Будущее, в которое он не верил
9 мая 2021 г., 22:08
Примечания:
854 год.
Целый свет затаил дыхание в ожидании перемен. Всюду говорили о близком окончании войны Марли со Средневосточным Альянсом, и неверные слухи скоро обещали превратиться в очевидные факты.
Микаса понимала, что на Парадиз приехала, скорее всего, в последний раз. Несмотря на это, очередной визит мало отличался от предыдущих. Встреча в порту, тесные рукопожатия и разговоры, в которые ее посвящали мало, а смыслила еще меньше. Наконец, возвращение в тихий гостевой домик, что обычно занимала.
И едва коснулась ручки знакомой двери — та легко поддалась: не заперто, хотя ключ получила только что. Микаса приоткрыла створку, осторожно заглянув, что-то завидела в полутьме и только потом зашла внутрь, бесшумно затворив дверь.
Эрен уже был здесь; пришел никем не замеченный, будто имел ключи от всех замков, долго-долго ждал и уснул.
Она сняла шляпу и пальто, повесила на крючок. Поставила на пол возле окна чемодан, легкий даже для нее.
Микаса была дома.
Она осторожно подошла к кровати, села на самый край. Ей не хотелось будить Эрена, но ничего другого не оставалось. Микаса тихо позвала его и тронула за плечо.
Эрен тоже не хотел просыпаться. Она заметила, как сильно отросли его волосы с ее прошлого приезда. Еще тогда Микаса предлагала постричь его, потому что умела и это, и умела хорошо, и Эрен даже согласился. Но сделать это они так и не успели, позабыв в общей суматохе.
— Я не видела тебя в порту, — обронила Микаса вполголоса. Ее темные глаза не выражали вопроса, он читался в складках в уголках губ, тревожно бледных, и по тому, как рука задержалась на чужом плече, крепко сжав его и тут же отпустив, словно обжегшись.
— Меня там не было, — не глядя на нее, ответил Эрен, когда поднялся и тоже сел. Микаса привыкла: объяснять себя Эрен никому не любил. Пусть.
Потом они еще долго сидели рядом, близко-близко, так больше ничего друг другу и не сказав. Микаса как раз собиралась спросить что-нибудь еще, но Эрен ее опередил.
— Ты устала с дороги. Поговорим завтра.
Он так бы и ушел, но, пусть не сразу, Микаса успела вскочить с места и взять Эрена за рукав.
— Не уходи.
И хотела сказать совсем не это, но было уже поздно.
— Ты ведь пришел сюда не просто так.
Она уже думала, что теперь Эрен все-таки уйдет, но он остался. Вновь повернулся к ней и вдруг спросил:
— Микаса, почему ты продолжаешь возвращаться?
На этот вопрос не было простого ответа. Ей хватило сил лишь на то, чтобы не отвести глаза.
— Надеешься, нас еще можно спасти? Считаешь это место вторым домом?
Что бы Микаса ни ответила, все будет неправильно, не то, что нужно. Она не могла ничего сделать для Эрена и других ребят, но все равно продолжала возвращаться. Почему?
Она молчит. Эрен подходит ближе и смотрит внимательно, будто уверен: Микаса что-то утаила от него.
— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала. Но сначала обещай.
За этим Эрен приходил? Но что она могла выполнить, если все равно сюда больше не приедет?
— Я не могу обещать того, о чем не знаю, Эрен, — качает Микаса головой.
— Просто выслушай.
Он опасливо прячет взгляд, и Микаса подводит его к кровати, усаживая обратно. Они вернулись к тому, с чего начали, только теперь у нее в груди тяжело билось одинокое «почему?».
— Что я должна сделать?
Эрен кажется спокойным, но она помнит, куда смотреть. Тот вцепился жесткими пальцами в простыню, ногти царапают по накрахмаленной ткани. Эрен не может без опоры, ему нужно за что-нибудь держаться. На Микасу он даже не смотрит.
— В этот раз не уезжай. Останься на Парадизе. С Хисторией.
Она поняла слишком много и очень быстро. Это напугало ее даже сильнее, чем тó, что она сумела так легко угадать.
— Эрен, что ты собираешься?..
— То, что должен.
Вот и все, и больше ничего не скажет. Но было и не нужно. Микаса все равно могла ответить только одно. Слова сами сорвались с языка, но казались фальшивыми, ненастоящими. Будто заученная молитва, в силу которой она не верила никогда.
— Я не могу оставить Хизуру и бросить свой народ. Это мой дом. Я не могу, Эрен.
* * *
На следующее утро Микаса побывала всюду, где могли находиться военные. Обошла всех ребят, кого успела узнать хорошо, и других, с кем знакомство так и не свела. Со вчерашнего дня Эрена никто не видел. Похоже, это она была последней, кто разговаривал с ним. Мало кто удивился пропаже: он часто уходил куда-нибудь вот так, без причины, никого не предупредив, а потом как ни в чем не бывало появлялся снова, так же загадочно и внезапно. Побывала и в охотничьем домике, что они вместе обнаружили год назад; может, больше. Знала, что Эрен часто бывал там, с ней и без нее, — но не в этот раз. Наконец, Микаса вернулась в город. Там она отыскала Армина: его встретить, в отличие от Эрена, оказалось легко. Выслушав ее — всего Микаса, конечно, рассказывать не стала, — Армин почти не думал. — Есть еще одно место, где бывает Эрен. Я покажу.* * *
Солнце клонилось к закату в безлюдной Шиганшине. Эрен не помнил, сколько времени провел здесь, возле руин своего старого дома. Был он здесь с самого утра? Со вчерашнего вечера? Приехал только что? Время — забавная штука. То оно не течет совсем, то бежит вперед, а Эрен только догоняет; то время скачет туда-сюда, и попробуй разбери, что к чему и какой сегодня день и час. Дом как дом. То, что от него осталось. Иссохшие балки, всмятку кирпичи и обломки сухого камня — все давным-давно поросло травой. То, что некогда было горой мусора и хлама, превратилось в подобие зеленого холма — погребального кургана. Время всегда брало свое. Знакомые шаги Эрен услышал издалека. Когда они приблизились, спросил, не обернувшись: — Как ты меня нашла? — Мне помогли. Микаса остановилась чуть сзади, не дойдя до него полшага. Стоит, наверное, и смотрит, но видит совсем не то же самое, что и он. «Предатель», — думает Эрен про «помощника» Микасы, но почему-то совсем не злится. Его гнев выкипел вчера. — Это твой дом? — спросила вдруг Микаса. Он никогда не показывал ей это место, но, должно быть, упоминал хотя бы раз. — Был им. Когда-то. Наконец она преодолела эти полшага, что разделяли их, и опустилась на землю — Эрен и сам сидел, прислонившись спиной к стене того, что когда-то было соседним домом. Коленями — в пыль и грязь, на осколки камней и битого стекла. — Микаса, не нужно, — и хотел остановить, но бесполезно. Она положила руку ему на плечо и сжала. Наверное, он слишком устал, чтобы спорить, тем более с Микасой. — Эрен, выслушай меня. Кажется, он ждал этих слов уже давно; может быть, всю жизнь. Чтобы кто-нибудь пришел и сказал, что ему выполнить и как поступить. Все решил, сделал выбор за него. — Когда на востоке закончится война, я приеду в Марли. Они сами, члены разведки, не так давно ездили туда, инкогнито. Вернулись ни с чем. Казалось, что бы ни делали, как ни старались, время было не обмануть. Оно всегда брало свое. А Микаса продолжала говорить. — Если окажешься там, отыщи меня. Эрен понял слишком много и очень быстро. Это напугало его даже сильнее, чем тó, что он сумел так легко угадать. Он не спрашивает, как найдет ее в Марли. Все это Эрен уже видел — что произойдет с ним и Микасой. Будущее, в которое он не верил. Мир, о котором они еще не знали. Решение, принять которое не мог себя заставить. Пока не мог. Тогда, на церемонии награждения героев Шиганшины четыре года назад, время для него смешалось. Оно перестало литься сильной рекой, но омывало теперь, точно воды огромного равнодушного океана. Будущее стало прошлым. И настоящим. А иногда все случалось одновременно. — Спасаешь мир? — тихо спрашивает он. Время всегда брало свое. — Семью, родной дом? Эрен помнил, как Микаса посмотрела на него вчера. Не отпрянула от ужаса, будто узрела кошмар наяву, и ушел он тогда совсем не поэтому. Это он испугался, ведь увидел в ее взгляде совсем не то, что ожидал. Наверное, чудовища и не умели бояться друг друга. Так все и должно было сложиться с самого начала. Микаса отвечает почти сразу. Ей не нужно думать над ответом. Она не обращает внимания на свои израненные колени — только на его уязвимый и открытый, точно свежая рана, взгляд. — Да, — произносит она с невесомой, печальной улыбкой. Ладонь, мягкая и нежная, пусть и холодная, — на его щеке. — Спасаю. Добровольцы привозят с собой не только надежду на мир, но и много другого. Чего у жителей Парадиза никогда раньше не было. Заморская еда, вкуснее которой Саша не ела ничего: по щекам у нее всякий раз льются настоящие слезы. Книжки — для Армина: его теперь днем с огнем не сыщешь, особенно в дождь, все сидит за желтыми страницами да читает. Атласы и карты, а еще игрушки и пистолеты — для Ханджи, у которой от всякой безделицы кругом голова. Чай — для Леви, что так и не смог полюбить этот их марлийский кофе. Каждый нашел себе вещицу, занятие по душе или нового друга. А Эрен влюбился в принцессу. Полюбил задолго до того, как впервые встретил ее, а его — она.
