Сквозь Плоть и Магию: Наследие Короны

I

— Как идет подготовка к празднику? — Торгон стоял перед камином, вглядываясь в пляшущие языки пламени, будто их мерцание могло раскрыть ответы на вопросы, терзавшие его разум многие дни. — Все будет готово к прибывающей луне, как и планировалось, — девушка застыла у двери, неподвижно и смиренно. Ее взгляд скользил по тусклым стенам длинного кабинета, украшенным древними гобеленами и потемневшими от времени портретами. Она старательно избегала встречаться глазами с отцом, чувствуя, что за его внешним спокойствием скрывается глубокая тревога. — Калаэ прибудет к торжеству? — Торгон оторвался от созерцания огня и лениво повернулся к дочери. — Она не присылала больше никаких писем? В его голосе звучала сдержанность, но опытный слух мог уловить скрытое напряжение, подобное натянутой тетиве, готовой в любой момент выпустить стрелу. — Нет, сэр, ее величество Калаэ более ничего не писала. В последнем письме было лишь подтверждение приезда, — ответила девушка, не позволяя дрожи в голосе выдать ее беспокойство. — Подготовь все к ее приезду. Праздник должен пройти как обычно. — Торгон повернулся к дочери всем корпусом, окидывая кабинет острым взглядом, точно выискивая возможных незваных гостей в тенях. — Госпожа Вераэль ничего не должна узнать, ты поняла? — Да, отец, — коротко кивнув, она молча покинула кабинет, ощущая, как его холодный взгляд сверлит ей спину, неся в себе безмолвное предостережение. Девушка знала, что подвести его — значило навлечь на себя гнев, который он редко проявлял открыто, но который всегда ощущался в воздухе, подобно приближающейся грозе. Ответственность, возложенная на ее хрупкие плечи, казалась непомерной, и с каждым шагом по холодным каменным коридорам дворца ее сердце сжималось все сильнее. Между тем Торгон продолжал стоять, наблюдая, как огонь с первобытной жадностью пожирает поленья. Треск и шипение пламени были единственными звуками, нарушавшими его мрачные размышления. Он понимал, что приезд Калаэ сейчас, когда ситуация столь напряжена, мог обернуться катастрофой. Визиты королевы в Глаодор случались часто, но на этот раз все было иначе. Он чувствовал приближение бури, как старый охотник чувствует перемену погоды в ноющих суставах. С раздражением Торгон отпрянул от камина. Его пушистый, вороного цвета хвост нервно дернулся в воздухе, выдавая внутреннее волнение. Открыв ящик письменного стола, он спешно достал пергамент, перо и чернильницу. Его движения были отточенными и быстрыми, будто каждое действие уже было продумано десятки раз. На пергаменте появились неровные, торопливые буквы: «Калаэ Вераэль будет на празднике. Никто не должен знать, что вы прибудете.» Свернув лист, он подошел к клетке, где на жердочке сидела черная сипуха. Птица, чуть взъерошив перья, спокойно смотрела на него своими темными, глубокими как ночное озеро глазами. Торгон аккуратно взял ее в руки, ощущая под пальцами мягкие перья и теплоту маленького тельца, и тихо прошептал несколько слов на древнем языке, который понимали только эти загадочные создания. Отправляя свои письма, Торгон всегда пользовался совами. Ни магические птицы, ни голуби, ни даже опытные гонцы не могли заменить ему этих ночных существ. Он чувствовал с ними странную, почти мистическую связь, как будто часть его души обитала в их диком и непредсказуемом мире. Склонившись к сипухе, он вложил пергамент в кожаный цилиндр на ее лапке и, подойдя к окну, выпустил птицу в темноту. Сова бесшумно взмыла ввысь, и ее силуэт растворился в ночном небе. Торгон медленно выдохнул, словно с этим письмом все его тревоги должны были разрешиться сами собой. Но в глубине души он понимал, что не все так просто. В этом мире все всегда было сложнее, чем казалось на первый взгляд, особенно когда речь шла о королеве Калаэ. Он всмотрелся в темноту за окном. Небо, затянутое тяжелыми облаками, скрывало звезды, и лишь слабый свет луны пробивался сквозь облачную пелену, освещая землю призрачным, холодным свечением. Торгон вглядывался в эту игру света и теней, будто пытался разглядеть в ней свою судьбу. Осознав тщетность этих попыток, он с тихим вздохом отвернулся от окна и медленно задернул тяжелые шторы, отгораживаясь от внешнего мира. Затем подошел к камину и, взяв кочергу, перемешал угли, позволяя последним языкам пламени окончательно угаснуть. Тишина кабинета казалась осязаемой, как плотная ткань, но в ней было что-то успокаивающее. Торгон понимал, что все, что было в его силах, уже сделано. Теперь оставалось только ждать. С последним угасшим угольком в камине напряжение, сковывавшее его, как железный обруч, наконец-то начало отпускать. Он медленно склонил голову, принимая неизбежность грядущих событий, и тихо покинул кабинет, оставляя за собой лишь тени и блеклый свет луны, пробивающийся сквозь щели в занавесях.

II

— Фехтование? — Элари удивленно взглянула на наставницу, не веря своим ушам. — Верно, — Ксаро́ра прошла вглубь комнаты, и за ней появилась уже знакомая атлетичная фигура. — Но зачем мне это? — девушка поднялась с кресла, приветствуя Хранительницу. — Разве не вы говорили, что наши магические знания превосходят даже эльфийские? — Конечно, наши магические силы велики, но никто не знает, в какую ситуацию ты можешь попасть, — Ксаро́ра подошла ближе к столу, аккуратно отодвигая древние пергаменты и записи. — Магия — это не все, что нужно для выживания. Иногда самый сильный маг может быть повержен простым клинком, если не успеет произнести заклинание. — Хорошо, но почему моим учителем будет он? — Элари бросила быстрый взгляд на блондина, не скрывая недовольства. Ксаре́с стоял у стены, скрестив руки, с привычной ухмылкой на губах. — Помимо того, что у нас с Катгэ́ндом сейчас много дел... — Ксаро́ра сделала многозначительную паузу, — Ксаре́с лучше всех владеет этим искусством. Его навыки признаны даже среди зверолюдов. Она направилась к выходу, точно избегая дальнейшего разговора. — Ваши занятия начнутся сегодня вечером. И, кстати, — Хранительница остановилась в дверях, — жду тебя в полдень у теплицы. Постарайся не опоздать. — Я могу заниматься в своей обычной одежде? — Элари поморщилась, вспомнив недавний мучительный опыт с портным и его бесконечными примерками. — Приходи в чем угодно, хоть голой, лишь бы двигаться не мешало, — блондин окинул ее хитрым взглядом, прежде чем уйти вслед за сестрой. Элари стиснула зубы. Перспектива проводить время с вечно усмехающимся Хранителем не вызывала у нее ни малейшего энтузиазма. Никаких особых причин его недолюбливать у нее не было, но его поведение — эта самоуверенная ухмылка, эти насмешливые взгляды — вызывало у нее глухое раздражение. Как Ксаро́ра раздражала своей чрезмерной правильностью, а Катгэ́нд — молчаливостью, так Ксаре́с выводил из себя своими неуместными шутками и наглой самоуверенностью. Оставшись одна, она окинула взглядом комнату, затем подошла к комоду и, выдвинув ящики, начала искать подходящую одежду для тренировки. Ее сознание на мгновение унеслось к дому, который она была вынуждена покинуть. Прошлый дом... Эта мысль все еще отзывалась болью. А проживание в замке все еще было непривычным. Сколько дней прошло? Восемь, десять? Элари сбилась со счета того, сколько раз солнце сделало оборотов. Хранители перевезли часть ее вещей сюда, но просторная комната все еще казалась чужой. Со вздохом задвинув ящик, она посмотрела на кожаные штаны и светлую тунику из мягкой ткани. — Думаю, это подойдет, — пробормотала она, рассеянно поглаживая кулон на шее —вещь, напоминавшую о прежней жизни. Она вернулась к столу, пытаясь сосредоточиться на изучении заклинаний. Однако мысли о предстоящем занятии фехтованием и о встрече с Ксаро́рой не давали ей покоя. Строки древних текстов расплывались перед глазами, не складываясь в понятные формулы. В отчаянии она опустила голову на руки. Сегодня не должно было быть никаких занятий, и она надеялась хоть немного отдохнуть от бесконечных книг и историй. Но, кажется, Хранительница решила иначе. А что, если Ксаро́ра решила проверить ее знания в травологии? Конечно, Элари изучала травы еще до того, как попала в замок Хранителей, но то, что она читала в старых книгах лавочника, не шло ни в какое сравнение со знаниями, которые хранились здесь. Простые отвары против головной боли или зелья от простуды составить несложно. Но оказалось, что существуют гораздо более могущественные смеси. Можно создать эликсир, который медленно отравит врага, или настой, способный исцелить смертельные раны. К сожалению, многие из этих знаний были практически утеряны — для многих снадобий были потеряны редкие ингредиенты или забыты точные способы приготовления. Однако Элари должна была изучить все, что еще сохранилось. Когда время приблизилось к полудню, девушка поспешно собрала со стола перья, свитки и книги. Сложив все в кожаную сумку, она устремилась по запутанным коридорам замка к теплице. По пути она гадала, что задумала Ксаро́ра: будет ли это изучение редких растений или сбор трав для магических зелий? Мысль о работе с землей успокаивала ее. Прикосновение к влажной почве, запах цветов и трав всегда помогали ей упорядочить мысли и обрести внутренний покой. Теплица, уютно расположившаяся на окраине большого сада, поражала воображение. Казалось, будто это не строение, а живое существо, сплетенное из корней и веток. Огромные окна, похожие на застывшие капли росы, пропускали мягкие лучи солнца, рассеивая их и создавая внутри волшебную игру света и тени. Ксаро́ра уже была там, беседуя с незнакомой женщиной. Элари не слышала их слов, но по напряженному выражению лица наставницы понимала, что разговор серьезный. Незнакомка выглядела озабоченной: ее тонкие пальцы нервно перебирали кольцо на руке, а на лбу залегла тревожная складка. Заметив Элари, Ксаро́ра прервала разговор и повернулась к ученице. — Добрый день, — незнакомка приветливо улыбнулась, хотя в ее глазах все еще читалось напряжение. — Ксаро́ра много рассказывала о тебе, юная колдунья. Говорят, ты делаешь удивительные успехи. — Рада познакомиться, леди... — Элари замялась, не зная, как обратиться к женщине. — Мириэль, — представилась та, не переставая улыбаться. — Я буду обучать тебя искусству травничества более глубоко. У Ксаро́ры недостаточно времени для твоего дальнейшего наставничества в этой области. Ксаро́ра кивнула и добавила: — Мириэль — лучшая травница и алхимик в наших землях. Я специально попросила ее приехать сюда ради тебя. Твои способности к обучению впечатляют, и было бы непростительно не развивать их дальше. Элари лишь кивнула, ощущая странное переплетение гордости и тревоги. Хвалят ли её по-настоящему — или просто боятся той силы, что в ней кроется? Наставница говорила с оттенком гордости, но за её словами таилась тень — нечто невыраженное, сдержанное, будто под внешним одобрением пряталось нечто большее. — Я оставлю вас, — сказала Ксаро́ра и решительно развернулась, уходя прочь; ее каблуки отстукивали резкий ритм по каменной тропе, постепенно затихая. Элари осталась наедине с Мириэль — женщиной, которую Ксаро́ра назвала лучшей травницей их земель. Это удивило девушку — она никогда не слышала о Мириэль прежде, и это настораживало. Женщина распахнула стеклянные двери, приглашая ученицу войти, и Элари последовала за ней. Мириэль повела ее по запутанным переходам теплицы, где пышно разрастались экзотические растения. Каждый новый поворот открывал перед Элари удивительные виды: шипастые лианы с голубыми светящимися плодами в одном углу, странный цветок, который, казалось, подмигивал ей черными глазками-пуговками из-под раскидистых листьев в другом. В какой-то момент девушке показалось, что она увидела, как один из цветков исчез в воздухе, но, моргнув, она списала это на усталость и игру света. Они продолжили путь, пока перед ними не появилась изящная, резная дверь, не похожая на другие двери в замке. Ручка была выкованная в форме серебристого листа папоротника, а само полотно двери своей резьбой напоминало переплетение листьев плакучей ивы, скрывающей вход в тайное, волшебное место. — Это мой кабинет, — мягко произнесла Мириэль, дергая за серебряную ручку и приоткрывая дверь. Они вошли в светлую, уютную комнату с множеством окон, пропускавших солнечный свет. Помещение было небольшим, но удивительно атмосферным: вдоль стен стояли деревянные столы с горшками, растениями и различными садовыми принадлежностями. В углу выделялся массивный рабочий стол хозяйки. На нем в простом глиняном горшке цвели фиалки, их нежно-сиреневый оттенок удивительным образом перекликался с глазами Мириэль и едва заметными сиреневыми крапинками на ее сероватой коже. Женщина жестом предложила Элари сесть на деревянный стул с резной спинкой. В комнате царила особая тишина, нарушаемая лишь едва уловимым шепотом трав, да шелестом листвы — будто сами растения неспешно переговаривались между собой. — Начнем с простого, — Мириэль улыбнулась, и ее лицо моментально преобразилось, будто став еще моложе и светлее. — Я расскажу тебе о магических свойствах растений. Они могут не только усилить твою врожденную магию, но и сделать многое другое — исцелить раны, помочь при бессоннице или даже временно изменить восприятие мира. Элари внимательно осматривала растения, аккуратно расставленные на полках в глиняных горшках и хрустальных вазах. Мириэль выбрала несколько из них и осторожно положила на стол перед девушкой. — Эти растения обладают особыми свойствами, — продолжала она, поглаживая нежные лепестки серебристого цветка. — Этот цветок, лунный шепот, усиливает магические способности, особенно связанные с ясновидением. А эта трава, кровавник, — основа большинства целебных зелий. Ее сок помогает быстрее восполнить кровопотерю. Мириэль начала показывать, как правильно обрабатывать и использовать каждое растение — какие части собирать, как сушить, как готовить отвары. Элари внимательно следила за каждым движением, стараясь запомнить мельчайшие детали. — Главное, — говорила она, растирая в ступке какие-то сухие листья, от которых исходил пряный аромат, — это знать, как правильно сочетать ингредиенты. Даже самое простое зелье может оказаться невероятно мощным, если использовать нужные компоненты в точных пропорциях. Элари осторожно начала перемалывать травы по примеру наставницы. Руки сначала дрожали от волнения, но с каждым удачным шагом приходила уверенность, и нервозность постепенно сменялась спокойной сосредоточенностью. Внутри нее росло чувство удовлетворения от правильно выполненной работы. Вдруг Мириэль достала из резного шкафа старинную книгу в потертом кожаном переплете. Открыв ее, она показала Элари несколько древних рецептов зелий, написанных выцветшими чернилами на пожелтевших страницах. — Эта книга — настоящая реликвия, — сказала Мириэль, благоговейно проводя пальцем по обложке. — Здесь хранятся секреты, передаваемые в нашей семье из поколения в поколение. В будущем эти рецепты помогут тебе стать настоящим мастером в магии растений. Если, ты проявишь должное упорство, конечно. Элари была впечатлена. Она ожидала обыденных занятий по изучению названий трав, но, увидев древние страницы с таинственными символами и формулами, почувствовала, как сердце забилось быстрее от волнения. Перед ней открывался целый мир, о существовании которого она лишь догадывалась. — Выбери рецепт с первых страниц, они наиболее простые для начинающих, — предложила Мириэль. — Мы приготовим зелье вместе, и ты поймешь основные принципы. Элари выбрала привлекший ее внимание рецепт снотворного, ей давно не помешает хороший, крепкий сон. И начала следовать инструкциям, аккуратно отмеряя каждый ингредиент. Мириэль наблюдала, изредка помогая советом или поправляя неточные движения. Когда зелье было готово, из маленького котелка поднялся легкий пар, окрашенный в нежно-голубой цвет и пахнущий свежей, слегка травянистой сладостью, как будто только что собранных лавандовых соцветий. Мириэль перелила жидкость в хрустальный флакон и передала его Элари. — Это сильное снотворное, — пояснила она. — Если тебя мучают кошмары или бессонница, добавь несколько капель в чай перед сном. Элари с благодарностью приняла флакон, чувствуя, что сделала первый шаг в новый, неизведанный мир алхимии и древней магии. — Завтра мы продолжим с более сложными рецептами, — добавила Мириэль. — А пока отдохни и обдумай то, что узнала сегодня. Юная волшебница поблагодарила наставницу и покинула кабинет, ощущая странное чувство — смесь воодушевления и тревоги. Каждый шаг приближал ее к новым открытиям, но вместе с тем уводил от той жизни, которую она знала прежде.

***

Вечером Элари осторожно приоткрыла тяжелую дверь и, осмотревшись, вошла в просторный светлый зал с выходом на террасу. Комната казалась почти пустой, не считая внушительного арсенала, расположенного вдоль левой стены: мечи различных форм и размеров, изящные луки, кинжалы с искусно украшенными рукоятями и множество других оружейных приспособлений, названия которых она не знала. Оружие было аккуратно расставлено в стеклянных витринах, тянувшихся вдоль всей стены, придавая помещению особую торжественность. По правую сторону от входа располагалась широкая, массивная дверь из темного дерева, рядом с которой на светлом мраморном полу небрежно лежали белоснежный плащ и пара кожаных перчаток. Девушка неуверенно шагнула вперед, рассматривая шкафы с оружием: клинки, сверкавшие на фоне темно-синего бархата. Было очевидно, что эти мечи — не обычное оружие: каждый из них был выкован из редкого металла, отличавшегося от обычной стали, которой вооружались стражники замка. У этих клинков были искусно выполненные плетеные эфесы, а навершия изображали головы зверей: ворона с черными самоцветами вместо глаз, волка с оскаленной пастью и змею с открытой пастью, готовую к броску. — Я смотрю, ты уже освоилась, — прозвучал знакомый голос, нарушая благоговейную тишину зала. — Никого не было, когда я пришла... — Элари не отрывала взгляда от завораживающего блеска металла, кажется, действительно зачарованного древней магией. — Ты могла окликнуть меня. Для чего тебе дан твой маленький язычок? — язвительно протянул Ксаре́с, подходя ближе. — Для того... — Элари вспыхнула от негодования и резко обернулась, неожиданно столкнувшись с грудью молодого Хранителя. Она ощутила прикосновение слегка влажной ткани его рубашки и уловила тонкий аромат меда и хмеля. «Когда он успел?» — подумала она. — Чтобы огрызаться? — закончил за нее Ксаре́с, и его губы расплылись в привычной насмешливой улыбке, а глаза заискрились в лучах заходящего солнца, проникавших через высокие окна. Щеки Элари вспыхнули румянцем — то ли от смущения, то ли от злости. Она резко отпрянула от парня, отреагировав на прикосновение, как на ожог, и едва не врезалась в стеклянную витрину позади. Пронзая Хранителя яростным взглядом — она мысленно желала, чтобы он испарился прямо на месте. — Осторожнее, малышка, эти клинки очень дороги мне, — Ксаре́с сделал привычный жест, зачесывая назад слегка влажные от недавнего купания волосы. — К тому же, ты можешь пораниться о них. Он продолжал неустанно играть в эту игру — игру без победителя и без четких правил, но с явным удовольствием наблюдал за реакцией девушки. — Как ты так тихо подошел? — переводя тему и отводя взгляд, спокойно произнесла Элари. — Узнаешь на занятиях, — охладевшим тоном буркнул парень; он явно расстроился, что она решила прервать их легкую перепалку. В сторону девушки, рассекая воздух, полетела тяжелая деревянная палка, которую она неуклюже поймала, едва не выронив. — Ты будешь учить меня воевать палкой, как мальчишки на задворках? — язвительно произнесла она. — Научись вначале с деревом балансировать, а потом возникай. — Я овладеваю сильнейшими заклинаниями за пару дней, какие-то... — Это не магия! — яростно прорычал Хранитель, его голос эхом разнесся по залу. Элари невольно поджала хвосты и мгновенно умолкла. Они смотрели друг на друга несколько долгих минут. Молча, без движения. Просто смотрели. — Ладно, пойдем, — наконец смягчился он. — Просто... слушай меня и не наглей, — парень направился в середину комнаты, а три длинных хвоста со светлыми кисточками на концах неугомонно хлестали его по ногам. — Я начну с основ: стойка, положение тела, балансирование. Далее ты сможешь выработать свой стиль, основанный на физиологии и предпочитаемом оружии. Элари последовала за высокой фигурой, вслушиваясь в нудную теорию и стараясь загнать свое недовольство поглубже. «Воспринимай это как обычное обучение, уроки, знания», — настойчиво твердить она себе. Хотя эти уговоры едва помогали справиться с растущей неприязнью к своему самоуверенному учителю. По комнате глухо разносились удары и звонкое клацанье каблуков по холодному мрамору. Солнце давно скрылось за горизонтом, а изнуряющий урок все не заканчивался. Ксаре́с оказался куда строже своей сестры — и трудно было поверить в это, глядя на беспечного златовласого юношу. Он заставлял заучивать каждое движение до автоматизма, твердя, что меч — это продолжение руки. Ошибок не прощал. Элари была уверена: утро встретит ее телом, покрытым синеватыми следами от пропущенных ударов. — Нет, стой, спина должна быть прямая... Не косись влево, — блондин подошел к девушке, властно поднял ее руку, согнув в локте, и ловко развернул за талию. — Так лучше, ты привыкнешь. Согни немного колени и выставь правую ногу. Чувствуешь равновесие? Для Элари были непривычны не то, что боевые искусства — она даже физически не была подготовлена. Ее призванием и неотъемлемой частью жизни было корпеть над книгами, пересаживать растения, изучая свойства какого-нибудь расковника. Но уж никак размахивание оружием! Зачем ей вообще заниматься подобными вещами? Много ли женщин становилось великими воительницами? Это было нормой для северной страны Глаодор. Там женщины могли потягаться с мужчинами на равных! Для зверолюдей обучать дочерей с малых лет охоте и военному искусству было естественным, как дышать. Но моны были ближе к эльфам или людям, а в их культурах не существовало таких традиций. Женщина считалась драгоценностью, хрупким существом, достойным восхищения и защиты — не пристало ей пачкаться в грязи и получать раны в грубых схватках. За дам сражались короли и благородные лорды, ради них даже разжигались кровавые войны. Но, наверное, Хранители думали иначе, особенно сейчас, когда их народ был уязвим перед эльфийским королевством. Конечно, Хранители были более сведущи в магии, но колдовать среди народа могли единицы, что несравнимо с армией эльфов. Видимо, поэтому Катгэ́нд, главный из всех Хранителей и по совместительству старший брат Ксаре́са, решил, что Элари должна уметь защитить себя не только магией. Ксаре́с, следовало отдать ему должное, явно старался обуздать свой вспыльчивый нрав и несносный характер, хотя получалось у него с переменным успехом. Хорошо хоть, что Элари молчала, издавая только тихие мычания, когда тот упрекал ее из-за очередной ошибки, которых было не счесть. Но на самом деле ученица удивляла парня: он был уверен, девушка быстро сдастся и сбежит. Отнюдь! Уже битый час она покорно отрабатывала выпады и защиту. Ей было безумно некомфортно, неприятно, местами больно, она устала, но все равно продолжала. «Упертая», — подумал парень. На его лице появилась легкая улыбка, не похожая на прежние – в ней не было ни капли привычной насмешки или высокомерия. Он вновь машинально пропустил пальцы сквозь непослушные золотистые пряди, приподнимая их и открывая широкий лоб. Взгляд турмалиновых глаз Элари невольно зацепился за этот жест. К ее собственному удивлению, эта характерная привычка Ксаре́са начала казаться ей даже... привлекательной. — Ты сбилась, не отвлекайся, — парень отпрянул от стены, выпуская из пальцев золотистые пряди. — Извини... — Элари отвела взгляд, но через мгновение вновь посмотрела в два льдистых аквамарина. — Вы как раз эти занятия обсуждали с Ксаро́рой, когда она оставила меня с тем невыносимым портным, верно? Ксаре́с на секунду задумался, мысленно возвращаясь к событиям того вечера, рассеянно прикусил нижнюю губу и, наконец, сухо отрезал: — Да, это. Продолжай тренировку. Спустя еще несчитанное количество времени и отработки ударов девушка поспешно вытерла пот со лба невольно устремила взгляд на своего наставника. Парень стоял на небольшой веранде, и пробивающийся сквозь разрывы облаков лунный свет обрамлял его стройную фигуру белым свечением, превращая золотистые пряди в текучее серебро. Он выглядел удивительно умиротворенным и задумчивым, облокотившись о резную каменную колонну, демонстрируя благородный профиль с прямым, аристократичным носом. Никогда прежде она не видела его в таком свете — без привычной сардонической ухмылки и холодно-игривого блеска в глазах. Сейчас, залитый лунным светом, он казался совершенно иным человеком, почти неземным созданием из древних легенд. Блондин неотрывно смотрел на небольшой укромный сад у подножия замка, где красовалась каменная беседка в окружении белоснежных лилий. Девушка медленно, как кошка, крадущаяся к добыче, двинулась вперед, стараясь не издавать ни звука, будто боясь спугнуть какого-то диковинного зверя. Она подкрадывалась к веранде, разглядывая сияющую фигуру под луной. — Я не говорил, что тренировка окончена, — внезапно прозвучал его бархатный голос, хотя он даже не повернул головы. Юница виновато опустила глаза, глядя на узор мраморных плит под ногами. «Ну почему? Почему он заметил меня?» — мелькнула в голове нелепая мысль, от которой сердце пропустило удар. — Так или иначе, думаю, на сегодня достаточно, — парень наконец повернулся к ней и, к ее изумлению, одарил мягким, почти ласковым взглядом. Элари осмелилась встать рядом с парнем, вместе с ним любуясь тихим садом внизу. — Здесь невероятно красиво... — Да, красиво, — блондин искоса взглянул на ее зеленую макушку и едва заметно улыбнулся. — До войны так было везде? — Элари зачарованно рассматривала идеально ровные каменные дорожки, аккуратно подстриженные кусты, ухоженные цветочные клумбы и виноградную лозу, причудливо обвивающую изящные колонны беседки. — Так было везде, где жили эльфы, — ответил парень, его губы на мгновение сжались в тонкую линию. — Я так скучаю по Фредрику, — вдруг неожиданно для самой себя выдохнула Элари, и в этих словах была вся тоска ее сердца. — Кому? — Ксаре́с слегка нахмурился. — Моему... лучшему другу. Он... — в памяти промелькнул образ знакомых глаз, ставших вдруг холодными и испуганными в тот роковой день. — Он работает в книжной лавке. Работал... я даже не знаю, там ли он еще. — Хочешь встретиться с ним? — Хранитель внимательно посмотрел на неё, пытаясь вычитать ответ прямо с ее лица, заглянуть глубже, в мысли. — Даже не знаю... — она закусила губу. — Хочу, но ужасно боюсь. Боюсь, что он отвергнет меня после того злосчастного инцидента на площади. — Пойдем, — парень решительно оттолкнулся от холодной колонны и широким шагом направился к выходу из зала. — Стой, уже глубокая ночь и... — она растерянно повернулась к нему, глядя на его удаляющуюся фигуру. — И? — он обернулся через плечо с озорной улыбкой. — Пойдем, если не сейчас, то когда еще? Он небрежно накинул на плечи светлый плащ, взял со скамьи еще один, наскоро свернутый и окинул ее выжидающим взглядом. Элари неуверенно вышла с террасы, с изумлением глядя на своего наставника, внезапно осознавая, что он предлагает, и что ей предстоит. В груди заклубился липкий страх быть отвергнутой вновь. — Но как мы незаметно выйдем из замка? Он ведь охраняется днем и ночью. Мне даже мои личные вещи не позволили самой забрать из дома. — Очень просто, — блондин лукаво усмехнулся и извлек из-под рубашки небольшой мерцающий камень аквамарина, — я открою портал. Где именно находится лавка твоего друга? Девушка оторопела, с недоверием впившись взглядом в беззаботные глаза парня, поразительно похожие оттенком на камень, что сейчас сверкал на его груди. — Эй, великая ученица Ксаро́ры, чего ты так изумилась? — блондин насмешливо приподнял бровь. — Неужели она тебе еще не рассказывала о том, что мы умеем открывать порталы сквозь пространство? — Я просто удивилась, что ты владеешь такими могущественными силами, — соврала она и вздернула маленький носик, пытаясь сохранить достоинство и сделать вид, что прекрасно знала о подобных возможностях. — Ах, ну конечно, — он весело рассмеялся и театрально взмахнул руками, — как я мог забыть, что всеведущая Элари в курсе абсолютно всего на свете! Так где находится лавка твоего Фредрика? — На главной площади, в ряду между цветочным магазином «Душистый сад» и лавкой травницы «Лори», — несколько обиженно пояснила она, — если тебе это о чем-то говорит. Говорит, и еще как. Ксаре́с снял с шеи аквамариновый кулон, произнес заклинание на странном, неизвестном Элари языке, и в середине зала начали появляться бледно-голубые искры. Они множились, разрастались, закручиваясь в трепещущий серебристый вихрь. — Я, конечно, не Ксаро́ра, но думаю, все пройдет гладко, — чуть громче, чем требовалось, произнес блондин, а затем решительно шагнул к мерцающему вихрю. — Возьми меня за руку. Крепко. — Ты «думаешь» что пройдет гладко?! — Элари в ужасе отпрянула от протянутой руки. — Нет! Ни за что! — Успокойся, — в его голосе появились неожиданно мягкие нотки. — Все будет хорошо, просто доверься мне. Один раз. Парень смотрел на нее неожиданно тепло, почти нежно; в его взгляде светилась та самая мягкость, что проникает в самые темные уголки души. Но страх Элари был не в этих искрах и не в магии — ее пугала сама неизвестность. Пугала мысль вновь поверить… и снова быть преданной. Ксаре́с молча подошел, бережно взял ее дрожащую ладонь в свою теплую руку. Его взгляд на миг скользнул в глубину ее глаз, полных тревоги. И без слов он резко шагнул спиной в сияющее пространство портала, увлекая её за собой в голубую бездну. Вихрь мгновенно сомкнулся, не оставив и следа — будто их и не было. — Да ты просто непревзойденный мастер порталов! — саркастически воскликнула девушка, безуспешно пытаясь выкарабкаться из растоптанной клумбы пионов, отряхиваясь от земли. — Я не виноват, что ты нервничала и мялась перед входом, — блондин сердито зыркнул на ученицу, сам неуклюже выбираясь из зловонной лужи, в которую угодил при перемещении. — Из-за твоих колебаний точка выхода сместилась! — Ну конечно, вини меня во всех бедах! — фыркнула она, выуживая из волос пионовый лепесток. — Скажи спасибо, что ты не оказалась на моем месте, — Хранитель с отвращением снял с плеча что-то, подозрительно напоминающее рыбий хребет, и брезгливо отшвырнул подальше. — И не благоухаешь этой несказанной прелестью. Элари демонстративно закатила глаза и поспешила отойти подальше от своего зловонного и перепачканного наставника. Она с беспокойством осматривала темные закоулки, тщетно пытаясь сориентироваться в ночном городе. — Я совершенно не узнаю этих мест. — Зато я прекрасно знаю, где мы, — произнес блондин, оказавшись рядом с ней в одно мгновение, как если бы вышел прямо из самой тени. — О боги, отойди! — Элари зажала нос рукой и сморщилась. — От тебя несет, как от дохлой селедки! — Замолчи и надень капюшон, глупая, — прошипел он, выхватывая из-под плаща темный сверток ткани. — Нам лучше не привлекать внимания в ночном городе. Они осторожно продвигались по пустынным жилым улочкам, и девушка с удивлением отметила, что ее спутник, казалось, безошибочно ориентировался в лабиринте переулков. Он знал этот город как свои пять пальцев — каждый затаенный закоулок, каждый неожиданный поворот, каждый неровный булыжник древней мостовой. Впрочем, возможно, в этом не было ничего удивительного — не зря город носил имя самого Хранителя. Вскоре они уже стояли напротив знакомой книжной лавки, такой родной и привычной для Элари, хранящей тысячи воспоминаний о счастливых днях. Над дверью тихонько покачивался небольшой медный колокольчик, призванный оповещать хозяина о прибытии новых покупателей. На широкой витрине слева красовались разнообразные книги. Девушка глубоко вдохнула, собираясь с духом, и, наконец, решительно потянула на себя тяжелую железную ручку двери, отчего по тихому магазинчику разнесся мелодичный перезвон колокольчика, отозвавшись эхом в ее встревоженном сердце. — Извините, мы уже закрыты, — донесся из глубины помещения знакомый до боли голос. Фредрик стоял в дальнем конце лавки, сосредоточенно раскладывая по полкам старинные тома, громоздившиеся на небольшой деревянной тележке неподалеку. Элари знала, что он любил оставаться в лавке допоздна. Неторопливо сортировать книги, бережно протирать пыльные корешки. Читать при свете свечи занимательные истории и уплетать свежий яблочный пирог, испеченный его матерью. Они любили проводить так вечера. Вместе. Наконец худощавый темноволосый парень обернулся на звук колокольчика, держа в руке небольшую книгу в кожаном переплете. — Я же говорю, мы уже... — он осекся на полуслове, когда его взгляд упал на маленькую фигурку с растрепанными волосами, замершую у порога. Невозможно было выразить словами потрясение, застывшее на его лице. Он замер, не в силах пошевелиться, глядя в ее глаза — цвета молодой листвы с таинственными малиновыми искрами. На растрепанные зеленые пряди, обрамлявшие бледное фарфоровое личико. Стоял и смотрел, будто встретил призрак, лишенный дара речи. А она... Она всей душой радовалась встрече со старым другом — единственным близким человеком в этом безмерном и враждебном мире. За долгие дни без вечерних бесед и доверительных разговоров она вымоталась от одиночества. Три недели — без единой родной души рядом. Боль утраты сжимала сердце до крика. В замке Хранителей не к кому было прижаться, не с кем было поделиться этой внутренней болью. Никто не мог обнять так, чтобы стало легче. — Элари? — наконец выдавил из себя Фредрик сиплым, неузнаваемым голосом. Не таким, какой она помнила. Не таким, который согревал ее сердце темными вечерами. — Привет, Фредрик, я... — девушка нерешительно шагнула вперед, а после короткой паузы, повинуясь порыву, бросилась к нему и крепко обняла, всем телом прижимаясь к худому телу друга, вдыхая знакомый запах книжной пыли и чернил. — Но ты... как ты? Я думал, тебя казнят, — его голос дрожал. Дрожал как в тот раз, на площади. — Нет-нет, — она подняла глаза, встречаясь с его полным смятения взглядом, — теперь я их ученица, Хранители взяли меня под свою опеку. — Вот оно как... — парень хотел было отстраниться, но спина предательски уперлась в книжный шкаф. — Ты не рад? — она сама отпрянула от такого неожиданного жеста, чувствуя, как внутри что-то обрывается. — Что-то случилось? — Понимаешь, мы были хорошими друзьями, но это событие... — он сглотнул, собираясь с мыслями. — Просто ты... Боги! Ты скрывала от меня свои силы. Я не спрашиваю как, дело даже не в этом, — он перешел на сиплый крик, похожий на болезненный хрип, — ты врала мне. Все наше общение было ложью. Слова, как острые ножи, вонзились в нее. Она почувствовала, как ее сознание затуманивается, а кровь бурлит в висках, пульсируя тяжелыми ударами. — Нет! Это не так... — ее голос был неуверенным и жалким. — Я скрывала лишь это, все остальное правда. Неубедительно. — Неужели? Откуда мне это знать? — парень задыхался, хрипел, но продолжал разрывать ее душу на части, не замечая, что каждое слово отдается болью и в нем самом. — Уходи, просто... уходи. Тебе лучше не приходить сюда. Забыть. Я не знаю, какую дружбу ты себе выдумала, но она явно была иной. Горячие струйки слез скользнули по ее бледным щекам, оставляя следы на холодной коже. Внутри нее звучал один и тот же вопрос — заклинание отчаяния, повторяющееся вновь и вновь. «Почему? Почему я?» «Почему ты так поступаешь?» Кровь пульсировала в ушах подобно грозовым ударам. Она не могла, не могла осознать, принять. Он был рядом с ней с детства, они играли во дворе, читали книжки. Она помнила, когда его родители открыли книжную лавку, и они вместе помогали им с зари и до самой луны. «Ложь. Это сон. Это не может быть реальностью». Элари продолжала пятиться назад, слезы стекали по лицу, размывая взгляд, как мокрая пелена. Наконец, она уперлась в дверь, ощутив холод древесины спиной — последнюю границу перед безднойꓼ их теперь разделявшей. «Почему я?» Она вылетела из злополучной лавки, убегая, вновь убегая, как тогда с этой чертовой площади. А звон колокольчика отозвался в ушах погребальным набатом по умершей дружбе. — Элари! — крикнул Хранитель вслед, появившись из сумрачной тени, как призрак, возникший в самый неожиданный момент. Ксаре́с метнул озлобленный взгляд на виновника произошедшего и бросился за удаляющейся фигурой. Он не мог и предположить, что все выйдет так. Не могло. Не должно было. Но итог был таков. Никто не мог предвидеть такого исхода. Он хотел не хотел такого конца. Она была разбита. Внутри все сжималось тугим узлом — плотным и извивающимся, как клубок змеи. Сердце бешено колотилось, а слезы продолжали течь, размывая границы реальности. «Я не знаю, какую дружбу ты себе выдумала...» «Но она явно была иной». «Уходи».