Это не любовь

      Поттеру хватило нескольких дней, чтобы осознать всю серьезность этой угрозы.       Воистину — злобный, мстительный призрак, преследующий буквально повсюду, но остающийся невидимым для всех остальных — более изощренную пытку придумать трудно.       Раньше он даже не задумывался, сколько вокруг отражающих поверхностей — зеркала, витрины, жидкости, столовые приборы, экран компьютера, даже глаза собеседника!       Плюс был в том, что Реддл появлялся лишь тогда, когда где-либо появлялось отражение Поттера. Но этот плюс был единственным, а вот минусы…

***

      — Зачем ты это делаешь? — к концу второй недели этого вынужденного соседства Поттер уже даже злиться не мог.       — Потому что могу, — с каким-то мрачным удовлетворением протянул Реддл. — Могу свести тебя с ума, заставить почувствовать все, что чувствовал я, превратить твою жизнь в ад!       — За что?       — За что? Ты убил меня!       Поттер устало прислонился спиной к стене коридора.       — Не сочти за занудство, но технически та Авада была твоя.       — Взываешь к моей совести? — Реддл насмешливо сощурился.       — Просто пытаюсь понять, — Поттер посмотрел на него изучающе. — Ты столько времени пытался уничтожить меня… С упорством, достойным лучшего применения, надо заметить. И даже теперь, после смерти, не оставляешь в покое… Ты действительно хочешь забрать меня с собой? Хочешь, чтобы я умер?       В темных глазах Реддла замерцали опасные алые искры.       — А сам как думаешь? — прошипел он, приблизившись вплотную к поверхности зеркала. — Да, Поттер, я хочу, чтобы ты мучился! Чтобы не мог спокойно жить! Я мечтаю увидеть, как ты сдохнешь!       На несколько мгновений в прихожей повисла звенящая тишина. Поттер пристально вглядывался в искаженное гневом бледное лицо, а затем вдруг пожал плечами.       — Ладно, — как-то буднично сказал он и прошел в спальню к высокому платяному шкафу. — Раз ты так этого хочешь… — он открыл дверцу.       — О чем это ты? — ехидно поинтересовался Реддл из небольшого зеркала на внутренней стороне.       — Считай, я сегодня подрабатываю джином, — спокойно отозвался Поттер, роясь в коробках на верхней полке. — Исполняю желания мертвых Темных Лордов. Выборочно. О! — он наконец нашел то, что искал — узкий, длинный футляр, покрытый приличным слоем пыли.       Знакомая с детства волшебная палочка из остролиста скользнула в руку, отдавшись где-то внутри привычным теплом.       — Что ты делаешь? — сквозь насмешливую маску Реддла проступила настороженность.       — Как что? — Поттер провел кончиками пальцев по гладкому дереву. — Исполняю твое желание. Ты же вроде хотел, чтобы я умер?       Реддл недоверчиво глянул на палочку в его руке, а потом скривился.       — Ты блефуешь.       — Да ну? Я тебя слишком хорошо знаю. Ты не оставишь меня в покое, пока не получишь то, что хочешь. А значит, рано или поздно это все равно случится, так к чему откладывать? — и он, глядя прямо в глаза Реддлу, медленно приставил кончик палочки к своему виску.       — Что, так легко сдашься, даже не попытавшись избавиться от меня? — презрительно протянул Реддл, но в глазах его мелькнула тревога.       — О, я пытался, — заверил его Поттер. — Я пытался игнорировать тебя, пытался избегать отражений, даже наведался в Хогвартс и два часа пытал портрет Дамблдора, если помнишь!       — Да, это было довольно забавное зрелище, — фыркнул Реддл.       — Обхохочешься. Но, поскольку старик не знает, каким образом тебе удается преследовать меня, или просто не хочет говорить, то особого выбора у меня нет. И, если честно, нет желания его искать… Так что, похоже, мне пора, — пальцы крепче сжали рукоятку палочки. — Авада Кеда…       — Стой! — неожиданно рявкнул Реддл, ударив ладонями по зеркалу.       Поттер замолчал на полуслове, медленно опустил подрагивающую от напряжения руку и выразительно поднял бровь.       — Я так и знал, — негромко сказал он. — Ты лжешь. Ты не хочешь моей смерти. Ты сам не знаешь, почему все еще существуешь, пусть и в качестве отражения, но боишься, что если меня не станет, ты исчезнешь вместе со мной… А ты не хочешь исчезать…       — Чушь! — Реддл с досадой скрипнул зубами.       — Неужели? — Поттер невесело усмехнулся. — Да ладно тебе, Том. Ты же никогда не лгал мне. Один из немногих, кстати. Ты мучаешь меня не из мести, тебе просто одиноко, скучно и не с кем поговорить… но, знаешь, что? Я не собираюсь развлекать тебя в твоем посмертии. Так что катись в ад!       И он с силой захлопнул дверцу шкафа, одновременно закрыв глаза.

***

      Всю следующую неделю Поттер тренировал собственную выдержку, а заодно вносил решительные изменения в свой быт.       Все зеркала в доме были безжалостно сняты и засунуты в темный угол, на всех без исключения окнах появились плотные занавески, все блестящие, глянцевые и гладкие предметы исчезли из обихода, металлические ложки, ножи и вилки сменились пластиковыми, а на улицу Поттер теперь выходил исключительно с плеером и наушниками.       Конечно, он продолжал видеть отражение Реддла в витринах магазинов, лужах под ногами, окнах общественного транспорта и так далее, но звучащая в наушниках музыка успешно заглушала его голос, что уже само по себе было огромным достижением.       Впрочем, избегать призрак везде и повсюду оказалось все равно невозможно, но в таких случаях Поттер упорно прикидывался глухим и делал вид, что не слышит шипящего, раздраженного голоса, доносящегося из картонного стаканчика с кофе, большого зеркала в университетском гардеробе или железных линеек в мастерской архитектора.       И все бы ничего, если бы не…       «И долго ты еще будешь прятаться?» — собственный внутренний голос предательски прорезался уже к концу недели.       — Пока он не исчезнет, — отрезал Поттер, вяло ковыряя вилкой давно остывший ужин.       «А если он никогда не исчезнет? Ты не думал, что он снова появился в твоей жизни не просто так?»       — Конечно, не просто так! Он хочет, чтобы я свихнулся!       «Разве? Или ты просто единственный, с кем он может разговаривать?»       — Да плевать мне, что он может, а чего нет! — Поттер раздраженно бросил вилку на стол. — Он пол жизни пытался меня убить! Из-за него я остался один!       «Как и он. Только ты можешь общаться с другими людьми, а он нет.»       — И что? Я его пожалеть, что ли, должен? Ах, бедный-несчастный призрак серийного маньяка-убийцы! Застрял в зазеркальном посмертии совсем один, печальный и всеми покинутый в глубоком эмоциональном кризисе! О, нет, постой… У него не может быть никакого кризиса, потому что он — суть есть абсолютно безэмоциональная сволочь!       «Ну да, разумеется, ты ведь так хорошо его знаешь»…       — Знаю! Он преследует меня с тех пор, как мне было полтора года!       «Правда? И что заставило его стать тем самым маньяком-убийцей? Для чего он хотел захватить власть? Как убедил весь цвет магической Британии пойти за нищим полукровкой из приюта? Какой у него любимый цвет?»       — Прекрати! — разозлился Поттер. — Не знаю я, какой у него любимый цвет, и знать не хочу!       Тишина.       — Эй, ты где?       Внутренний молчал.       — Наконец-то, — удовлетворенно буркнул Поттер, снова взяв вилку и с силой проткнул лежавший на тарелке ломтик картофеля.       На стене негромко тикали часы. Минута. Вторая. Третья…       Поттер скрипнул зубами и, решительно обернувшись к окну, отдернул занавеску.       — Какой у тебя любимый цвет? — быстро спросил он прежде, чем Реддл успел что-то сказать.       — Чего? — тот откровенно растерялся.       — Ничего, — раздражение нахлынуло с новой силой.       Занавеска вернулась на место, а Поттер, проклиная, на чем свет стоит, и Волдеморта, и собственные дурные мысли, пошел спать.

***

      — Серый.       — Что? — Поттер, рассеянно записывающий за профессором невероятно скучную лекцию по истории, вздрогнул, услышав знакомый голос.       — А? — сидевшая рядом однокурсница обернулась, и он увидел в ее руке небольшое зеркальце.       — Убери, — почти прошипел Поттер, глянув на злополучную стекляшку с такой ненавистью, что та чудом не раскололась.       Однокурсница недоуменно вскинула брови.       — Что убрать?       — Зеркало, — процедил он, прикрыв глаза, чтобы не видеть ухмыляющуюся физиономию Реддла. — Убери, пожалуйста.       — Гарри, ты в порядке? — девушка посмотрела на него с беспокойством.       — Нет, не в порядке. У меня спектрофобия.       — Спектро… что?       — Боязнь зеркал! — не сдержавшись, рявкнул Поттер. — Видеть их не могу! От одной мысли трясет!       Однокурсница растерянно захлопала недокрашенными ресницами, а профессор, отвлекшись от лекции, устремил на них недовольный взгляд.       — Мистер Поттер, мы вам не мешаем? Я понимаю, вы, видимо, настолько хорошо знаете мой предмет, что вам скучно меня слушать. Может быть, в таком случае, вы расскажете нам, в каком году был казнен лорд-канцлер Томас Мор?       — Э-э… — Поттер потер лоб, мысленно матеря Реддла с его выходками. — Кажется, в…       — Тысяча пятьсот тридцать пятом, — внезапно донеслось из зеркальца, которое отвлекшаяся на профессора соседка все еще держала в руке.       — В тысяча пятьсот тридцать пятом, — машинально повторил Поттер и тут же прикусил язык.       «Ведь, наверняка, врет, зараза!»       Однако, судя по нахмуренным бровям профессора, ответ был верным.       — Допустим… А подробнее?       — Семнадцатого апреля тысяча пятьсот тридцать четвертого года был заключён в Тауэр, признан виновным в соответствии с «Актом об измене» и шестого июля тысяча пятьсот тридцать пятого года обезглавлен на Тауэр-Хилл по приказу Генриха Восьмого, — снисходительно подсказал Реддл. — За верность католицизму Мор был канонизирован Римско-католической церковью и причислен к лику святых папой Пием Шестым в тысяча девятьсот тридцать пятом году…

***

      — Откуда ты все это знаешь? — спросил Поттер уже вечером, посмотрев в кухонное окно. — Это же маггловская история…       — А ты забыл, где я вырос? — Реддл говорил по обыкновению холодно, но в глазах его при виде Гарри загорелись какие-то странные искорки. — И вообще, чем я, по-твоему, занимался с сорок пятого по семьдесят второй?       — Ну… путешествовал…       — Я не просто путешествовал. Я изучал мир. И его историю, в том числе, и магическую, и маггловскую.       — Ладно, и зачем ты помог мне? — Поттер прищурился. — Только не говори, что по доброте душевной!       — Хорошая шутка, — язвительно заметил Реддл. — Нет, я помог тебе не поэтому.       — А, — догадался Гарри. — Тебе надоело одиночество, и ты решил, что если сделаешь что-то хорошее, я снова стану с тобой разговаривать?       — Кажется, это сработало, — ухмыльнулось отражение.       Поттер с досадой скрипнул зубами и схватился за занавеску.       — Подожди! — из голоса Реддла внезапно исчезло ехидство.       — Что еще? — Поттер глянул на него исподлобья.       — Я… — было видно, что каждое слово дается ему с трудом. — Я больше так не могу… Это одиночество сводит меня с ума…       — Да ты что, правда? — Гарри ощутил мрачное удовлетворение. — Кажется, именно это ты собирался сделать со мной? Еще немного и я поверю в карму!       — Издеваешься? — зло прошипел Реддл, сверкнув глазами.       — Хм, дай-ка подумать… — Поттер притворно задумался, а потом посмотрел на него в упор. — Да!       Реддл слегка приподнял подбородок, сцепив руки за спиной.       — Очень благородно.       Где-то внутри поднялась горячая волна злости, замешанная на невесть откуда взявшемся чувстве вины.       — Да пошел ты!       Поттер с силой задернул штору и вышел с кухни, громко хлопнув дверью.       — Он мне еще о благородстве рассказывать будет!       «А ведь он в чем-то прав», — задумчиво протянул внутренний.       — Заткнись.       «Нет, правда. Ты снова победил, а он оказался в ловушке и полностью зависит от тебя»…       — Я не хочу, чтобы он от меня зависел! Я хочу, чтобы он оставил меня в покое!       «Думаешь, если бы он мог, он бы все еще торчал в твоем зеркале? Очевидно, все это — его наказание».       — И почему, интересно, наказание его, а мучаюсь, в итоге, я? — буркнул Поттер, уже падая на кровать в спальне.