Жизнь за объективом

Большая стрелка часов на стене нервно дернулась, сдвигаясь на шаг вперед, отсчитывая ровно три часа дня. Клэр поставила чайник на плиту и, развернувшись, осмотрела кухню и часть виднеющейся гостиной. Бросились в глаза какие-то детали, что раньше не казались значительными: старый плед, книга на полке и что-то еще не столь заметное и важное. Почему-то сейчас собственная квартира выглядит иначе, чем какие-то несколько часов назад. Несколько часов, проведенных с Региной. Ничего не поменялось в самой Геллар. Ни внутренне, ни внешне. Того времени, что Клэр жила дальше, думая, что женщина, сумевшая раздробить горе на более мелкие осколки, уже далеко за пределами штата, более чем хватило, чтобы окончательно принять собственную реальность такой, какой она является, а не той, что так желало видеть агонизирующее сознание. Первые дни, после безмолвного ухода Регины, Клэр подолгу сидела в своей комнате, бессмысленным взглядом ощупывая единственное, что оставила после себя женщина - одно слово; короткое, но по-настоящему важное слово. Клэр была благодарна Эдж. Злилась, потом скучала, потом снова злилась и вновь скучала, но неизменно оставалась благодарна за цепь спасительных дней... ночей, что та подарила. Горе, тем прежним огромным куском, для Клэр вынести было не по силам, а Регина по капле давала ей яд реальности, терпеливо подготавливая к решающему ходу. В глубине души Клэр с самого начала знала, что Эдж не останется. Она слишком чужая и далекая, и в то же время такая знакомая. Именно эта часть, что казалась знакомой и примиряла с мыслью о неминуемом уходе. И это прощание было необходимо. Часами сидя в постели, завернувшись в плед, и рассматривая прощальный фотоснимок, который Регина спешно вложила ей в руки, убегая, Клэр постепенно осознавала весь свой путь к тому моменту, в котором пребывает сейчас - принятие смерти.

***

Недалеко от дома Клэр. За месяц до знакомства с Региной. …Клэр в очередной раз вытащила из кармана мобильный и глянула на часы. Прошло ровно две минуты с момента, когда она в последний раз проверяла. Рейчел, с которой она должна встретиться, опаздывает уже на добрые полчаса, хотя всегда была удивительно пунктуальной. Это немного раздражает, а делает еще хуже то, что ее телефон не отвечает. Каждый раз, когда Клэр пытается дозвониться до возлюбленной, железный, совершенно бездушный голос оператора оповещает, что абонент не доступен. Спрятав мобильный обратно в карман, девушка осмотрела улицу, высматривая знакомое лицо. Но, как и немногим ранее, взгляд натыкается только на равнодушные лица толпы, которой нет никакого дела, что в сердце одиноко мнущейся у входа в кофейню девушки с каждой утекающей секундой все больше разрастается тревога. Ей захотелось курить. Она бросила эту пагубную привычку два месяца назад. Не потому что не хотела продолжать, а потому что Рейчел не желала видеть ее курящей. Для Клэр сигареты не стояли во главе угла, поэтому пойти на уступку любимой оказалось проще, чем можно было бы предположить. Этот момент был первым за два месяца, когда она всерьез подумала о сигарете... ...Дневной час пик. Клэр прижалась спиной к стене здания, чтобы спешащие по своим делам люди не задевали ее локтями и не пихали в плечо. Несмотря на добродушный и общительный характер, она никогда не любила многолюдные места. Она предпочитает книги и домашний уют и только ради Рейч может оказаться в подобной ситуации, когда в глазах рябит от разношерстного люда, а уши закладывает от клаксонов машин, застрявших в пробке на соседней улице. Но сейчас она одна, а молчащий телефон бережно лелеет тревогу… …Зеленый свет светофора заставил бесконечный поток автомобилей замереть, давая такому же потоку двинуться поперек улицы. Клэр переступила с ноги на ногу, устав стоять на месте, и вновь подумала о сигарете, удивляясь настойчивости мысли… …Тупой хлопок ударил по тишине, и колени в тот же миг подогнулись так, что Клэр едва не рухнула на грязный асфальт, давясь невесть откуда взявшимся столбом пыли. Ухватившись за уступ в стене, девушка пригнулась, сглатывая, понимая, что слишком сильно зажмурила глаза. Ощущая шершавость бетона под пальцами, она несколько раз выдохнула и медленно раскрыла глаза, осматриваясь по сторонам. Кто-то из людей, так же как и она, почти лежит на земле, кто-то уже успел подняться и перепугано, со смесью любопытства, смотрит в другой конец улицы, куда-то за спину Клэр… …В небо поднимается широкая полоса серого дыма, а воздух, и без этого наполненный автомобильным смогом, еще больше пропитывается запахом аварии. Привычный шум города сменился на отзвуки клаксонов где-то вдали, тихие перешептывания зевак, окруживших место столкновения, и непрекращающимся плачем какого-то ребенка в толпе. Клэр никогда до этого не была свидетелем автомобильной аварии. Да и сейчас ничего не увидела, только ощутила волну резкого звука и дрожь в ногах, сохранившуюся до сих пор. Следуя всеобщему интересу, она все ближе продвигается к перекрестку, на котором в центре виднеются две машины, одна из которых протаранила вторую, судя по всему на огромной скорости. Клэр не слышала визга тормозов до того как раздался звук удара. Расчищая себе путь локтями, девушка тихо шепчет себе под нос извинения, хотя никто не обращает на нее особого внимания, только хмурятся, когда она осторожно продвигается вперед, и тут же возвращают внимание любопытному зрелищу. Послышался вой сирены «Скорой помощи», а шепот людей усилился в нетерпеливом ожидании того, что будет дальше. Клэр извинилась перед каким-то высоким мужчиной, что напомнил ей профессионального боксера, и шагнула еще дальше вглубь толпы. Под ногой что-то звякнуло, и девушка споткнулась, снова едва не падая. Вой сирены, усиливаясь, бьет по ушам и резко затихает, после чего толпа зевак начинает сдвигаться, пропуская через себя несколько спасателей. Любопытство собравшихся набирает обороты, а Клэр, бросив короткий взгляд под ноги, не замечает того, насколько сильно сжались пальцы на чужом плече. Она делает шаг назад, натыкаясь на кого-то, стоящего сзади, и не слышит, как недовольно звучит голос над ухом. Ладони стали холодными то ли от промозглого порыва ветра, то ли от волны дрожи, что окатила позвоночник, растворяясь в кончиках пальцев на руках, сухие губы разомкнулись, но звук, сорвавшийся с них, потонул в монотонном шепоте зевак. Еще один шаг назад, и очередной недовольный голос над ухом. Толчок в плечо, после чего взгляд мутнеет. Клэр делает вдох, потом медленно закрывает веки, надеясь, что, когда откроет их вновь, цифры на куске металла, о который она запнулась, изменятся. Еще один толчок, и Геллар открывает глаза, невольно отступая еще дальше, неотрывно цепляясь взглядом за так и не поменявшие свою форму цифры – номерной знак. Грудь сдавливает, и Клэр чуть сгибается, еще шире раскрывая рот, выдыхая слабый стон. Снова кто-то толкает в плечо и она, наконец, находит в себе силы поднять голову. В нескольких метрах от нее стоит машина с покореженным кузовом, асфальт вокруг усеян бисером стекла и крови. Клэр смотрит на осколки, поблескивающие на солнце, капот выгнулся дугой, обнажая автомобильные внутренности, лобовое стекло треснуло. Рука водителя свисает вниз, окрашивая снаружи дверцу бардовыми линиями, а под ней, на пыльном асфальте лежит чудом уцелевший мобильный с уже набранным для звонка номером. Ее номером...

***

Наше время. Клэр дернулась, пугаясь неожиданного свиста чайника. Повернув рычаг на плите, она выключила газ и наполнила кружку кипятком, щурясь от приятного запаха кофе. В квартире по-прежнему тихо, а на часах двадцать минут четвертого. Регина, вымотанная собственными демонами, скоро проснется и, вероятно, молча покинет этот дом, снова надеясь, что никогда не вернется. Клэр села за стол, откинувшись на высокую спинку стула, глядя в сторону спален. Может она стала старше, возможно умнее, а может просто жестче, чем та прошлая Клэр Геллар, которая толкала боль в самую глубь души и хваталась за спасительные моменты жизни, делая из собственной иллюзии реальность. Она не знает, что именно поменялось в ней с момента прощания с Региной, но в ней стало значительно меньше слез, фантазий и стремлений забыть прошлое. Перед глазами появилось больше ясности. И именно эта ясность не позволила несколько часов назад оттолкнуть тонущую в густых, губительных мыслях и сомнениях Регину. Клэр была такой же, когда почти обманом отыскала квартиру, в которой поселилась Эдж, когда пришла туда и просила молчать, целуя. В ее глазах горел тот же фальшивый огонь, когда просила всего об одной ночи: без чувств, слов и обязательств. Тогда Клэр безмолвно просила Регину о забвении, и эту же просьбу разглядела в карих глазах, когда вынудила женщину посмотреть на себя. Это словно заглянуть в собственные глаза и увидеть в них прошлое. Клэр сделала еще одну кружку кофе и оставила на краю кухонного стола, после чего скрылась за дверями спальни, а спустя пару минут вышла, полностью переодевшись. Она решила уйти. Покинуть квартиру еще до того как Эдж проснется. В противном случае им придется поговорить, а этого девушка делать не хочет. Это лишнее. Они не говорили до этого, никогда, а значит начинать исповедоваться или читать мораль сейчас – глупо и может привести только к отрицанию. Тишину квартиры все так же как и раньше нарушает только тиканье минутной стрелки, серый пар поднимается от поверхности кружки, а Клэр, проходя мимо стола, замерла, перекладывая из руки в руку белый конверт. Помедлив немного, она обернулась и поправила кружку так, чтобы ручка была сбоку, и прислонила к ней конверт, на котором наспех написано имя спящей в дальней комнате женщины. Уже переступив порог, Геллар бросила последний взгляд на оставленное послание, надеясь, что Эдж поймет его так же, как месяц назад восприняла его сама Клэр. Она верит, что так будет. Ведь это прощание замыкает круг, что начала чертить сама Регина.