Жизнь за объективом

Регина распахнула глаза, тяжело сглатывая. Пальцы нестерпимо кололо оттого, что они все еще судорожно сжимали край одеяла, а на лбу чувствовался пот. Она провела ладонью по влажной коже, разглаживая напряженные морщины. В ее сон снова вернулось прошлое, привычные образы, которые не позволяли уйти от застарелой боли. Она медленно откинула одеяло и выбралась из постели, подходя к небольшому зеркалу возле зашторенного окна. Рама покрыта грязными пятнами ржавчины, напоминающей о прежней жизни: одинокой, бессмысленной, в вечном беге. Регина ушла из больницы, оставляя белокурого «ангела» позади, чуть больше суток назад, но даже за такой промежуток времени ощутимо чувствуется перемена. Все вроде бы вернулось в привычное русло: она снова одна, независима ни от кого, может идти куда прикажет привыкшее к неустанному движению сердце. Словно и не было минувших трех месяцев невероятных для нее событий, встреч и чувств, но теперь все это воспринимается иначе. Еще слабо, почти не заметно, но все же такая жизнь стала давить своей тишиной. Да, тишина – самое подходящее определение всему, что стало окружать Регину. И если раньше спокойствие звуков мира умиротворяло Эдж, то сейчас оно вызывает глухое эхо беспокойства, будто женщина должна быть не там, где находится. Регина приподняла край измятой во время сна футболки. В отражении зеркала показался шрам, грубой линией проходящий поперек ее правого бока. Кому-то точно нужно быть благодарным за то, что этот… Блэйк не всадил лезвие во внутренние органы. Кому именно воздавать похвалы Регина не знала, но каждый раз, видя постепенно заживающую рану, мысленно шептала благодарность Эшли, у которой руки оказались целительными. Эдж благодарна женщине за спасение, как и Эмме за то, что не бросила истекать кровью на дороге. Хотя сейчас приходит понимание, что белокурая девушка, не умеющая принимать отказы, сделала нечто большее, чем просто подала руку помощи, когда Регина в этом нуждалась. Она заставила взглянуть на мир и людей в нем иначе. Эмма неосознанно пробудила в Регине то желание, от которого она спасалась долгие годы – желание остаться. И сейчас, стоя перед этим старым и грязным зеркалом, смотря на заживающую рану, Регина осознает, что последние слова девушки, сказанные на эмоциях, имеют свой вес – она не может постоянно бегать.

***

- Не дергайся, - Эшли схватила сестру за плечо, удерживая на месте, - пожалуйста. - Мне больно! – зашипела Эмма, стараясь увернуться от рук, облаченных в белые больничные перчатки. - Понимаю. Но чем быстрее я завершу, тем быстрее ты сможешь от меня избавиться. Эмма отвернулась и замерла, уставившись на противоположную стену своей комнаты. Эшли опустила одну руку на плечо сестры, несильно сжимая кожу, давая понять, что все хорошо, а второй – зачерпнув еще холодной мази, продолжила наносить ее на порезы, рассекающие верхнюю часть спины девушки. - Подула бы, что ли, - снова зашипела Эмма, правда, уже тише, чтобы не раздражать и без того уставшего медика. - Как маленькая, - беззлобно фыркнула Эшли, но все-таки выполнила просьбу девушки, улыбаясь, когда в ответ услышала благодарное мычание. - Ты видела ее после того, как она ушла из больницы? Эшли нажала кнопку на чайнике и обернулась на сестру, стоящую у высокого окна и смотрящую на пустой диван. Взгляд девушки был предельно задумчивым, словно она пыталась решить какую-то задачу или найти очень важную вещь, что потерялась. - Регину? – спросила Эшли, будто не понимая о ком речь. - Ты волнуешься за нее? - Не то чтобы, - все еще задумчиво протянула Эмма. - Так, видела? - Видела, - коротко ответила Эшли, доставая две кружки с верхней полки кухонного шкафчика. Эмма моргнула, словно приходя в себя, и развернулась к сестре, ожидая пояснений, но та, отвернувшись к столу, молчала. - Эшли?.. Женщина оставила в покое кружки и уперлась ладонями в столешницу. - Она не уехала и, насколько я поняла, не собирается делать этого в ближайшее время. Этот ответ тебя удовлетворит? Эмма промолчала. Она снова вернула внимание дивану. Квартира стала пустой. Она всегда была такой, но сейчас в ней стало преувеличенно тихо: никакого скрипа половиц или шаркающих шагов. Но больше всего Эмма скучала по тихому шороху книжных страниц и – что необычно – по крыше собственного дома. Вчера она поднялась туда. Стояла пару часов, провожая солнце, рассматривая причудливые, оранжевые блики, выглядывающие из-за пик высотных зданий, и ощущала нехватку чего-то. Она даже взяла с собой фотоаппарат, сделала пару снимков, но чувство пустоты не уходило. Эмма знает, что скучает по Регине. Она привыкла к брюнетке, научилась говорить с ней так, чтобы не вызывать тот черный, словно бездна, взгляд, который она отчетливо помнила. Тогда она спросила Регину про одиночество, и реакция была резкой, любые разговоры свелись к нулю. Но то было в самом начале. А как оно может быть сейчас? - Ты знаешь, почему она ушла? – все же спросила Эмма. Эшли поставила две дымящиеся кружки на стол и кивнула на свободный стул рядом с собой. Она знает, спросила тогда. Не могла не спросить. Но рассказывать Эмме истинную причину ухода Регины не хотелось. Отчасти потому что это дело Регины, но так же и потому что втягивать младшую сестру во всю эту историю у Эшли не было совершенно никакого желания. Она верит Регине, поможет ей, если та попросит помощи, а так же полностью солидарна с ней в желании отгородить Эмму от того, что задумала брюнетка, хоть и не знает, что так зацепило ту в этой давней истории. Эмма не безразлична Регине – это она поняла четко. И этого пока что достаточно, чтобы Эшли доверяла ей. - Эшли?.. – Эмма помахала рукой перед задумавшейся сестрой. - Ты меня слышала? - Да, - кивнула женщина, поднося кружку к губам. – Она не посвятила меня в свои мысли, - уклончиво ответила она, надеясь, что сестра не станет допытываться. Эмма не стала. Она обхватила ладонями кружку и чуть сморщилась, почувствовав легкую боль в спине. Выпрямилась, ослабляя давление на порезах, и склонила голову к плечу, снова смотря на пустующий диван.

***

Уютная кафешка на углу улицы была не многолюдна. Только через пару часов, когда у большинства трудящихся наступит обеденный перерыв, она наполнится до отказа, и официанты начнут сновать туда-сюда, разнося заказы. А сейчас столики с красивыми, плетеными стульями занимали только несколько посетителей, неспешно попивающих кто кофе, кто ароматный фруктовый чай. - …Я многое повидал на своем веку, но такое стечение обстоятельств назвать случайным не решусь. - Так или иначе, это был один и тот же человек. Только я-то его узнала, а он меня нет. - Ты не можешь быть так в этом уверена, - не согласился Селтон. - Нет, - с сомнением протянула Регина, - не узнал. - Ты сказала, что он даже не попытался напасть. Вырвался, но дальше не нападал. - Да, - нахмурила брови Регина. – Он сбежал. Что в этом такого? - А то, что, если принять во внимание твою с ним первую встречу и то, что он решился прийти к твоей Эмме во второй раз, - не сводя глаз с задумавшейся брюнетки, начал объяснять Селтон, - никак не состыковывается с таким резким побегом. Он ведь был пьян? - Да, - машинально кивнула Регина, вспоминая события того вечера. - А значит, соображал плохо, плюс был явно агрессивен, - размышлял мужчина, почесывая короткую, седую бородку. – Опыт подсказывает мне, что он не стал бы останавливаться. Он разобрался бы с тобой, что было бы не сложно, - он указал пальцем на правый бок Регины, и она нахмурилась еще сильнее, - а потом завершил бы начатое с Эммой. Эдж резко откинулась на спинку плетеного кресла, удержавшись от того, чтобы не схватиться за все еще дымящуюся кружку с чаем, понимая, что, скорее всего, от злости прольет содержимое на себя. Она достаточно хорошо помнила бледное лицо Эммы, ее поджатые, трясущиеся от сдерживаемых слез губы, и то, как отчаянно девушка прильнула к груди, когда Регина прижала ее к себе. Но яснее всего женщина запомнила всхлипывающий голос, произносящий ее имя: столько доверия к ней в одном простом слове, столько надежды. Регина не могла забыть этого. И впервые хотела помнить. Расслабив напряженные плечи, она посмотрела на Селтона. - В общем, вы хотите сказать, что он узнал меня… И поэтому сбежал? - Таково мое предположение, - кивнул Селтон, внимательно следя за эмоциями, сидящей напротив него женщины. Он уже успел заметить, что стоит в разговоре промелькнуть имени незнакомой ему девушки, Регина сразу едва уловимо напрягается. Причем, не всегда это напряжение тревожное, как секундами ранее. Порой женщина замирает, словно задерживая дыхание, и отводит взгляд в сторону, будто вспоминает что-то. - Я помогу тебе, как смогу, но ты должна понимать, что это не разборки дворовых мальчишек, - став серьезным, сказал Селтон. – То, что ты мне рассказала… ты еще слаба, а он… - Не волнуйтесь. Второй ошибки я не допущу, - хищно оскалившись, отрезала Регина, видя, как тревожно сощурились светло серые глаза старика. - Раньше мне было плевать на то, что со мной произошло, - продолжила она, - но теперь… Теперь я знаю, что этот ублюдок сделал с Эммой, и я его заставлю покаяться. - Регина, может все же… - Вы предлагали помощь, но я пойму, если откажитесь. Селтон откинулся на широкую спинку и долгим взглядом осмотрел молодую женщину перед ним. Она изменилась. Он совсем не знает ее, но той поездки в одной машине хватило, чтобы уловить некоторые детали, и сейчас понять – Регина поменялась внутри, оттаяла. Ушло что-то гниющее, и что-то, что делало ее взгляд похожим на старческий. Они проговорили все утро, сидя в этой укромной кафешке, и сейчас он почти уверен, что все эти перемены заслуга некой светловолосой девушки, имя которой вызывает трепетную тревогу в карих глазах Регины. - Нет, я помогу, сделаю все, что в моих силах, - спокойно уверил Селтон новую знакомую и мягко улыбнулся, пригладив на щеках короткую бородку.

***

После долгой встречи с Бобби Селтоном Регина оживилась, заручившись помощью старика. Селтон оказался социальным работником, работающим с трудными подростками. Несмотря на возраст, Селтон бодр, а специфика профессии не уничтожила в нем жизнерадостности и желания помогать малознакомым людям. Семидесятипятилетний старик заразительно улыбался все утро, что иногда даже шло в разрез с обсуждаемой темой, но Регина усвоила – этот человек улыбается всегда. Селтон может быть серьезен и решителен, но аура спокойствия и жизнелюбия ощущается, даже когда седые брови сведены в одну линию от негодования. Попрощавшись со стариком, Регина все же наведалась на прежнее место работы и совсем не удивилась, узнав, что место еще, а точнее уже свободно. Этот город ей благоволит и Эдж начинала привыкать к этому. Регина отлипла от стены дома, заметив темно-синий автомобиль, паркующийся в десятке метров от нее. Это машина Эшли, Регина успела запомнить ее, когда женщина отвозила Эмму в больницу позавчера. Дверь со стороны пассажира открылась. - Садись, - махнула рукой Эшли. Регина крепче перехватила рюкзак и, не медля, влезла в салон. Но стоило дверце захлопнуться, она напряглась и медленно щелкнула замком, снова приоткрывая дверь. - В чем дело? - Просто, пусть будет открыта, - тихо отозвалась Регина, придерживая дверцу. Эшли заметила, как напряглась женщина, но ничего говорить не стала. Если той проще с открытой дверью, пусть будет открытой. - Последней зацепкой был бар. Точнее, он больше походил на притон для избранных. Мне так и не удалось проникнуть внутрь, а когда туда заявилась полиция, они не нашли никаких следов Блэйка. - Но ты уверена, что он там обитает? – уперев одну руку в бардачок, с нажимом спросила Регина. - Сейчас не знаю, прошло полтора года с тех пор, как последняя нить, ведущая к нему, оборвалась, и он исчез. Но тогда, да, он часто там бывал. Регина кивнула, снова расслабляясь и опуская руку на колено. Она узнала от Эшли достаточно, чтобы можно было найти Блэйка. Теперь вопрос оставался только в том, как это сделать. Впрочем, и это тоже разрешимо. Но есть еще одно, что Регине не дает покоя. - Эшли, могу я задать вопрос и рассчитывать на ответ? Старшая Вайт посмотрела в карие глаза, заранее предчувствуя вопрос. Она ушла от этого тогда в больнице, поэтому сейчас любопытство Регины возросло. - Задавай, - кивнула она. - Ты сказала, что Блэйк был парнем Эммы, и все закончилось плачевно для нее... - она сделала паузу. - Он избил ее? Эшли опустила руки на руль и несильно сжала его. - Не совсем, - медленно начала она. - Он бил, чтобы усмирить, а цель была иной. Эшли замолчала, давая Регине время самой дойти до правильного ответа. Произносить его вслух больнее, чем осознавать в мыслях. Так случившееся кажется далеким, словно бы не материальным. Эшли слабо кивнула сама для себя, услышав тихий скрип кожи на дверной ручке, что сжимала Регина. Брюнетка все поняла, и Вайт не хотела поворачивать голову в ее сторону и видеть, каким стало лицо женщины. - Почему же она так безрассудна? – нарушила молчание Регина. – Она ведь не знала меня, но подобрала на улице и привела в свой дом. - Я уже говорила, - Эшли чуть склонила голову, - ты единственная, кого Эмма подпустила к себе настолько близко после того, что сделал с ней Блэйк. Регина кивнула, подтверждая, что помнит, и Эшли позволила себе улыбку, вспоминая грустную задумчивость сестры сегодня утром. - Сначала она действовала инстинктивно, но потом, когда ты, наконец, проснулась и, более менее, пришла в себя… Я не знаю, но это стало чем-то большим, нежели желание спасти. Она и сейчас говорит о тебе и постоянно смотрит на диван в гостиной, - преувеличено небрежно добавила она, не отводя глаз от глаз Регины. Эдж вздохнула. Вышло это как-то обреченно, словно она, наконец, смирилась с мыслью, долго терзавшей ее. Потом медленно втянула воздух носом и снова выдохнула, заглядывая в светлые глаза Эшли. - Я скучаю по ней, - неожиданно даже для самой себя произнесла она и криво улыбнулась. – Это необычно, но я уже скучаю...