Жизнь за объективом

В идеально чистой поверхности зеркала видно как неровно мерцает лампочка на потолке ванной комнаты. Сквозняк холодит босые ноги, но Регина, не замечая этого, отрешенно следит за вспышками света за спиной. Эта комната – последнее место, в котором она надеялась найти хозяйку квартиры, но и тут не нашлось ничего кроме тишины и эха тикающих на кухне часов. Клэр ушла, не разбудив ее. Оставила уже остывший кофе на столе и конверт, в котором лежит то, что Эдж не хочет видеть. Она не открывала его, но с почти болезненной уверенностью знает, что оставила ей Геллар – фото, которое Регина сделала в последнюю их ночь в той полуразвалившейся квартирке. Это одновременно унизительно и смешно. Отведя взгляд от мерцающей лампочки, Эдж посмотрела на свое отражение. Это она: все так же задумчиво молчалива, с темными глазами, в которых плещется целая жизнь, полными губами с едва заметными трещинками и аурой одиночества, ощутимой даже через плотную толщу зеркальной поверхности. Она осталась абсолютно той же, которой была пересекая границу Сенчури-Сити, но если присмотреться внимательнее, чуть приблизить взгляд к отражению, можно заметить легкое искажение того застарелого образа, что она несла, как крест, все эти годы. Эдж никогда не бежала, если не ощущала опасности. Не было случаев, чтобы она срывалась с места без веской причины. Просто не имела возможности позволить себе это. Никогда. Она бежала от необходимости, спасалась от страха и боли, не оглядывалась, страшась увидеть протянутые руки, желающие вернуть в тот мир, от которого скрывалась. Каждый шаг был вынужденным и правильным. Регина всегда думала, что иного варианта просто не может существовать. А сейчас за ее спиной мерцает лампочка в чужой ванной комнате, на голое тело, едва прикрывая бедра, наброшена рубашка, не принадлежащая ей, а босые ноги мерзнут на непокрытом кафеле. Регина находится там, где ее не должно быть. Она снова вернулась в прошлое. Она знает, почему Клэр ушла, не прощаясь, и, скорее всего, надеется, что вернувшись, не обнаружит ее в своем доме. Теперь Эдж в полной мере видит сложившуюся картину, часть которой не могла уловить, когда переступила порог квартирки несколько часов назад. Заметив тогда изменения внешние, она не уловила того же в самой Геллар. Клэр перестала зависеть от прошлого и, хоть осторожно, но достаточно уверенно двинулась вперед. Поэтому и оставила этот фотоснимок. А Регина отчаянно хватается за отголоски привычного, того, что долгие годы шло с ней плечом к плечу, оберегая.

***

Дорога к Западному Лос-Анжелесу. Около двух месяцев назад. В стеклах солнцезащитных очков отражаются оранжевые блики неба. Совсем скоро город оживет и наполнится толпами людей: угрюмыми, молчаливыми, смотрящими на грязный асфальт или на цветные экраны мобильных телефонов. Никто из них не будет смотреть друг другу в глаза или замечать присутствие кого-то рядом, даже находясь в заполненном вагоне поезда. Так же, как и не обратит внимания на неспешно бредущую по краю обочины девушку, что немного сутулится под тяжестью висящего на одном плече рюкзака. Регина поправила сползающую лямку, а после, и вовсе остановившись, одела другую на второе плечо. Подпрыгнув на месте, она поместила рюкзак как можно удобней на спине и обернулась на город, который больше не увидит. Один из многих, ни чем не выделяющийся, ничего не привнесший в ее жизнь и не оставивший совершенно ничего кроме пары фотографий. Еще три часа назад она лежала рядом со светловолосой девушкой на смятых простынях в какой-то маленькой комнатушке заброшенного заводского здания и смотрела на темное небо. Еще три часа назад она была чем-то для этого города и девчушки, пригласившей ее к себе на ночлег. А сейчас мыски ботинок покрыты слоем дорожной пыли, мышцы ног, позабыв, что такое долгая ходьба за время пребывания на трехмесячном «привале», слабо ноют, а из памяти по крупице исчезает образ той, что дарила тепло и ласку совсем недавно. Регина так привыкла оплакивать то, чему не суждено было сбыться. Так долго старалась удержать воспоминания о прошлом, что не заметила того, как не научилась жить в настоящем. Она не может остановиться. Не может остаться, и не потому, что для нее нет места. Нет, многие просили, звали, как и эта светловолосая девушка, оставшаяся одна этим утром, очень многие готовы были делить с ней жизнь. Просто, Регина Эдж не научилась жить в «сейчас». Стрелки ее жизни всегда либо отстают до момента ее шестнадцатилетия, либо спешат туда, где все озаряется только мечтами, не имеющими права на существование. Сунув руки в карманы, Регина снова развернулась в ту сторону, куда держала путь последние часы. И не спеша двинулась вперед, шаркая подошвой по мелкому песку, граничащему с асфальтированной дорогой, уходящей куда-то далеко, где возможно сможет отыскать что-то новое. Но, не пройдя и пары десятков метров, услышала звук клаксона, а затем напряглась, когда измазанный долгим путешествием автомобиль остановился в паре метров перед ней. Рассмотрев седую голову водителя, Эдж расслабила плечи и спустила одну лямку рюкзака. Обойдя авто, Регина села на переднее сидение и захлопнула дверцу, даже не думая спрашивать куда направляется внимательно изучающий ее мужчина. - Я еду в сторону Западного Лос-Анжелеса, - повернув ключ в зажигании, пояснил светлоглазый старик. – Сенчури-Сити. - Мне неважно куда, - сняв очки, Регина посмотрела в глаза незнакомца, - но у меня нет денег, - это почти ложь. - Это не беда, - улыбнувшись, согласился мужчина и вывернул руль, снова выводя машину на дорогу. – Случается.

***

Наше время. На раскрытую ладонь выпала фотография: немного смятая, с отпечатками пальцев на глянцевой поверхности, на обороте по-прежнему контрастом на белом видно всего одно слово «Прощай». Регина не умела произносить его вслух. Не научилась и сейчас, но написать на обратной стороне совместной с Клэр фотографии оказалось проще, чем думала женщина. Наверно, потому что подсознательно верила – оно к ней вернется. Все, так или иначе, возвращается. Ведь отчасти она себе и писала. Для себя. Они оказались слишком похожими с Геллар. Больше, чем боялась Регина в первую ночь, засыпая под крышей этой квартиры. Одинаково крепко держащимися за лохмотья прошлого, боясь открыть глаза и увидеть то, что есть сейчас, в этот миг. Регина толкнула Клэр в реальность сама. Осознанно или нет, не знает, даже не находит границы, когда все стало так отражаться и влиять на ее собственную жизнь. Но теперь, держа в руках этот снимок, все видится иначе, совсем с другой стороны. Сказать «Прощай» все так же сложно. Потому что она говорила это раньше. Понять, что после этого можно двигаться вперед – стало легче. Потому что Клэр больше не хранит кружку возле раковины, не выравнивает идеально книги на полке, а в глубине карих глаз Регина больше не увидела прежней пелены иллюзорного счастья. Она видела понимание, а значит, что-то изменилось. Клэр сдвинулась с мертвой точки, а значит и она тоже может идти дальше.