - Неделю? – Регина приподнялась на локтях, чтобы лучше видеть девушку. - До того как прийти в сознание ты пробыла тут ночь и целый день, а потом еще день спала. Эдж снова опустилась на подушку, переваривая услышанное. Больше двух дней эта девушка делала все возможное, чтобы спасти ее жизнь. Откуда-то была четкая уверенность в том, что именно Эмма была с ней все это время, а не старшая женщина, которую Регина недвусмысленно отослала прочь день назад. Это было видно в изумрудных глазах, в том страхе, который сочился из них, когда она очнулась. Такой силы эмоций не может быть у человека не причастного или в полной мере не коснувшегося опасности и ответственности. Эдж повернула голову в сторону Эммы и какое-то время смотрела на ее уставшее лицо. Вспомнился взгляд девушки на стену, где напоминанием расплылось бледно-красное пятно. Эмме тяжело. Не меньше, чем самой Регине. - Спасибо, - тихо произнесла Эдж, отвернувшись к окну. Эмма замерла и даже на миг прекратила дышать. Сжав край стола, она снова улыбнулась, давая понять женщине, что не нуждается в благодарности, хоть та на нее и не смотрела. Опустив подбородок к груди, Эмма улыбнулась еще шире, чувствуя невероятное облегчение. - Я поступлю так снова, если придется. Обе женщины одновременно обратили взор друг на друга. Регина сжала челюсть, прилагая усилия, чтобы не отвернуться и не закрыть глаза, дабы не видеть этой искренности, которая ее по-настоящему пугала. Коротко кивнув, Регина проследила за тем, как Эмма в очередной раз одернула кофту и отвернулась к раковине, разрывая зрительный контакт. Эмма проснулась и резко села на кровати, прислушиваясь. Из соседней комнаты доносится приглушенный голос, но конкретные слова было не разобрать. Повинуясь какому-то странному инстинкту, девушка откинула одеяло и поднялась с постели, нащупывая на ее спинке халат. Пройдя по коридору до комнаты Регины, Эмма запахнула полы халата сильнее, ощущая неясную тревогу. Голос женщины стал отчетливее, и теперь она точно слышала стоны и неразборчивую мольбу. Тут же войдя в комнату, Вайт буквально на секунду замерла на пороге, увидев, как брюнетка мечется на простыне, комкая в судорожно сжатых пальцах одеяло. Совсем недавно она уже видела это. Точно так же Эдж металась в первый день в этом доме. …Регина упала на пол и, не разгибаясь, отползла к стене, но как только руки коснулись холодной стены, ее с силой рванули назад, словно пушинку, отрывая от деревянного пола. Послышался мерзкий хруст, от которого тошнота огромным комом подступила к горлу девушки, и она застонала в голос сквозь закушенные губы, чувствуя, как отчего-то натягивается ткань на рукаве рубашки, сопровождаясь острой болью. - Молчи! Я тебя предупреждал, девчонка! Ужасно воняло алкоголем и пОтом, голова кружилась, а перед глазами все плыло, но сжав кулаки, Эдж глубоко втянула воздух носом, пытаясь игнорировать едкую вонь, исходившую от приближающегося мужчины. Она прикусила язык, понимая, что если издаст хоть звук, это может закончиться для нее фатально. - Поднимайся! Грубая хватка на плечах, и спустя секунду она уже не касается пола, прижатая сильными мужскими руками к стене. Локоть уперся в горло, лишая возможности дышать, а из глаз все же хлынули тщательно удерживаемые до этого слезы. - Дядя, прошу… Сквозь пелену Регина на последнем мгновенье сознания уловила широкий оскал на щетинистом лице… Оказавшись возле постели, Эмма схватила Регину за плечи и с силой затрясла в надежде разбудить, но тут же отскочила от нее, услышав срывающийся на хрип крик. Ошарашено смотря на страдания Регины, девушка лихорадочно соображала, что можно сделать. Вторая попытка потрясти за плечи увенчалась тем же, чем и первая - ничем. Эдж только бессознательно закусила губу, раня до крови. Эмма тут же обхватила лицо женщины, большим пальцем аккуратно высвобождая нежную кожу из плена зубов, и стерла кровь, отмечая про себя, что женщина не реагирует так остро на это прикосновение, как на попытки разбудить. И недолго думая, перелезла через напряженное тело Эдж на вторую половину кровати, прижимая к себе ее голову, касаясь похолодевшими губами лба, даже не замечая, что стала что-то бессвязно шептать. Сердце Эммы бешено колотится, будто подхватывая такой же неспокойный темп в груди напротив. Закрыв глаза, Эмма расслабилась, когда дрожь тела Эдж заметно ослабла в ее объятиях, но так и не решалась разжать руки, по-прежнему слыша хриплые мольбы женщины, в смысл которых до боли не хотелось вникать.