Жизнь за объективом

Что можно успеть за неделю? Полноценные семь дней способны многое дать и открыть. За эти дни Эмма Вайт стала намного чаще улыбаться. Без причины, просто в пустоту при готовке утреннего кофе, но Эдж нравятся эти изменения. Женщина искренне рада, что та печаль, что она смогла разглядеть на дне зеленых глаз ранее, ушла. Хоть и не полностью. Эдж знает, что для излечения нужно время, много времени, поэтому сдержанно молчит, видя, как в определенные моменты разговора Эмма отводит глаза, замолкая. Девушку по-прежнему что-то тревожит, но Регина не пытается узнать причину. Интуитивно понимая, что семейная драма сестер Вайт еще не решена. За эти дни Эшли полностью поправилась и смогла вернуться на работу. Как и любой врач, старшая Вайт оказалась не самым покладистым пациентом, но стараниями младшей сестры Эшли все же выдержала положенное время на больничной койке и теперь вновь выходит на смену. Только отныне взгляд Эммы с осторожностью и тщательно скрываемой тревогой провожает каждую машину «Скорой», которая встречается на пути. Равнодушия и гордости в сердце стало меньше. Регина к своему великому счастью ходит более твердо, не горбя спину от периодической боли. Постоянный присмотр девушки и ее уже уверенные манипуляции с раной дали свои плоды, и Эдж избавилась от многих негативных факторов ранения. Смотря в зеркало на свой обнаженный торс, Регина хмурится, проводя пальцами по стремительно рубцующемуся порезу. На ее теле было достаточно следов от побоев, она привыкла, но это первый случай, что Эдж будет вспоминать с улыбкой. Как ни как, но даже боль способна в итоге привести к чему-то более приятному, нежели можно было подумать в начале. Этой неожиданно открывшейся стороне жизни Регина до сих пор удивляется. За эту неделю Эдж начала ловить себя на мысли, что рядом с Эммой перестала напрягаться. Прикосновения девушки во время привычной уже обработке раны рождают легкую дрожь, но теперь она носит совсем не тот характер, что был в начале. Успокоившийся инстинкт самосохранения пропустил на передний план чувства, что Регина думала никогда не испытает по отношению к белокурому «ангелу». Она воспринимала девушку исключительно как… друга. Человека, который помог. Совершенно безвозмездно помог в трудный момент. Но эти семь дней дали понять, что Регина не может с равнодушием вдыхать запах кожи на шее девушки, когда та только выходит из душа и опускается на диван рядом с ней, касаясь плечом плеча Регины. Все чаще хочется невзначай коснуться пальцев, что протягивают дымящуюся кружку с кофе. А веки непроизвольно опускаются, когда Эмма сосредоточенно наносит заживляющий крем на рану. В тот день на крыше, когда подавленная навалившимся грузом проблем и застарелой боли девушка плакала на плече Регины, что-то выгорело в душе женщины, а на месте этого пепелища выросло нечто новое. Эдж были знакомы чувства к женщинам. Она не врала себе, когда испытывала желание и не пыталась противостоять ему. Но это было чем-то иным, не знакомым. Их совместное пребывание в доме теперь не ограничивается молчаливыми взглядами и неловкими диалогами. С последнего раза, они побывали на крыше еще один раз, где Регина с легкой улыбкой на губах слушала рассказ девушки о своем детстве, а точнее о том, как изводила свою старшую сестру. Женщина не перебивала, не пыталась ответить взаимной исповедью, а Эмма в свою очередь не требовала ничего взамен, просто наслаждаясь по-настоящему необходимой за много лет компанией. Эдж слишком долго с завидной самоотдачей бежала от людей. И теперь такое стремление быть ближе к человеку, которого знаешь едва ли месяц, начинает настораживать. Не пугает, как могло бы, но каждый раз, когда зеленые глаза Эммы с интересом скользят по лицу Эдж, женщине неосознанно хочется опустить взгляд. В девушке нет ничего того, что было во всех спутницах, с которыми ранее Регина проводила ночи. Она чище и невиннее. Настоящая, без толики фальши, столь присущей хищницам из ночных клубов, с которыми Регина точно знала как себя вести. Эмма совсем другая. - У меня была работа до того вечера, когда… - Регина замялась, пытаясь подобрать название их необычной встрече, - в общем, до того как мы встретились. Думаю, мне следует туда вернуться. - Ты уверена? Эмма отвела сосредоточенный взгляд от снимков перед собой и посмотрела на Эдж, мнущуюся у дверей в спальни. Женщина с недавнего времени спокойно передвигается, не мучаясь от боли и дискомфорта. Хотя периодически ее лицо напрягается от резких движений или перенапряжения, но в целом, ее физическое состояние намного лучше того, что было пару недель назад. - У меня нет ни денег, ни одежды. Беспомощность начинает раздражать. - Ты еще не совсем… - Не надо, - Эдж сделала пару шагов назад, обрывая девушку на полуслове. – Мы обе прекрасно понимаем, что опасности нет. - Тебе нельзя напрягаться, - спокойно пояснила Вайт, возвращая внимание многочисленным фотоснимкам. Регина опустила руки вдоль тела и раздраженно выдохнула, понимая, что Эмма права. Но одно остается неизменным – она не может больше продолжать жить на попечении. - Мне нужно чем-то себя занять, понимаешь? Регина приблизилась к кухонному столу, за которым Эмма провела последний час, пытаясь работать, и забралась на высокий стул, устраиваясь напротив девушки. - Понимаю, - не отрываясь от своего занятия, так же спокойно ответила Эмма. Неспособность расплатиться за оказанную помощь и предоставленные блага является всего лишь банальной отговоркой, и Вайт уже давно это поняла. Точнее, она знала это, можно сказать, с самого начала. Регина не волновалась по этому поводу. Думала о вариантах, но уж точно не беспокоилась так, чтобы рваться на поиски работы, не успев толком окрепнуть. Перед Эдж стоит более серьезная проблема – пространство. Женщину нервирует замкнутость жизни. Книга уже давно стоит на полке прочтенная, а новую начинать нет особого желания. Каждодневное нахождение в четырех стенах заставляет Регину чувствовать себя пойманным зверем, и Вайт видит это. За все время знакомства с Региной Эмма так и не приблизилась к тому, чтобы узнать подробности прошлого женщины. Но те крупицы, что иногда открывались ей, помогли в некоторой степени выстроить представление о ее желаниях и предпочтениях. Хотя многое все равно остается любопытной тайной, которая не дает покоя девушке. - Что это была за работа? – отложив в сторону небольшую линзу, задала вопрос Вайт, поднимая глаза на Регину. - В баре. Официантка. - И ты действительно хочешь туда вернуться? – Эмма окончательно оторвалась от работы и полностью сосредоточилась на разговоре, понимая, что данную тему пора закрывать раз и навсегда. Эдж напряглась, вникая в тон девушки. Подобная работа никогда не была унизительной для нее. Это лучшее, что она могла себе позволить при таком образе жизни. - Что тебя не устраивает? – она чуть отклонилась назад, готовясь отстаивать себя. Эмма промолчала, осматривая Эдж, замечая напряженную позу. Ее не волнует вид прошлой работы Регины, но этот момент важен сейчас, поскольку здоровье женщины не предполагает никаких физических нагрузок. По крайней мере, без присмотра. - Ничего, кроме твоего здоровья, - непроизвольная улыбка появилась на губах девушки, когда Эдж выгнула бровь, явно не ожидая подобного ответа. – Мне бы не хотелось, чтобы мои старания и труды Эшли ушли в никуда только потому, что тебе нечем себя занять, – пояснила она. Регина хотела было ответить, но прикусила язык, упирая в столешницу руки. До этого дня благодарность девушке за помощь перевешивала все привычные жизненные принципы. Она покорно – насколько это возможно – соблюдала выставленные Эммой правила, а после спокойно пускала в личное пространство Эшли, что последние дни приходила проверить состояние раны. Эдж терпела однотонность, видя, что по какой-то непонятной ей причине для девушки важно все это, важно чтобы Регина окрепла, оставаясь под ее присмотром. Женщина пыталась понять, откуда у Эммы столько рвения ее выходить, но все лазейки в душу девушки оказывались наглухо закрытыми. Лишь недавно она стала открываться, не имея возможности больше терпеть накопившееся. Поняв, что тайна кроется в семье и конкретно в Эшли, Регина отступила, не желая лезть туда, где ей нет места. До этого дня Эдж шла на поводу у малознакомой девушки, пытаясь отплатить ей за доброту тем малым на что способна. Но теперь, когда ее здоровью уже ничего не угрожает, ограничения начали нервировать. - Не пойми меня не правильно, но я не думаю, что оставаться здесь дольше, чем необходимо – это хорошая идея. Регина встала из-за стола, направляясь в комнату, чтобы переодеться и выйти, наконец, на улицу. Больше оставаться в четырех стенах она не может. - Регина, - Вайт осталась сидеть на месте, но развернула стул в сторону женщины. – Прости, я… - Тебе не за что просить прощение, - замирая перед своей спальней, устало ответила Эдж. – Я просто не вижу смысла в продлении своего здесь пребывания. - Ясно. Эмма опустила взгляд в пол, не зная, что еще сказать. Она не может держать Регину здесь, на это и вправду нет никаких оснований. Но от мысли, что женщина уйдет так же резко как и появилась почти месяц назад перед ее машиной, почему-то стало неприятно. Настрой работать ушел, и Эмма отрешенно прошлась глазами по снимкам на столе. После, быстро затолкала их в конверты и сложила в одну неаккуратную стопку, чтобы отнести в комнату. Она слышит в спальне Регины шорох и движение. Женщина собирается уйти, и Эмма не знает, насколько кардинально это решение. Выйдя из-за стола, девушка прижала конверты к груди, смотря на приоткрытую дверь комнаты Эдж, вылавливая из сознания одну, наконец, оформившуюся мысль: она банально привыкла к женщине. Да, она заботилась о ней все это время, да, ввязалась в авантюру, не понимая толком, зачем это нужно, взвалила на плечи проблемы, которые могла переложить в руки профессионалов, не заботясь о желании Регины. Но почему-то ей было важно ее желание. А сейчас. Теперь она просто не хотела ее терять. Отпускать первого человека, с которым было легко и спокойно просто поговорить, которому неожиданно легко оказалось рассказать то, о чем никто не знал. Человека, который сдвинул ее жизнь с мертвой точки. Эдж заперла за собой входную дверь и, спустившись по лестнице, толкнула дверь подъезда, морщась от хлынувшего в лицо холодного воздуха. Застегнув верхние пуговицы куртки, она распрямила плечи, отмечая отсутствие боли в боку, и сделала пару шагов, выходя на улицу. На самом деле, заняться поиском работы она могла и сидя дома, но, тем не менее, почти бежала из уютной квартиры, глуша в себе понимание причины этого. Вся эта ситуация приобрела опасные краски, от которых Эдж спасалась многие годы, скрывалась переездами, отрезала короткими интрижками с теми, кто думал так же как она или зачастую вообще не думал. Что можно успеть за неделю? Полноценные семь дней способны многое дать и открыть. Они с легкостью могут втянуть тебя в то, чего ты так боялся больше десятка лет. В то, что так отчаянно желает сердце, но отталкивает привыкший к потерям мозг. Эдж прикрыла глаза, вдыхая утреннюю свежесть, столь нехарактерную для Лос-Анжелеса, и, облизнув пересохшие губы, сошла с бордюра, направляясь к ближайшему таксофону. Недели более чем достаточно, чтобы понять – влажные от эмоций зеленые глаза стали желанней свободы.