Сквозь Плоть и Магию: Наследие Короны

I

Путь через горы прошел спокойно, но изнурительно. Морозный воздух жалил лицо и пробирал до костей. Элари, укутанная в два дорожных плаща, дрожала всю дорогу — северный край Глаодора встречал чужаков суровостью и холодом. Благо, перевал они преодолели быстрее, чем ожидали. Теперь они двигались по узким торговым и жилым улочкам столицы. Элари не могла оторвать взгляда от окружающего мира — каждая лавка, каждый куст, каждая мелочь громко заявляли о своей новизне. Она жадно впитывала вдыхала незнакомые запахи и изучала силуэты прохожих. Высокие фигуры зверолюдей с их необычной пластикой движений завораживали. Никогда прежде она не покидала пределов Тетхоасо, и теперь столица Глаодора представала перед ней во всем своем чуждом великолепии. Элари то и дело украдкой останавливалась у прилавков: вот шкуры неведомых зверей с густым северным мехом, вот глиняные чашечки — грубоватые на вид, но хранящие в себе особое очарование простоты и практичности. Здешние товары разительно отличались от изящных, но часто бесполезных безделушек родного города. Зверолюды не стремились к вычурности. Их торговля основывалась на иных принципах: практичность и удобство. Шаль из пуха черных кроликов? Пустая трата времени для северных земель. Здесь в почете были плащи из плотных тканей с подкладкой из лисьего или волчьего меха. Даже летние накидки украшал легкий пушистый ворс — безошибочный признак края, где тепло было редким гостем. Элари и сейчас плотнее закуталась в свой плащ, чувствуя, как леденящий ветер просачивается сквозь плотную ткань. — Хватит глазеть на все подряд! — нетерпеливо бросил Ксаре́с, оглядываясь. — Нам нужно успеть обменять камни на рубины до заката. Элари нехотя оторваться от прилавка с мускусным хлебом. Густой, пьянящий аромат заставил желудок болезненно сжаться от голода. Ей нестерпимо захотелось попробовать этот хлеб: какой он на вкус? Простой, как обычный деревенский, или, может, с легкой сладостью, пропитанной экзотическими пряностями? Последние четыре дня они питались скудно — пойманные Дейроном кролики да горстка ягод с придорожных кустов. Этого было катастрофически мало, и усталость от недоедания ощущалась в каждом движении. Толпа на улицах странно расступалась перед ними, как морская вода перед форштевнем корабля. Три фигуры в темных плащах не выделялись внешне, но нечто в их облике — неуловимое, но отчетливо ощутимое — заставляло горожан чураться чужаков. В воздухе висело напряжение и тревожное предчувствие. Приближение Кровавой Луны и прибытие королевы Калаэ наполняли город беспокойством, витавшим в воздухе как незримый дым. Вскоре перед ними возникло массивное здание из серого камня, резко контрастировавшее с окружающими деревянными постройками. Поднявшись по широким ступеням, они вошли внутрь. Просторный банковский зал встретил их прохладой камня и гулким эхом шагов. Высокие светлые стены и аскетичная мебель создавали атмосферу суровой торжественности. Ксаре́с поправил капюшон, скрывая характерные рога, и быстро оценил обстановку. Практически все приемные окна были заняты зверолюдьми, пришедшими забрать сбережения перед праздником. Его взгляд остановился на окне под номером девять, за которым работал молодой клерк. Ксаре́с решительно направился туда, на ходу извлекая из-под плаща небольшой мешочек с камнями. — Добрый вечер, Эйррик, — произнес он вполголоса. Зверочелюд с черными, как вороново крыло, ушами поднял взгляд. — Здравия, господин Ксаре́с. — Тише, не шуми! — резко оборвал его Хранитель, встревоженно оглядываясь по сторонам. Эйррик позволил себе ухмылку и, лениво поднявшись, протянул: — Спокойнее-е, дру-уг мой. Для них мы всего лишь тени. Ксаре́с молча выложил на стол мешочек с драгоценностями. Клерк с профессиональной сноровкой принялся пересчитывать камни, что-то помечая на пергаменте. — Стало быть, я вам должен две сотни рубинов? — уточнил он, закончив подсчет. — Да, — холодно подтвердил Ксаре́с. Эйррик педантично отсчитал нужное количество камней, переложил их в льняной мешочек и протянул Хранителю. — Надеюсь, ты не обсчитался, — бросил тот, забирая мешок. — У меня нет времени проверять. — Обижаете, господин, — ухмыльнулся банковский служащий. — В прошлый раз это была сущая ошибка, я добавил все, чего недосчитал тогда. Ежели не верите, можете пересчитать. Ксаре́с лишь коротко кивнул, забирая мешок. Для него рубины были лишь необходимым средством, но он знал их глубинное значение. Эти камни, используемые в Глаодоре как основная валюта, некогда считались священными. Во времена Кровавой Луны их применяли в магических ритуалах, используя как мост между миром смертных и богами зверолюдей. Но с тех пор, как высшие силы оставили эти земли, рубины превратились в обычное средство обмена, став лишь символом богатства и власти. Снаружи уже смеркалось. Последние лучи вечернего солнца окрашивали черепичные крыши в медный цвет, а улицы погружались в сумеречную прохладу. Ксаре́с шел рядом с Элари, глубоко надвинув капюшон на лицо. Три хвоста нервно подергивались под мантией — верный признак внутреннего беспокойства. — Нам стоит поспешить в замок. Торгон уже должен был распорядиться о комнатах, — сказал он, хмурясь. — В городских гостиницах сейчас небезопасно. Рядом уверенно двигался Дейрон, ловко маневрируя между встречными прохожими. Элари же, захваченная атмосферой чужого города, едва замечала напряжение спутника. Мысли Ксаре́са были далеко. Скорое прибытие королевы Калаэ вызывало тревогу: она не должна узнать о тайном соглашении Хранителей с Торгоном. Такое разоблачение стало бы не просто изменой короне — это означало бы предательство перед ликом древних богов, пусть и оставивших свой народ. Впрочем, Ксаре́с давно перестал верить в искренность королевских клятв о мире. Как и в то, что божественный промысел существует для его народа. Жители Тетхоасо всегда оставались изгоями, а «мир» с Глаодором был лишь искусной маской, скрывающей истинное положение дел. Когда величественный силуэт замка Лофли Торгона показался вдали, они свернули в узкий переулок. Порывы промозглого ветра пробирали до костей. Узкая вымощенная булыжником дорожка вела к незаметному входу во внутренний двор. Их шаги отдавались гулким эхом, а редкие факелы на стенах домов скупо освещали путь, оставляя путников в полумраке. У неприметной двери несли службу двое гвардейцев. Ксаре́с обменялся с одним из них несколькими словами — фразы растворились в ночной тишине. После короткого разговора стражники расступились, пропуская гостей. Они вошли через вход для прислуги и очутились на просторной кухне, где царила оживленная суета. В теплом воздухе витал уже знакомый аромат мускусного хлеба, и желудок Элари снова напомнил о себе мучительным спазмом. — Осталось недолго. Торгон не позволит нам голодать, — заметил Ксаре́с, ловко перехватив горячую булочку с проезжающего мимо подноса и протянув ее девушке. — Пока что подкрепись этим. Пышущая жаром выпечка обожгла пальцы, но Элари это едва заметила. Она с наслаждением откусила кусочек. Тесто оказалось мягким, с легкой сладостью и пряным послевкусием, разливающим тепло по всему телу. Такой хлеб совершенно не был похож на простой, почти пресный, привычный в Тетхоасо. Зверолюди жили проще жителей ее родной страны, но их пища поражала разнообразием вкусов. Элари вспомнила свое первое знакомство с лимонным тартом в замке Кса́реса — настоящее откровение, приготовленное кухаркой, родом из глаодорской деревушки. Воздушное лакомство, сочетавшее сладость с яркой цитрусовой кислинкой, произвело неизгладимое впечатление. Никогда прежде она не могла представить, что блюдо с лимоном способно вызывать такое наслаждение. Покинув шумную кухню, они продвигались по все более просторным и богато украшенным коридорам замка. Стены были увешаны гобеленами с гербом дома Торгонов: черный волк в кольце алых гвоздик, напоминающих кровавую луну, на фоне иссиня-черной ткани, символизирующей бескрайнее ночное небо. — Ты уверен, что знаешь дорогу? — спросила Элари, доедая булочку. — Ему-то не знать, — вклинился Дейрон с легкой усмешкой в голосе. — Конечно, — невозмутимо отозвался Ксаре́с, игнорируя товарища. — Я бывал здесь раньше. Мы почти на месте. Свернув за угол, они поднялись по винтовой лестнице. За ней начинался длинный, богато украшенный коридор, упиравшийся в массивные резные двери. По обеим сторонам от входа застыли стражники в парадных доспехах. Ксаре́с молча предъявил им пергамент с печатью. Охранники синхронно кивнули и отворили тяжелые створки. Дейрон предпочел остаться, а Хранитель с Элари проследовали внутрь. Кабинет, в который они вошли, оказался просторным и неожиданно уютным. Справа потрескивал огонь в камине, бросая теплые отблески на дубовую мебель. За массивным столом восседал сам хозяин замка. — Рад приветствовать вас в моем скромном жилище, — произнес Торгон, поднимая взгляд от стопки документов. Его низкий, раскатистый голос звучал обволакивающе и властно одновременно. — Полагаю, дорога была утомительной? Я распорядился подготовить для вас лучшие покои западного крыла. — Благодарим за гостеприимство, — Ксаре́с слегка склонил голову, но в его тоне ощущалась сдержанная настороженность. — Однако есть дела, требующие незамедлительного обсуждения. — Не спеши так, друг мой, это может подождать до рассвета. Калаэ прибудет лишь послезавтра утром, если звезды будут благосклонны к ее путешествию. Его пронзительный взгляд скользнул к Элари, изучая ее с неприкрытым интересом. Девушка сжалась под этим безжалостным взором — казалось, его глаза безошибочно угадывают каждую линию того, что она так тщательно скрывает под плащом, мысленно очерчивая контуры ее тайн. Три черных хвоста за ее спиной непроизвольно дернулись, выдавая внутреннее беспокойство. Волосы и необычные глаза, по ощущениям, вызвали у Торгона особое любопытство. — Кто твоя спутница? — спросил он, слегка наклонив голову. — Разве ты не должен был прибыть с сестрой? — Это так, — подтвердил Ксаре́с ровным голосом. — Однако Ксаро́ра занята подавлением беспорядков в южных кварталах. Она поручила мне передать извинения за свое отсутствие. — Весьма прискорбно, — вздохнул Торгон, поднимаясь из-за стола. Его внушительная фигура отбросила длинную тень на стену. — Твоя сестра была единственной женщиной, с которой можно было и выпить как следует, и повеселиться от души. Он приблизился к гостям, пытаясь заглянуть под капюшон Ксаре́са. — Что ты такой напряженный? Расслабься, друг мой. Ты в безопасности. — Путь был изнурительным, — холодно ответил Ксаре́с. — Раз уж разговор можно отложить, мы бы хотели отдохнуть. — Ты до сих пор не представил мне эту прекрасную незнакомку, , — с лукавым блеском в глазах заметил Торгон. Элари сделала шаг вперед, грациозно склонив голову в знак почтения. — Мое имя Элари. Я ученица трех Хранителей, — произнесла она с достоинством. — Рада знакомству, ваше высочество, но Ксаре́с прав — путешествие было тяжелым. — Что ж, понимаю, — Торгон слегка кивнул, но искра интереса в его взгляде не погасла. — Конечно, отдыхайте. Завтрашний день обещает быть насыщенным. И ты можешь обращаться ко мне менее претенциозно. Его волчий хвост едва заметно дернулся, выдавая внутреннее напряжение. Когда двери за гостями закрылись, Торгон остался стоять у камина, задумчиво вглядываясь в пляшущие языки пламени. — Интересно... Очень интересно, — пробормотал он едва слышно.

***

Стражник молча проводил гостей до отведенных покоев, не проронив ни слова. Две массивные дубовые двери, строгие и величественные, располагались напротив друг друга в конце коридора. Элари повернула направо, а Ксаре́с с Дейроном — налево. Комната, куда вошла девушка, оказалась просторной и удивительно уютной. У дальней стены возвышалась роскошная кровать с балдахином из тяжелой темно-синей ткани, спадавшей до самого пола, создавая ощущение интимного убежища. Возле растопленного камина стояли два мягких кресла, а между ними — изящный столик с глиняным кувшином, наполненным свежей родниковой водой. Теплое сияние огня рассеивало полумрак, отбрасывая причудливые тени на каменные стены. Слева от кровати виднелась изящная резная арка, ведущая в небольшую купальню. Элари аккуратно положила Тимуса в кресло, сбросила с плеч тяжелый дорожный плащ, затем стянула пропыленную тунику, чувствуя, как с каждым снятым предметом одежды уходит напряжение долгого пути. Босыми ногами она прошла к арке и с наслаждением обнаружила деревянную купель, наполненную горячей водой. Легкий пар поднимался от поверхности, наполняя воздух живительным ароматом свежей мяты и горного чабреца. Девушка скинула остатки одежды и погрузилась в воду, позволяя благословенному теплу окутать измученное тело. Перед мысленным взором пронеслись картины последних дней — трудный переход через горный перевал, ночевки под открытым небом, постоянное чувство тревоги. Воспоминания о пути вызвали легкую улыбку — немного горькую и усталую. Она вновь ощутила мерное покачивание лошади и тепло, исходящее от Ксаре́са, сидевшего позади. Элари так и не смогла освоиться с верховой ездой, а расстояние было слишком велико для использования магии перемещения. Она почти физически ощутила его размеренное дыхание и прикосновение широкой груди к своей спине — которая не давала ей упасть во время долгого пути. — О чем я только думаю?! — резко выдохнула Элари, вскочив и плеснув себе в лицо горсть воды, чтобы охладить внезапно вспыхнувший жар на щеках. Она наклонилась, позволяя зеленым волосам свеситься вперед, и стиснула бортики купели, пытаясь избавиться от непрошеных мыслей. Но воспоминания оказались настойчивыми. На одном из привалов его глубокий, убаюкивающий голос мягко погрузил ее в сон, а потом, она смутно помнила, как он аккуратно снял плащ и укрыл ее, защищая от ночного холода. В тот момент его вечная холодность растаяла, уступив место чему-то иному — тёплому и пугающе притягательному. — Хватит, — прошептала она, нырнув с головой, пытаясь смыть настойчивые видения. Когда она вынырнула, мокрые зеленые пряди облепили шею, вызвав легкую дрожь. Прохладный воздух мгновенно остудил разгоряченную кожу, вызвав волну мурашек. Она потянулась за ароматным мылом и медленно намылила тело, чувствуя, как вместе с пеной уходят усталость, дорожная пыль и тревожные мысли. Кожа наполнилась свежим травяным ароматом, а волосы вновь обрели мягкость и блеск. Завернувшись в широкое льняное полотенце, девушка вернулась в спальню. На кушетке у камина обнаружилась чистая ночная рубашка из тонкого хлопка. Элари скользнула в нее, наслаждаясь прикосновением нежной ткани к распаренной коже, и забралась на огромную кровать. Подушки оказались невероятно мягкими, а простыни — хрустящими от свежести. Веки отяжелели почти мгновенно. Мысли, еще недавно терзавшие сознание, растворились в наступающей дреме. Элари уснула, свернувшись калачиком, подсознательно защищаясь от холода внешнего мира. За окном последние лучи заката окончательно угасли, уступив место глубокой бархатной тьме беззвездной ночи.

II

Ксаре́с мерил шагами просторную комнату, устремив взгляд в пол. За окном давно наступила глубокая ночь, но сон не шел. Мысли вихрем кружились в голове: как справиться с грядущими событиями, какие слова найти для Элари, как не подвести брата, доверившего ему столь опасную миссию? Он понимал, что ставки невероятно высоки, и любой неверный шаг мог оказаться фатальным. Тяжесть ответственности давила, не позволяя расслабиться. Дейрон, лежал на широкой кровати, изможденный долгим путешествием, и молча наблюдал за беспокойным метанием Хранителя. — Неужели тебе совсем не хочется отдохнуть? — наконец спросил он с нескрываемой усталостью в голосе. — Нет, не хочется, — отрезал Ксаре́с, не прерывая свой маршрут от стены к стене. — А вот я бы поспал, — вздохнул парень, закидывая руки за голову и с тоской глядя на беспокойного Хранителя. Ксаре́с остановился и внимательно посмотрел на Дейрона. Его глаза, обычно холодные и непроницаемые, теперь отражали глубину внутренних терзаний. Он понимал, что ему необходим отдых, но собственные мысли не давали ему покоя, подобно ядовитым змеям — они отравляли каждый миг его существования. — Прости... — тихо произнес он, накидывая плащ. — Я прогуляюсь... Не обращая внимания на протестующие слова Дейрона, он покинул комнату. Слова товарища уже не имели значения. Ночь укрыла Вихвер плотным покрывалом тумана, скрадывающим очертания зданий. Ксаре́с шагал уверенно, почти не глядя по сторонам, ведомый лишь стремлением хоть ненадолго избавиться от гнетущего беспокойства. Он точно знал, куда направляется — к месту, где можно было найти хотя бы временное забвение. Публичный дом с его приглушенным светом и манящими ароматами обещал несколько часов беспамятства и ложного умиротворения. «Красная ракушка» — известное заведение, где девушки-зверолюдки славились своим искусством любви, и Ксаре́с решил проверить, насколько эта слава соответствует истине. Здание из темно-красного камня, в окнах которого мерцал теплый свет, выделялось среди соседних строений. Внутри царил специфический аромат благовоний, искусно маскирующий запахи вина и иных, менее благородных субстанций. Статная женщина с кошачьей грацией немедленно встретила его у входа — она была одета скромнее других обитательниц дома, но ее наряд все равно подчеркивал все достоинства фигуры: темно-винный цвет платья гармонировал с ее смуглой кожей и подрагивающими черными ушами. Несомненно, это была хозяйка заведения. — Чего желаете, милсдарь? — она почтительно склонила голову. — У нас есть девицы самых разных пород и талантов. «Порода» — так здесь называли разновидности зверолюдей: кошки, лисицы, волчицы, а иногда и более экзотические виды — пантеры, львицы, которые ценились в таких домах особенно высоко. — Ваших лучших девушек, — уверенно произнес Ксаре́с, заходя глубже в зал. Дымка от благовоний окутывала его, проникая под одежду, живым покрывалом. — И лучшую комнату. Надеюсь, у вас найдется кувшин хорошего вина? Его голос звучал непринужденно, но в каждом движении сквозила напряженность— под поверхностью спокойствия таилась неутихающая буря. Скинув плащ с плеч, он грациозно передал его юной служанке, которая на мгновение застыла, широко раскрыв глаза. Его движения были четкими, мускулы напряжены, как струны. В голове не умолкали ядовитые змеи мыслей, оставляя глухой гул. — Конечно, господин, — отозвалась хозяйка, слегка наклонив голову в почтительном жесте. Ее взгляд задержался на его трех черных хвостах, кисточки которых покачивались, как зрелые колосья пшеницы. — И девицы, и вино — все найдется. Идите в конец зала, да налево поворачивайте. Там покои припасены, достойные такого гостя. Ее голос был пропитан любезностью, но легкая тень любопытства пробежала по лицу, когда ее взгляд встретился с холодным блеском аквамариновых глаз Хранителя. Ксаре́с направился по указанному пути и вскоре оказался в просторной комнате, залитой мягким светом свечей. В убранстве преобладали глубокие красно-бордовые оттенки, создавая атмосферу тепла и интимности. Широкая кровать с шелковыми простынями занимала центральное место. На столике у окна стоял кувшин с вином и несколько хрустальных бокалов – явно дорогих, возможно даже эльфийской работы. Не прошло и минуты, как двери отворились, и внутрь вошли две девушки. Одна из них — высокая, с гладким черным хвостом, блестящим в отблеске огня, и изящными черными ушами — встретила его внимательным взглядом золотисто-карих глаз. Другая, чуть ниже ростом, с буроватыми ушами и хвостом, украшенными кисточками, двигалась грациозно, как хищница. Их кожа, оттенка меда и песка, и плавные движения сразу выдавали чужестранок, из Восточных провинций или даже из-за Шепотных гор. — Доброй ноченьки, милорд, — первой заговорила высокая. Ее голос был мелодичным, с заметным акцентом, характерным для жителей восточных земель. — Я Дэя, а это моя подруга Шая. Вы к нам издалека, да? Уж не прогневитесь, мы тут для вас лучшие. Голова Шаи чуть склонилась от легкого смущения, губы сложились в улыбке, но в ее глазах Ксаре́с заметил странный блеск — почти как у опытного воина, оценивающего противника перед схваткой. Ее руки уже ловко наполняли кубки вином, движения были отточенными, слишком уверенными для обычной девушки из борделя. Ксаре́с оглядел их еще раз, теперь более внимательно, и на его губах заиграла едва заметная усмешка. Он давно не встречал таких. Их движения, манера речи, даже взгляд — все в них казалось странным, притягивающим и... опасным. И это было именно то, что ему сейчас требовалось — опасность, пусть даже иллюзорная, чтобы заглушить боль ответственности. — Издалека, — ответил он, принимая кубок из рук Шаи. Ее пальцы на мгновение коснулись его, и он почувствовал легкое покалывание, словно от магического разряда. — А вы, похоже, не отсюда, — добавил он, залпом осушая кубок и ставя его на тумбу. Дэя рассмеялась, как будто он сказал что-то невероятно остроумное. Ее смех напоминал перезвон маленьких колокольчиков — слишком мелодичный, чтобы быть естественным. — Ой, а как же ж! Мы-то не северные. С югов прибыли, по приказу госпожи-то. Уж вы не робейте, милорд. Мы, как говорится, не для красоты одной, — она подмигнула, уверенно приближаясь. — Шая, неси второй кубок. Наш гость устал с дороги. Шая, уже передавшая первый кубок, с легкой улыбкой вновь наполнила второй. Она двигалась с завидной грацией, точно выполняла сложный танец. Ее тонкие пальцы слегка задержались на руке Ксаре́са, когда она вручала ему напиток. В этот момент он поймал ее взгляд — глубокий, изучающий, совсем не похожий на взгляд куртизанки. На мгновение ему показалось, что она видит его насквозь, со всеми его страхами и сомнениями. Дэя, тем временем, оказалась рядом, ее руки аккуратно коснулись воротника его одежды. От нее исходил странный аромат — не духи, а что-то более глубокое, первобытное, напоминающее запах ночного леса после грозы. — Давайте-ка мы вам подсобим, а то, гляжу, милорд с дороги-то устал. Позвольте? — она даже не ждала ответа, уже стягивая с него верхнюю одежду. Ее взгляд был пристальным, но не навязчивым, будто она читала его настроение. — Наглеете, — коротко бросил Ксаре́с, но не отстранился. Напротив, он почувствовал, как что-то внутри него откликается на их приближение — темное, жаждущее, то, что он обычно держал под контролем. Но не сегодня. Сегодня он позволит себе отпустить контроль, хотя бы ненадолго. — А кто ж к вам доберется, если не мы, милорд? — хихикнула Дэя, ее глаза вспыхнули веселыми искрами. Шая тихо подошла сзади, ее теплые губы скользнули по шее Хранителя, вызывая волну мурашек. — Вы уж простите нас, если что не так, милорд, — прошептала она. — Мы, может, и с югов, да свое дело знаем. Ее голос звучал мягко, обволакивающе, но в словах угадывался скрытый вызов. Ксаре́с обернулся к Шае, намереваясь взглянуть ей в глаза, но тут же ощутил, как Дэя притянула его лицом к себе. Их губы соприкоснулись, и вся его усталость будто улетучилась. Поцелуй был горячим, напористым, но каким-то неожиданно естественным— как если бы они знали друг друга много лет. Ксаре́с почувствовал, как темнота в его разуме начинает рассеиваться, вытесняемая чувственным жаром. Девушки двигались слаженно, точно тени, окутывая его руками, заставляя забыть обо всем, что было за пределами этой комнаты. Когда он опустился на кровать, приглушенный свет, тепло их тел и аромат вина окончательно выбили из головы любые мысли о миссии, об опасности, о долге Хранителя. Остались только ощущения — прикосновения, запахи, звуки их дыхания. Дэя села сверху, дразня и ритмично покачиваясь. Её движения были плавными и уверенными — она точно знала, как управлять каждым порывом его терпения. Теплый свет свечей мягко играл на ее коже цвета светлой бронзы, подчеркивая изгибы тела. Ее ритм совпадал с дыханием Ксаре́са, и каждый вздох звучал как музыка, идеально вписывающаяся в этот момент. Когда напряжение в его теле достигло предела, Дэя наклонилась ближе, ее губы остановились в миллиметре от его. Их дыхания смешались, и Ксаре́с почувствовал, как ее тепло полностью окутало его. Движения Дэи становились все более гипнотизирующими, снапоминающими древний ритуальный танец. Ее тело изящно поднималось и опускалось, создавая ритм, которому трудно было противиться. Ксаре́с ощутил, как она ловко подстраивается под него, синхронно с его вздохами, будто угадывая, чего он жаждет. Шая, которая до этого лишь наблюдала, плавно скользнула ближе. Ее губы мягко коснулись его шеи, оставляя влажные следы, а руки исследовали тело Хранителя, находя каждую напряженную точку. Прикосновения были легкими и уверенными, словно она знала карту его тела. Вскоре он почувствовал, как полностью теряется в их ласках. Шая, с ее тихим, но настойчивым прикосновением, стала идеальным дополнением к напору Дэи. Ксаре́с наконец позволил себе полностью забыться. Его мысли растворялись в каждом прикосновении, в каждом движении. Он давно не чувствовал такого освобождения, такого полного слияния с моментом. Девушки двигались, как единое целое, создавая ощущение, будто он оказался в вихре эмоций, столь чуждых, но таких притягательных. Ритм усиливался, каждая секунда накалялась до предела. Ксаре́с ощущал, как напряжение в его теле достигает пика. Дэя, точно чувствуя это, двигалась с еще большей страстью, не сбавляя темпа. Губы и пальцы Шаи были в постоянном контакте с его кожей, добавляя к моменту остроты. Наконец, волна удовлетворения накрыла его — кульминация принесла не только физическое удовлетворение, но и долгожданное, пусть и временное, забвение. В этот миг он смог отпустить все свои тревоги и груз, который давно тяготил плечи. Когда все закончилось, комната наполнилась тишиной. Девушки, уже обессиленные, уснули рядом, их дыхание стало ровным, как шепот ветра в кронах деревьев. Ксаре́с еще несколько минут позволял себе лежать в их объятиях, чувствуя теплый уют. Но чем дольше он лежал, тем сильнее возвращалось осознание реальности. Амулет на его груди, казалось, стал тяжелее, напоминая о долге. Ксаре́с медленно поднялся, стараясь не разбудить их. Положив на прикроватную тумбу мешочек с рубинами — плату, более чем щедрую за проведенное время, — он быстро натянул штаны и накинул плащ. Мимолетно глянув на спящих девушек, он покинул комнату, вновь возвращаясь к своей реальности. Выйдя из «Красной ракушки», он глубоко вдохнул свежий ночной воздух. Туман стал еще гуще, окутывая улицы белесой пеленой. В такую ночь легко было заблудиться даже в знакомом городе, но Ксаре́с уверенно нашел дорогу к замку. Вернувшись в свои покои, он почти бесшумно добрался до кровати, стараясь не разбудить Дейрона. — Ну, как прогулка? — донесся недовольный голос из темноты. — Мне нужно было отвлечься… — устало ответил Храниьель, стягивая ботинки и опускаясь на кровать. Дейрон расхохотался, но в его смехе звучала не только издевка, но и усталость. — Конечно. Это было… интенсивно. Ксаре́с неловко кашлянул, пытаясь скрыть нарастающее чувство вины. Оправдания казались ему неуместными, но было сложно игнорировать, что Дейрон чувствовал все пережитое Хранителем. — Прости, — начал он, ощущая, как слово само по себе теряет всякий смысл. — Я не думал, что ты так остро воспримешь все это. Ты же знал, что я могу быть… непредсказуемым. — Непредсказуемым? — Дейрон фыркнул. — Я был готов к многому, но уж точно не к тому, чтобы ощущать на себе каждый вздох и поцелуй. Ты даже не представляешь, как это было странно – быть одновременно здесь и… там. Ксаре́с не смог удержаться от улыбки. Внутри еще бурлили остатки страсти, но неловкость не исчезала. Он сел поудобнее, пытаясь разглядеть фигуру Дейрона в темноте. — Зато теперь ты знаешь, что такое секс, — сказал он с легкой усмешкой. Дейрон закатил глаза, но не смог удержаться от ухмылки. Его раздражение постепенно уступало место мягкому веселью. — Говоришь так, будто это первый раз, когда ты меня втягиваешь в такие приключения. Я-то думал, что основная моя работа – защищать твою шкуру и помогать в магии, а не… это. Хранитель не сдержал смех, наконец чувствуя, как напряжение, наконец, уходит. — Радуйся, теперь у тебя больше опыта в... различных областях. Дейрон отмахнулся рукой, игнорируя шутки Ксаре́са, но в его глазах сверкнуло озорство. — Если это твой способ дать мне «жизненный опыт», то, пожалуйста, впредь предупреждай заранее. Хотя, должен признать, это было... познавательно. Хранитель улыбнулся и, глубоко вздохнув, почувствовал, как вновь нарастающая тяжесть мыслей начинает исчезать. Он откинулся на подушку и, неожиданно для себя, добавил: — Но все же... Прости, что втянул тебя в это. Я не подумал о том, как это может повлиять на тебя. Дейрон приподнялся на локте и, улыбаясь, посмотрел на него. — Что за телячьи нежности? Забудь, ничего страшного. Мы с тобой связаны, и я уже привык к твоим странностям. Только в следующий раз, если у тебя возникнет такая идея, постарайся хотя бы дать мне возможность отключиться… или хотя бы морально подготовиться. Они оба рассмеялись, и этот смех, разрывая тишину, стал долгожданным облегчением. Это был один из тех редких моментов, когда они могли быть просто друзьями, несмотря на все их обязанности и различия. Ксаре́с почувствовал, что Дейрон – не просто союзник или фамильяр, а настоящий компаньон, который был с ним даже в самых неожиданных ситуациях. — Спи, Дей. Нам обоим нужно восстановить силы. Завтра будет тяжелый день. — Точно. И, надеюсь, ты дашь мне хоть немного поспать спокойно, а не вгонишь в приключения в собственном воображении, — ответил фамильяр, закрывая глаза. Ксар́ес еще немного полежал в тишине, наслаждаясь спокойствием и осознанием того, что, несмотря на все трудности, у него есть тот, кто всегда будет рядом. Накрывшись одеялом, он позволил себе расслабиться. Сон пришел быстро, унося с собой все тревоги и усталость дня.