Жизнь за объективом

Регина приветливо улыбнулась молодой паре и протерла столик от разлитого только что пива. Она видела, как парень минуту назад потянулся к своей девушке за поцелуем и задел локтем бокал, проливая его содержимое. Раньше подобная неосторожность ее раздражала, да и в целом такое открытое проявление чувств на людях считала неуместным, но сейчас улыбка непроизвольно появилась на губах, и Регина не пыталась убрать ее. Почему-то с недавних пор нежные чувства молодых пар стали казаться ей милыми. Хотя определение «милые» она старалась не употреблять даже в мыслях. Старая привычка видеть мир однотонным и жестким уходила неохотно. - Простите нас, - паренек неловко ухватился за запястье своей подруги и виновато улыбнулся Регине. - Ничего, - хмыкнула она в ответ. – Еще что-то принести? - Нет, спасибо. Думаю, уже хватит, - виноватая улыбка, словно приклеилась к его губам. - Хорошо. Тогда, хорошего вечера. Регина в последний раз прошлась тряпкой по краям стола, убирая оставшиеся капли пива, и двинулась в сторону барной стойки, стараясь не смотреть по сторонам. Спина уже с час ныла, а правый бок отдавал тупой болью от непривычно долгой работы, поэтому сейчас Регина намеревалась отдохнуть. Ее смена завершается через двадцать минут. - Эй, Барт, - окликнула она рослого мужчину, начищающего коктейльные бокалы, - у меня почти все. Я выйду на улицу? Барт повесил очередной бокал на держатель и посмотрел на часы, висящие у него за спиной. - Твоя смена заканчивается только через двадцать минут, - наставительно уточнил он. - Знаю, но… - Но я уже на месте и готова мельтешить перед глазами не трезвых полуночников! Регина с Бартом синхронно обернулись на дверь в служебные помещения, где, поправляя форменную рубашку, стояла улыбающаяся Лиз – сменщица Регины. - Хотя для них уже слишком рано, - добавила девушка с меньшим энтузиазмом и демонстративно зевнула. - А я думала, тебе нравится разгонять этих гуляк по такси, - усмехнулась Эдж и получила в ответ высунутый язык Лиз. Уперев руки в стойку, Регина снова посмотрела на своего работодателя и бармена по совместительству: - Я пойду, да? - Катись отсюда, пока я не передумал, - пробасил Барт, возвращаясь к процессу натирания бокалов до идеального блеска и скрипа. Искушать судьбу и не менее уставшего, чем она, хозяина бара Регина не стала, поэтому стремительно скрылась за дверью, ведущей в раздевалки, склады и, что больше всего ее интересовало, выход на улицу. Не потрудившись надеть куртку поверх черной рубашки с вышитым на нагрудном кармане названием бара, Регина открыла тяжелую, железную дверь и оказалась на заднем дворике заведения. Свежий, утренний воздух остудил нагретую душным помещением кожу лица, и Эдж, встряхнув пару раз плечами и размяв шею, опустилась спиной на холодную стену возле двери, немного расслабляясь. Ночь выдалась трудной. К самой работе она привыкла, но после месяца вылеживания на кровати и диване с книжкой в руках, сейчас войти в напряженный темп жизни оказалось сложнее, чем казалось до этого. Все же опасения Эммы касательно ее здоровья были не напрасны, хоть Регина и не думала, что что-то может пойти не так. - …Я могу и сам вести машину! - Да-да, особенно после трех часов в баре, и неизвестно какого количества спиртного. Регина посмотрела в сторону уже знакомой парочки, спорящей возле машины. Девушка целеустремленно отбирала у парня ключи от машины, когда тот всем видом показывал, что в состоянии не только сесть за руль, но и горы свернуть, если потребуется. Безуспешно показывал, конечно, потому что не прекращающиеся пошатывания тела из стороны в сторону не убеждали девушку в способностях парня. В итоге, видимо уже умудренная опытом подобных ситуаций, девушка просто запечатала рот горе водителя поцелуем и, воспользовавшись его заминкой, все же отобрала ключи и победной походкой направилась в сторону стоянки такси. Регина, смеясь про себя, покачала головой, наблюдая за этой картиной, вспоминая, как Эмма уговаривала ее принять лечение и не делать необдуманных поступков. Что-то схожее в этом есть. Видеть такие отношения людей для Регины, словно нечто нереальное. Несомненно, все радости начинающихся или еще молодых отношений были ей знакомы, но сама она подобного сторонилась и обитала в тех слоях общества, где такое редкость. Но этот город изменил ее. Люди, что стали ей близки, пусть она и старательно отгораживалась от этого, изменили ее. Старые привычки крепко удерживают прежнюю браваду, но сдают позиции, когда Регина, видя влюбленных, вспоминает Эмму. Конечно, каждый раз, когда это происходит, она одергивает себя, но отрицать то, что белокурый «ангел» вызывает в ней не только чувство благодарности - несомненно, глупо и бессмысленно. С момента их первых объятий на крыше дома Эммы, мысли о возможности развития их взаимоотношений в более интимном плане стали частыми гостями в голове женщины. Причем, чем сильнее она старалась это отрицать, тем настойчивей они становились. Время, проведенное в постели Клэр, та попытка вернуть прежний контроль над чувствами, как нельзя лучше доказало тщетность отрицания неких чувств к Эмме. И это было проблемой по многим причинам. Но то, что в жизни Эдж появилось хоть что-то светлое и яркое, помогало ей смотреть в будущее, подняв голову, не пряча глаза, за линзой фотоаппарата, как было всегда. А главное, впервые допустить мысль о том, что она способна это принять.

* * *

Кладбище в родном городе Регины. Около одиннадцати лет назад. Автобус дернулся, противно скрепя тормозами, и остановился, переполошив несколько пугливых голубей, сорвавшихся с массивного забора, окружающего старенькое кладбище. Водитель, не глядя, повернул рычаг, открывая створки дверей, выпуская немногочисленных пассажиров из душного, пропахшего бензином салона. Регина подхватила с соседнего сидения рюкзак и двинулась к выходу, не желая ждать, когда задумавшиеся в долгой поездке люди начнут живее освобождать проход. Молча она протиснулась меж двух тучных женщин, после чего со вздохом спрыгнула с высоких ступеней автобуса и с наслаждением подставила лицо еще прохладному ветерку, несущему с собой легкий запах зацветающих деревьев. Она давно не была в этом месте. С того самого дня, когда крепкие руки дяди оттащили ее, стоящую на коленях, от еще открытой могилы родителей, Регина не имела возможности навестить кладбище в родном городке. Хотя и желание вырваться сюда тоже не разгоралось настолько сильно, чтобы действительно желать приехать. Она опасалась возвращаться. Регина часто думала о родителях. Не могла не думать. Не забывала о том, что оставила здесь, в этой земле, отходящей от зимних морозов, помнила боль. Каждый мельчайший кусочек души ныл от тоски и страдал в агонии памяти. Но слез давно не стало. Только иногда, когда в сон пробираются воспоминания, тягуче обволакивая сознание горем, девушка распахивает глаза, чувствуя соленую влагу на щеках. Но при свете дня, даже в самых тяжелых мыслях, Регина разучилась плакать. За два года жизни с дядей она приучила себя не плакать, прятать все, что может сделать ее слабее, как можно глубже внутрь себя и не показывать никому. В итоге мир превратился в серый, похожий на туман: густой и глухой. Регина стала равнодушна к нему, понимая, что является его пленницей, покорно ожидающей возможности встретиться с самыми дорогими людьми. Вместе со слезами ушли все краски, что когда-то били в карие глаза, почти ослепляя, давая надежду, что однажды она станет частью чего-то столь же яркого. Вместе с запрятанными эмоциями ушла возможность видеть эти краски. Именно поэтому она сейчас здесь. Закинув рюкзак на оба плеча, Регина отошла от автобуса и окинула взглядом двух женщин, которые мешали ей пройти к выходу, и прищурила глаз, слыша разгорающийся спор и ругань. Надеясь, что эти дамочки не последуют тем же путем, что и она, Регина направилась к калитке, ведущей к переплетению множества дорожек кладбища. Она слабо помнила точное место, где находится могила родителей. Будучи здесь в первый раз, девушка почти не смотрела по сторонам, не отводя взгляда от гладкой, поблескивающей поверхности гроба. Кладбище было тихим и безлюдным. Даже работников не было видно, что в какой-то степени радовало. Поплутав с десяток минут, Регина все же увидела знакомое дерево, раскинувшее широкие, густые ветви над несколькими могилами, и чуть замедлила шаг, приближаясь к нему. - Я снова дома, - прикрыв глаза, сказала она высокому камню с красиво выгравированными именами родителей. – Здравствуй, папочка… мама… Регина поджала губы, опуская голову и стараясь дышать ровнее. Когда она ехала сюда, не было никакой конкретной цели. Просто хотелось увидеть напоследок могилу родителей, перед тем, как уехать, как можно дальше, и не возвращаться больше никогда. Она хотела убедиться, что даже это место не вернет ей краски мира, убедиться, что она действительно умерла изнутри. Так и оказалось. Она смотрит на серый камень, внимательно вчитывается в имена тех, кто был смыслом ее жизни, и не чувствует всплеска эмоций. Тоска сжимает сердце, боль забирает дыхание, заставляя почти задыхаться, но все это такое же серое и рассыпчатое, как туман. Регина стянула одну лямку с плеча и, вытащив фотоаппарат, откинула рюкзак на траву. - Я до сих пор не совсем понимаю, что ты имел в виду, когда говорил мне о предназначении фотографий, папа. На самом деле, я даже не вижу в этом смысла. Регина выудила из кармана джинс пленку и заправила ее в фотоаппарат. Дождавшись характерного щелчка затвора, она вновь посмотрела на надгробие. - Но я верю, что ты говорил правду. Верю, что однажды смогу собрать из всего этого счастье и для себя. Я просто верю, папочка, - она криво улыбнулась, пожимая плечами, – ничего другого мне не остается, потому что моя жизнь похожа на блуждание в темноте. Регина поднесла фотоаппарат к лицу и поймала в видоискатель надгробие. - По эту сторону объектива все кажется иным, - нащупав пальцем кнопку, произнесла она. – И я надеюсь, что когда-нибудь бесконечный серый цвет уйдет. Палец нажал на кнопку, и тихий щелчок оповестил о сделанной фотографии. Постояв еще пару секунд неподвижно, Регина медленно опустила руки, поглаживая края пластмассового корпуса. - Может где-то там, в большом мире, я найду что-то светлое, - она присела на корточки и приложила ладони к влажной земле, - что-то искреннее, как ты и хотел, папа.

* * *

Наше время. Поспав около трех часов, Регина провела целый день на ногах, посещая самые злачные места Сенчури-Сити. Получив от Селтона несколько имен парней, которые могут быть ей полезны, она смогла встретиться, не без сложностей, только с некоторыми, но этого, в итоге, оказалось достаточно. Мальчишки, прожившие всю жизнь на улицах и приютах, знали каждый закоулок своего города, могли поименно назвать людей, ходящих в нем на темной стороне закона. Приложив весь опыт, полученный за годы не намного лучшей жизни, чем у этих мальцов, Регине все же удалось заручиться их поддержкой и получить знания, способные в кратчайшие сроки найти Блэйка. По крайней мере, она на это надеялась. А теперь, пряча замершие руки в карманы, она стояла возле подъезда Эммы, убеждая себя, что щемящее чувство в груди – просто результат усталости и нервотрепки прошедшего дня, а не волнения от неуемного желания увидеть девушку. Весь день она провела, стараясь держать себя в руках, когда подозрительные и не доверяющие даже собственной тени подростки увиливали от ее вопросов, не желая лезть туда, где им быть точно не хочется. И только мысли об Эмме способствовали выдержке. Она хотела найти Блэйка, найти самостоятельно, насколько это возможно, и убедиться в том, что он сгниет в тюрьме: за то, что ощупал ее ножом изнутри, и посмел прикоснуться к Эмме. Но для этого нужно вести себя правильно, иначе все закончится так же, как было у Эшли – тупиком. Каждый раз, когда в мыслях всплывал последний разговор со старшей Вайт, то, что она без слов рассказала о прошлом Эммы, Регине хотелось рычать. Она вымоталась эмоционально и под вечер, несмотря на цепляющееся за привычные защитные стены сознание, пришла к дому Эммы. Просто, чтобы увидеть. Ей необходимо знать, что с девушкой все в порядке, убедиться лично, а не довольствоваться словами Эшли. Хотя прекрасно понимала, что причина, по которой она топчет небольшой пятачок перед подъездом Эммы – желание хоть на несколько минут вернуть то спокойствие, к которому привыкла в присутствии девушки. Она привязалась к ней и это пугало, но привычное стремление защищаться стало работать в странном для нее направлении. Вместо того, чтобы бежать от новых чувств, Регина приближалась к ним, нехотя понимая, что только так беспокойство в груди стихнет. - Не могу сказать, что не рада, но я удивлена. Регина оторвала взгляд от асфальта и встретилась с растерянным зеленым взглядом. Приподняв уголок губ, она пожала плечами, не имея сил скрывать радости от вида неловкости, написанной на лице Эммы. Они на равных условиях, а это придает уверенности. - Привет. - Привет, - махнула рукой Вайт и закусила губу, не зная, что говорить и как реагировать на неожиданное появление Регины здесь. Эдж переступила с ноги на ногу, размышляя, как быть дальше. Она просто хотела увидеть Эмму, не планируя ничего конкретно, и теперь ситуация казалась крайне глупой. Но когда не работает что-то новое, можно обратиться к старому и проверенному. - Не возражаешь, если я поднимусь на крышу? – наклонившись немного вперед, спросила она, надеясь, что девушка не удержится и присоединится. - Гм, нет. Конечно, нет! Эмма засияла, и Регина едва успела сдержать широкую ухмылку. По всей видимости, то место так же памятно для девушки, как и для самой Регины. Неожиданное замечание, но весьма и весьма приятное. - Тогда веди. – Регина указала на дверь и, дождавшись, когда Эмма пройдет вперед, отдышалась. Видеть неподдельную радость в зелени глаз Эммы одновременно приятно и тяжело. Простое понимание, что девушка скучала не меньше нее, врезается глубже, чем страх снова испытать боль. И чем больше свободы Регина давала своим эмоциям, тем отчетливей вырисовывались желания и намерения в отношении Эммы. То, что девушка предпочитает мужчин, Эдж не волновало, никогда не волновало, но непознанной стороной оказалось не просто желание удачно провести вечер-ночь, а нечто большее, похожее на то, что она видела сегодня в баре между молодой парой. Что-то более продолжительное и важное, что-то, что не могли предоставить ей безликие девушки, делившие с ней постель в «прошлой» жизни. Что-то светлое и яркое.