Сквозь Плоть и Магию: Наследие Короны

Элари медленно подняла взгляд, ощущая, как холодный страх сковывает ее тело подобно невидимым цепям. Просторный зал замка Кса́реса, с его древними колоннами, устремляющимися ввысь подобно заледеневшим исполинам, поглощал ее, делая еще меньше, еще незначительнее. Ее глаза метались от одной фигуры к другой: сначала задержались на блондине, лениво прислонившемся к высокой колонне с видом, будто все происходящее его не касалось, затем скользнули к темноволосому мужчине. Тот беседовал с сестрой так задумчиво и спокойно, будто на площади не произошло ничего необычного, будто она не сидит сейчас скованная магическими путами перед тремя верховными правителями Тетхоасо. Тяжелая тишина, как невидимый покров, окутывала зал, пока ее не разорвал глубокий, гулкий голос, отразившийся от каменных сводов: — Ты обладаешь поистине великой силой, — произнес темноволосый Хранитель, и его слова падали тяжелыми камнями, — и, что удивительно, тебе удалось оставаться в тени все эти годы. Кто тебя растил? Почему ты пряталась? Катгэ́нд возвышался над ней, и дело было не только в его росте. Его взгляд — тяжелый, пронизывающий — давил, подчеркивая непререкаемый авторитет. Элари молчала, намеренно избегая прямого взгляда в глаза Хранителя. Вместо этого она сосредоточилась на его рогах, завораживающих своей необычной формой. Две пары — большие, начинающиеся над острыми ушами и изгибающиеся к середине, и малые, растущие у висков, повторяющие изгиб старших братьев. Каждый рог был украшен тонкими цепочками с драгоценными камнями, напоминающими капли утренней росы, пойманные в паутину. «Какая огромная магическая сила должна быть в нем, — подумала Элари, — чтобы природа одарила его двумя парами рогов?» Она видела их и раньше, но никогда настолько близко, чтобы различить витиеватый узор металла украшений и игру света в камнях. Внезапное прикосновение к плечу вырвало ее из оцепенения. Ксаро́ра присела перед, заглядывая под густую челку, пытаясь поймать ускользающий взгляд девушки. В глазах Хранительницы светилась забота, которая казалась слишком естественной для этой неестественной ситуации. — Тебе нечего бояться, дитя, — голос Ксаро́ры вновь напомнил наставника, каждое слово которого будто выточено до безупречной формы и надумано настолько, что его искусственная педантичность вызывала раздражение. — Мы не причиним тебе вреда. Просто расскажи о своей жизни. Мы лишь хотим убедиться, что ты не связана с черной магией. Элари встретила лисий взгляд женщины с холодностью, которая была скорее защитой, чем вызовом. «Не причинят вреда?» — горькая усмешка едва не исказила ее лицо. Именно поэтому она сидит в центре зала с магическим ошейником, сдавливающим шею и блокирующим ее силы? Как удобно им так говорить, стоя по ту сторону власти. Она продолжала хранить молчание, выдерживая взгляд Ксаро́ры. В ее позе было упрямство, но любой наблюдатель увидел бы в ней скорее загнанного зверька, который в последнем отчаянном порыве храбрости огрызается на превосходящего противника, зная, что это его последний акт неповиновения. Ксаро́ра выпрямилась с еле слышным вздохом и отступила, вновь открывая девушке вид на двух других Хранителей. — Мне кажется, мы зря тратим время, — нарушил тишину светловолосый Хранитель, нетерпеливо взмахнув руками. — Девчонка ничего не скажет, причастна она к чему-то или нет. Посмотри на нее, Катгэ́нд, — он приблизился к старшему брату, в его движениях чувствовалась гибкость хищника. — Ты ничего не добьешься, сковывая ее и допрашивая. В огромном зале снова воцарилась мертвая тишина, но резала уши она сильнее любого грома. Элари сама нарушила ее, мягко цокнув языком — звук, родившийся, скорее, от напряжения, чем от решимости говорить. — Я не имею отношения к темной магии, — наконец произнесла она, и ее голос, хоть и тихий, прозвучал отчетливо в гулкой пустоте зала. — Никогда даже не пыталась изучать ее. — Тогда почему скрывалась? — вновь задал вопрос Катгэ́нд, и в его тоне сквозило не столько подозрение, сколько настойчивое любопытство. — Боялась... — слова давались ей тяжело, каждое признание вытягивало из неё каплю жизненной силы, утекающей с каждым звуком. — Я не такая, как все... — она запнулась, как если бы что-то острое кольнуло изнутри. — Я искала ответы, пыталась найти хоть что-то, — ее голос начал дрожать, поднимаясь к крику, — но не нашла ничего! Только обрывки в древних книгах: Три Великих Хранителя... Спасли... Отгородили... — она прикусила губу, и боль помогла ей вернуть контроль. — Но я не имею к вам никакого отношения. Я не из вашей семьи. Я просто... просто... Она отвернулась, позволяя длинным волосам создать завесу между ней и пронзительными взглядами Хранителей. Она погрузилась в себя, отгородившись от давящих стен, от тяжести чужих ожиданий, от собственного страха. В этот момент она была бесконечно одинока, как бывает одинок только тот, кто не знает своего происхождения и предназначения. — Я даже не знаю, кто я, — прошептала она наконец, и эти слова, тихие, как шелест осенних листьев, заключали в себе всю горечь ее существования. Катгэ́нд сделал почти незаметное движение рукой, и металлический обруч, сдавливавший шею Элари, раскрылся с щелчком, упав на мраморный пол с гулким звоном. Он не оставил следа ни на полу, ни на ее коже, как будто никогда и не существовал. — Достаточно, — произнес Хранитель с неожиданной мягкостью в голосе. — Сегодня ты переночуешь в замке, а с завтрашнего дня мы начнем твое обучение. Эти слова, подобно грому, поразили Элари. Она застыла, не в силах поверить услышанному. Каждая мышца ее тела окаменела, а разум отказывался принимать реальность происходящего. «Что?! Что он только что сказал? Это какой-то сон? Или изощренная шутка?» — мысли бешено кружились в ее голове, но слова предательски засели где-то в горле, отказываясь выпускать наружу бурю эмоций. Старший Хранитель лишь бросил короткий взгляд на служанку, которая точно материализовалась в зале, магическим образом узнав, что сейчас потребуется ее помощь. И в этом безмолвном жесте он передал ей ответственность за новую обитательницу замка. — Какое еще обучение? —наконец сорвалось с уст Элари прежде, чем она успела осознать. Эта ситуация казалась абсурдной, нереальной. Возможно, она просто заснула над очередным трактатом по травологии, и весь этот кошмар — лишь плод ее воспаленного воображения? — Хранители берут тебя под опеку, — сухо пояснил Катгэ́нд. — Мы научим тебя контролировать твои силы. С этими словами он развернулся и исчез за тяжелой резной дверью, оставив Элари в состоянии полного смятения. Опека? Хранители? Ее должны казнить или, по меньшей мере, отправить в темницу. Это точно было бредовым сном. Элари стояла, ошеломленная, не веря в происходящее, и только тишина зала подтверждала, что это — новая реальность, с которой ей предстоит столкнуться.

***

— Позвольте помочь вам раздеться? — Служанка поставила тяжелый серебряный подсвечник на письменный стол и с почтительным ожиданием взглянула на девушку. «Это был сон, точно сон», — снова пронеслось в голове Элари, но окружающая реальность упрямо отказывалась растворяться. — Нет, не нужно, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не выдавал внутреннего смятения. — Тогда доброй ночи, госпожа, — служанка поклонилась и тихо скрылась за массивной дверью. Элари осталась одна в просторной комнате, которая теперь стала ее временным пристанищем. Она стояла неподвижно, уставившись в одну точку на стене, с пустым, отсутствующим взглядом. Водоворот мыслей затягивал ее все глубже. Все началось с того разговора, с рассказа Фредрика о какой-то нелепой истории... А потом был тот взгляд. Взгляд, который до сих пор преследовал ее даже за закрытыми веками — обжигающий и одновременно ледяной, полный ужаса и отвращения. Она зарылась лицом в свои волосы, прижимая ладони к вискам, будто пытаясь удержать рассыпающиеся мысли. Она хотела спрятаться, свернуться в комок и исчезнуть из этого мира, где она внезапно стала центром внимания самих Хранителей. Резким движением Элари сорвала ленту, удерживавшую остатки растрепавшейся косы. Волосы, цвета волшебного леса, каскадом рассыпались по плечам, достигая середины бедра. Она стянула с себя тонкую белую рубашку и темные штаны, бросив их небрежной кучей в углу комнаты, и рухнула на мягкую постель, позволяя прохладе шелковых простыней обнять разгоряченное тело. «Это сон, всего лишь глупый сон, — продолжала она убеждать себя, зарываясь лицом в подушку. — Глупый-глупый сон...» Золотистые лучи утреннего солнца коснулись ее лица, подсвечивая бледную кожу и темные круги под глазами — немые свидетели беспокойной ночи. — Пора просыпаться, леди Элари. Скоро начнутся занятия. Голос служанки, вежливый, но настойчивый, выдернул девушку из объятий тревожного сна. Она с трудом разлепила веки, опухшие от невыплаканных слез, и окинула мутным взглядом пространство вокруг: светлые стены, деревянная кровать с тяжелым пологом, резная мебель древней работы... Это не ее дом. И это был не сон. Элари поморщилась от яркого света, беспощадно заливавшего комнату через высокие стрельчатые окна. Проклиная вселенную и всех богов, какие только существовали, она все же заставила себя подняться с мягких перин. —Господин Катгэ́нд приказал разбудить вас и подготовить к завтраку, — продолжала служанка, раскладывая уже чистые брюки и рубашку у комода. — Я помогу вам собраться. Девушка безропотно подчинилась, позволяя чужим рукам одевать себя, укладывать и заплетать непослушные волосы. Затем служанка проводила ее через лабиринт коридоров в просторный обеденный зал. Никаких долгих, ленивых пробуждений в родной постели, никакого утреннего чтения с чашкой любимого травяного чая. Все происходило слишком быстро, слишком резко, будто кто-то перелистывал страницы ее жизни, не давая вчитаться в текст. Завтрак проходил в напряженной атмосфере. За длинным дубовым столом собрались четверо: Элари заняла место в центре, напротив нее — взъерошенный Ксаре́с, явно не выспавшийся и безуспешно борющийся с зевотой. По обе стороны стола восседали Катгэ́нд и Ксаро́ра, неспешно вкушали еду. Их невозмутимое спокойствие и уверенные движения создавали ощущение, что присутствие чужака в их доме — ничуть не смущали хозяев. Элари не притронулась к еде — при одном взгляде на аппетитные блюда ее желудок сжимался в тугой узел. Она лишь молча пила ароматный травяной чай, украдкой наблюдая за Хранителями из-под опущенных ресниц. Кто бы мог подумать, что ей доведется завтракать в обществе этих трех? Эта мысль не вызывала ни трепета, ни восторга — лишь тень раздражения, отпечатавшуюся в напряженных линиях вокруг ее рта. — Сегодня моя сестра, — Катгэ́нд прервал мерный стук столовых приборов, и его низкий голос заполнил пространство столовой, — посвятит тебя в основы магической науки, расскажет об истории нашего мира и покажет главные заклинания. А после... Элари не сдержала легкой усмешки, мелькнувшей на губах. Основы магии? Серьезно? Будто она не жертвовала сном, погружаясь в древние фолианты и впитывая каждую крупицу знаний с ненасытной страстью. Хранитель, однако, уловил этот этот мимолетный проблеск высокомерия, несмотря на ее попытку скрыть его, уткнувшись в чашку с невкусным чаем. — После вы отправитесь к придворному портному, — продолжил темноволосый, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Твоя одежда не подходит... — он запнулся, окидывая девушку оценивающим взглядом, в котором Элари уловила едва скрываемое неодобрение, — не подходит для магических занятий. Мужчина явно пытался замаскировать брезгливость спокойным тоном, но это у него плохо получалось. Элари не понимала, что именно не устраивает Хранителя в ее одежде. Обычная белая рубашка и узкие кожаные штаны — все это было удобно и практично для того, кто большую часть времени проводил за книгами и изредка совершал вылазки в лес за редкими травами. — По-моему, ей идет, — голубые глаза Ксаре́са скользнули по фигуре Элари, задерживаясь чуть дольше, чем требовали приличия. — Выглядит... аппетитно. Его губы растянулись в лукавой ухмылке, пока он с нескрываемым интересом рассматривал очертания тела девушки под простой тканью. — Ксаре́с, угомонись, — Ксаро́ра отпила глоток чая и наградила младшего брата строгим взглядом. — Не порть завтрак своими неуместными замечаниями. — Мы сидим так, словно кто-то помер, — юноша закатил глаза и шумно отодвинул стул. — «Приятно» было провести с вами время, но я, пожалуй, откланяюсь. Он поднялся одним плавным движением, которое, тем не менее, казалось слегка неустойчивым, и направился к выходу, не удостоив присутствующих даже кивком. — Не обращай внимания на этого молодого шута, — Ксаро́ра промокнула губы белоснежной салфеткой и мягко улыбнулась Элари. — Думаю, мы можем начать наши занятия, если ты закончила свой завтрак. Не дожидаясь ответа, она грациозно поднялась из-за стола и направилась к двери, даже не удостоверившись, готова ли ее новая ученица следовать за ней. Элари поспешно оставила чашку с недопитым чаем и, бросив последний взгляд на нетронутую еду, последовала за Хранительницей. Они шли по узкому коридору, вдоль стен которого тянулись древние гобелены, изображавшие сцены из жизни Хранителей. — Ты изучала магию раньше? — поинтересовалась Ксаро́ра, нарушая молчание. — Конечно, — ответила Элари, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я прочитала множество книг по теории магии и древних искусств. — Вот как, — с легкой улыбкой произнесла женщина, и в ее голосе Элари уловила нотки искреннего интереса. — Я понимаю, что все это слишком внезапно для тебя. Понимаю твое потрясение и смятение. Поверь, мы разделяем твои чувства. С начала правления короля Рэймонда не рождалось таких сильных монов, как ты. Никто не мог предположить, что кто-то вроде тебя может существовать в наше время. Рэймонд был последним правителем людской расы. Именно его глупость и жадность погубили и истребили людей в той войне. Но Элари заинтересовало другое. — Почему мы зовем себя именно так? С самого детства Элари волновал этот вопрос, никто из горожан не любил поднимать эту тему, а сколько бы книг она ни прочла — тема названия их расы почти не раскрывалась. — Мы с братьями решили смягчить грубое прозвище «демоны», которым нас наградили люди, до более нейтрального «моны». Название, данное в ненависти, мы приняли как щит, — пояснила Ксаро́ра, и в ее голосе промелькнула тень старой боли. — До сих пор никто точно не знает, откуда мы появились. Смешение крови древних рас — людей, эльфов, зверолюдей... Вряд ли мы когда-нибудь найдем подходящее название для нашего народа. Название, данное в ненависти, они приняли как щит. Хранительница остановилась перед большой дубовой дверью, украшенной причудливой резьбой, и, коснувшись ее кончиками пальцев, беззвучно отворила, приглашая Элари войти внутрь. Перед девушкой предстала древняя библиотека, от вида которой у нее перехватило дыхание. Гигантские книжные шкафы, уходящие под самый потолок, были заполнены фолиантами, которые вряд ли можно было найти в любой, даже самой богатой лавке торговца редкостями. В центре располагался широкий стол, напоминавший учебный класс, а чуть дальше стояло несколько меньших столов, заваленных свитками и картами. Элари ощутила тот же пряный, земляной запах, который всегда ассоциировался у нее с книжной лавкой… — Ну что ж, — Ксаро́ра подошла к пыльным полкам и начала перебирать корешки книг в поисках нужного тома. — Раз ты уже знакома с основами, углубимся дальше. Проходи, располагайся. Девушка присела за стол, наблюдая, как Хранительница извлекает массивный фолиант в кожаном переплете, украшенном таинственными символами. Ксаро́ра бережно опустила книгу на стол и открыла ее на закладке, испещренной древними рунами. Элари внимательно слушала рассказ наставницы о древних магических традициях, о том, как концентрировать энергию для сложных заклинаний, о балансе между стихиями. Хранительница говорила тем самым «правильным» тоном, который так нервировал девушку, но информация была настолько ценной и редкой, что Элари заставляла себя сосредоточиться на содержании, а не на интонациях. Ее переполняло любопытство. Многие из описанных техник оставались неведомыми даже в самых редких книгах, до которых она сумела дотянуться. Но тяжелое, гнетущее чувство в груди неумолимо отвлекало, разрывая нить размышлений. Все происходило слишком стремительно, слишком противоестественно — она оказалась в чужой истории, где ей отводили роль, не спросив ее согласия. Машинально она вертела в руках небольшой кулон — тот самый турмалиновый кристалл, который Фредрик подарил ей всего день назад. Вспоминая выражение его лица в тот момент, когда ее тайна слетела с плеч также, как плащ, она вновь видела его глаза даже в темноте своих опущенных век. Они были полны ужаса и отвращения. Он боялся ее, боялся той странной силы, что текла в ее жилах. А она не смогла объяснить, не смогла вымолвить ни слова в свое оправдание. И вот теперь она сидит в замке Хранителей, слушая лекцию от самой Ксаро́ры, будто это самая обычная вещь в мире. — ...и поэтому древние силы порой бывают нестабильны, — голос наставницы вернул ее к реальности. — Особенно если использовать их в состоянии эмоционального возбуждения. Настоящая магия требует полной сосредоточенности и работает лишь при трезвом уме и холодном рассудке. Нельзя позволять чувствам затуманивать разум. Одно дело — простые заклинания плодородия или левитации, и совсем другое — боевые или целительские чары. Некоторые из древних заклятий даже запрещены к использованию, так как могут нанести непоправимый вред как самому заклинателю, так и окружающим. Хранительница перевела взгляд с фолианта на задумчивое лицо Элари и, заметив ее отсутствующий взгляд, мягко улыбнулась. — На этом мы пока остановимся, — сказала она, аккуратно закрывая древнюю книгу. — Пора отправляться к портному. Тебе потребуется подходящая одежда для занятий.

* * *

Невысокий, суетливый мужчина с острым взглядом и тонкими, как иглы, пальцами кружился вокруг Элари, разбрасывая цветные ткани и снимая мерки с напряженной фигуры девушки. — Какой ужас, какой ужас, — бормотал он себе под нос с трагическими интонациями. — Совершенно не подходит. Ужасно. Слишком узкие плечи, а бедра... Бедра чересчур объемные для такой хрупкой верхней части. Ксаро́ра с плохо скрываемым весельем наблюдала за «мучениями» своей ученицы. Ее портной славился не только мастерством, но и крайним перфекционизмом, граничащим с одержимостью. Однако фигура юной девушки сильно отличалась от привычных пропорций ее наставницы, и это ставило мастера в тупик. Элари была миниатюрной — тонкие руки, хрупкие плечи, небольшая грудь, но при этом с неожиданно широкими для такого телосложения бедрами. Ксаро́ра, напротив, обладала более величественными формами: широкая спина, тонкая талия и выдающаяся грудь создавали классический силуэт песочных часов, который легко облачать в любые наряды. — Лэнлас, нам не нужно ничего чрезмерно вычурного, — произнесла Ксаро́ра, ставя наполовину опустошенный бокал красного вина на серебряный поднос. — Просто сделай пару комплектов из юбки-корсета и блузки. На первое время этого будет вполне достаточно. — Да-да, мадам, — кивнул портной, продолжая критически осматривать фигуру девушки со всех сторон. — Я просто хочу подчеркнуть ее достоинства и скрыть недостатки. Это мой долг как мастера. Я не могу допустить, чтобы вашу протеже видели в посредственных нарядах. Это бросит тень на ваш безупречный вкус и мое мастерство! — В его голосе звучал такой неподдельный ужас, что Элари едва сдержала смешок. — Конечно, я понимаю, — смягчила тон Ксаро́ра. — Но сделай попроще. Одежда не должна ее смущать и сковывать движения. Она еще учится владеть собой. Тихий, но настойчивый стук прервал их разговор. Дверь приоткрылась, и в комнату вошел взъерошенный блондин. — Ксаро́ра, мне нужно обсудить с тобой кое-что наедине, — сказал он, придерживая дверь и ожидая ответа сестры. Его голос звучал буднично, но в глазах таился неясный огонь. — Это не может немного подождать? — Она скрыла легкое раздражение за холодным спокойствием, как зимнее озеро скрывает глубину под ледяной гладью. — Нет, это касается обучения Элари. Вздернутый нос девушки тут же показался из-за тяжелой ткани, что скрывало ее практически обнаженное тело. Она уткнулась глазами в длинную золотистую челку мужчины, стараясь не встретиться с его пронзительным взглядом. — Не двигайтесь! О боги, все сползет! — визгливо осадил ее портной. — Извините… — Элари снова отстранилась, выпрямляя спину и скрываясь за ширмой. — Что ж, — Ксаро́ра кашлянула. — Прошу прощения, мне придется покинуть вас. Когда Лэнлас закончит, иди в свою спальню, — сказала она и последовала за братом, уже исчезающим в тени коридора. — Не двигайтесь! — доносилось из-за закрывающейся двери. Ксаро́ра вздернула подбородок и пошла за братом, звуки ее золотых цепочек, украшающих рога, тихо звенели при каждом шаге. Они молча пробирались по темным коридорам замка, где эхом раздавался стук каблуков. — Так чего ты хотел? — Ксаро́ра остановила брата за локоть. — Ты действительно хочешь обсуждать это здесь? — Хранитель обернулся, и языки пламени возвышающегося факела заиграли на его волосах и лице, отбрасывая искаженные тени на пол. — Никого нет, мы можем обсудить обучение Элари здесь. Ксаро́ра впилась глазами в его сияющие аквамарины, жадно изучающие ее в полумраке коридора. — Твоя правда... Один миг — и расстояние между ними исчезло. Ксаре́с врезаясь своим телом в ее, ударяя женщину об холодный камень стены. Пожирая взглядом ее губы, он скользнул рукой за спину, притягивая тонкую талию к себе, вдыхая ее горький аромат, зарываясь носом в шею, целуя влажными губами прохладную кожу. Его прикосновения были одновременно нежными и властными, как у хищника, играющего со своей добычей. — Глупец... — выдохнула она, но ее тело предательски подалось навстречу. Наконец непробиваемая маска снята. — Нас могут увидеть, — сказала Ксаро́ра, слегка отстраняясь, но в ее голосе было больше волнения, чем истинного беспокойства. — Ты же сама сказала — тут никого, — хрипло прошептал он, касаясь губами мочки ее уха. — Идиот... Он оторвался от ее шеи, которая манила и будоражила при каждом прикосновении, и посмотрел в ее черные, как уголь, глаза. Затем вонзился в ее губы, ощутив теплый язык и терпкий вкус вина, которое она недавно пила. Ксаре́с скользнул рукой к шнуровке корсета, ловко развязал бант и освободил ее от сковывающего пояса. Ксаро́ра, повинуясь нетерпению, избавляла его от одежды, не заботясь о целостности ткани. Это было абсолютно неподобающе для двух Хранителей, для родных, для брата и сестры. Но им было все равно. Они не думали о том, насколько это неправильно или порочно, насколько они могли прогневить богов. Но в моменты, когда кожа касалась кожи, все запреты теряли значение. Все, что их волновало, было связано с тем, что они чувствовали друг с другом. И как могли забываться в друг в друге. Они наслаждались жгучим ощущением, растекающимся по всему телу. Прижав ее к холодному камню, Ксаре́с приподнял сестру, позволяя ее ногам обвить его бедра. Ее шепот, прерываемый рваным дыханием, был для него слаще любой музыки. Напряжение и возбуждение превращались в тугой узел, отдаваясь внизу живота. Его желание било в виски, а твердое возбуждение касалось ее бархатистой кожи, полностью вскружив ей голову. Хранитель поддался вперед, проникая в нее. Тьма коридора скрывала их силуэты, но не могла поглотить тихие стоны, эхом отражавшиеся от древних стен. Время потеряло значение; существовали лишь жар их тел и пульсация желания. Ее ногти оставляли следы на его спине. Его губы клеймили ее шею и плечи, жадно вдыхал аромат ее тела, смешанный с пряностью духов. Ох, ее запах сводил его с ума, и он хотел запомнить его, спрятать где-то в потаенной частичке души. Каждое движение, каждый толчок приближали их к пику наслаждения, и когда оно наконец накрыло Ксаро́ру волной, скручивающей внутренности в тугой узел, она выгнулась в его руках, безмолвно выдыхая его имя и зарываясь пальцами в копну его мягких волос. Ксаре́с последовал за ней через край, содрогаясь и вдавливая ее в стену с такой силой, что казалось, он хотел слиться с ней навсегда. Затем, удовлетворенный и внезапно отстраненный, он аккуратно опустил ее на пол. Поправил одежду привычными движениями и, не говоря ни слова, скрылся в глубине коридора, оставляя сестру у холодной стены, небрежно приводящую в порядок подол юбки.

* * *

Элари шагала по сумрачным коридорам замка, силясь вспомнить путь к своей спальне. Ксаро́ра, оставив ее наедине с педантичным портным, видимо, совсем не подумала о том, что девушка могла заблудиться в этих бесконечных, похожих друг на друга переходах. Голые стены казались зеркальными отражениями друг друга. И лишь тусклый свет факелов, изредка выхватывающих из темноты отдельные участки камня, служил хоть каким-то ориентиром. Каждый новый поворот одновременно манил знакомством и отпугивал неизвестностью — будто она уже бродила здесь, но все равно блуждала в лабиринте без выхода. — Это просто провал, — тихо выдохнула она, подавляя нарастающее раздражение. — Я понятия не имею, где нахожусь и куда мне идти. Она замерла, прислушиваясь к шепоту замка, пытаясь уловить хоть какой-то намек на верное направление. Внезапно за спиной послышались мягкие шаги, отчего ее сердце пропустило удар. Она резко обернулась, вглядываясь в непроглядную темноту коридора, но не смогла различить ничего, кроме игры теней на древних стенах. — Потерялась, малышка? — раздался насмешливый, бархатный голос, полный хищной мягкости, предвещающей прыжок. Из тени выступил знакомый блондин. Его рубашка была небрежно помята и наполовину расстегнута, а золотистые волосы взъерошены сильнее обычного. Его неожиданное появление вызвало у Элари противоречивую бурю эмоций — вспышку раздражения и странное, почти постыдное облегчение. — Уснул в конюшне? — с едва скрываемым ядом процедила она, чувствуя, как губы сами собой складываются в саркастическую улыбку. Обида от утренних комментариев явно еще не успела залечь на дно подсознания. — Ах, какие мы злые, — театрально проскулил Хранитель, подходя ближе. — Я всего-то хотел помочь. Зачем же сразу так грубо? — Лишь поддерживаю заданный тобой тон, — парировала она, внимательно отслеживая каждое его движение в полумраке. — Как скажешь, — он ухмыльнулся, пройдя мимо нее. — Ну что, идешь? — бросил он через плечо. Элари, поборов минутное сомнение, последовала за ним, стараясь запечатлеть в памяти каждый поворот этого каменного лабиринта. Она жадно ловила малейшие детали коридоров, чтобы не потеряться снова, но все вокруг казалось одинаковым. Серовато-белые стены, однообразные повороты, призрачный свет — все сливалось в единое целое. Наконец они остановились перед массивной дубовой дверью. Ксаре́с с преувеличенно галантным поклоном распахнул ее, пропуская Элари вперед. — Прошу, ваши покои, моя леди, — с ноткой показной церемонности произнес он, и в глубине его глаз мелькнуло что-то, похожее на искреннее веселье. — Спасибо, — коротко кивнула она, проходя мимо него. — Доброй ночи. Она закрыла за собой дверь и, прижавшись спиной к тяжелому дереву, медленно выдохнула, избавляясь от невидимого грузаз. Комната встретила ее прохладным полумраком и тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине. Тяжелые шторы на окнах не пропускали лунный свет, оставляя помещение во власти теней. Элари позволила себе несколько мгновений покоя, прикрыв глаза, но покой был обманчив. Вихрь мыслей кружился в голове, острый и неумолимый, а образ ухмыляющегося Ксареса, выжженный на внутренней стороне век, вспыхивал ярче каминного пламени. Он тревожил её, как заноза, которую невозможно вытащить. «Почему он появляется в самый неожиданный момент?» — думала она, пальцы невольно сжались в кулаки. Он оставался для нее загадкой — чрезмерно многозначительный и одновременно недосягаемо отстраненный, будто вовлекал ее в таинственную игру, правила которой были известны только ему одному. Отойдя от двери, она щелкнула пальцами, и дремлющее пламя в камине ожило, лениво лизнув поленья. Теплый свет разлился по комнате, выхватывая из мрака очертания мебели, но не прогоняя холод одиночества. Элари начала медленно обходить комнату по периметру, будто укрощая пространство своим присутствием. Мысли неизбежно возвращались к сегодняшнему визиту портного и тому, как беспечно Ксаро́ра оставила ее одну. «Возможно, это было испытание?» — промелькнула в голове мысль, но Элари решительно ее отмела. Нет, Ксаро́ра была слишком поглощена собственными делами, чтобы задумываться о таких мелочах. Она остановилась у окна и отодвинула тяжелую бархатную штору. Взгляд упал на ночной пейзаж за стеклом. Дремучий лес опоясывал замок непроницаемым кольцом, подобно темной армии, застывшей перед штурмом. Лишь редкие звезды пробивались сквозь пелену облаков, будто опасаясь заглянуть вглубь этих мрачных владений. Казалось, замок балансировал на тонкой грани между миром живых и царством теней, и Элари не могла отделаться от интуитивного ощущения, что ее присутствие здесь связано с чем-то неизмеримо более значимым, чем она могла себе представить. Девушка тряхнула головой. Какк бы эфемерно не было все происходящие и как бы не хотелось верить, что это лишь сон – явь была слишком убедительна. И с ней придется считаться.