Сквозь Плоть и Магию: Наследие Короны

Занятия с Ксаре́сом снова стали невыносимо трудными. А ей только показалось что начало получаться! После вручения клинков он нагружал ее с еще большим усердием. Объединять магию с фехтованием было не так просто, и каждый вечер Элари без сил падала на свою большую кровать с пологом, не помня, как засыпала. В последние дни Хранитель выглядел мрачным и постоянно витал где-то в своих мыслях, порой не обращая внимания на Элари и ее технику владения кинжалами. — ...так я могу идти? — спросила Элари, стоя напротив Ксаре́са и вопросительно глядя на него. Парень, казалось, смотрел куда-то сквозь нее, не замечая ничего вокруг. Но очередной оклик вывел его из оцепенения. Он моргнул, возвращаясь из глубин своих мыслей, и наконец хрипло ответил: — Да, да, иди. Элари поспешно собрала свои вещи и направилась к дубовым дверям, ведущим в холодный коридор. Но ее остановил все тот же хриплый голос: — Постой, я совсем забыл сказать... — Ксаре́с замялся, будто набираясь смелости или оттягивая неминуемое. — Катгэ́нд просил передать, что мы должны будем отправиться в Глаодор. Элари, застывшая у двери, не поверила своим ушам. Она медленно повернулась к Ксаре́су, внимательно изучая его лицо. Не очередная ли это шутка? Нет, не похоже. Хранитель был напряжен; мышцы под кожей дрожали от сдерживаемого напряжения, как струны, готовые лопнуть. Даже хвосты — обычно живые, подвижные — замерли, как и он сам. Не было ни шутки, ни игры. Эта новость лежала на нем тяжелым грузом. С чего вдруг Катгэ́нду посылать ее туда? Элари знала, что Глаодор был единственной страной, что все еще вела какие-никакие торги с ними. Эльфы отказались и обходили их, как окаянных. Люди... Что ж, люди сами предрекли свою судьбу. Скорее всего, благодаря Глаодору и его правителю не развязалась вторая война. И сейчас они жили в шатком подобии мира. Но для чего посылать ее? Она ничего не смыслила в политике, да и всю жизнь прожила затворницей. Вряд ли эта поездка была спланирована, чтобы расширить ее кругозор и отправить отдохнуть от учебы. — Правда? — Элари отпустила ручку двери и сделала шаг вперед, к центру зала. — Но зачем? Зачем Катгэ́нд отправляет меня? У Ксаре́са заиграли желваки, один из хвостов резко дернулся, но он быстро подавил эмоции. Его ответ прозвучал холодно — как выученная наизусть реплика, отточенная в бессонных ночах: — Со мной должна была поехать Ксаро́ра. Но из-за определенных обстоятельств сестра вынуждена остаться здесь. Катгэ́нд решил, что ты сможешь достойно представить нашу страну. Элари задумалась. Представлять страну? Они будут чем-то вроде послов? Но зачем? Она уже собиралась завалить Ксаре́са вопросами, как тот прервал ее: — Мы отправимся через шесть дней, ранним утром. До Вихвера скакать не меньше двух недель. Сердце Элари ухнуло вниз, как камень в бездонную пропасть, — тяжело и неотвратимо. Кровь застыла в жилах. Все вопросы выветрились из головы, оставив одну-единственную мысль: — Ска... Скакать? — дрожащим голосом спросила она. Ксаре́с вопросительно посмотрел на нее, но вопросов не задавал. Элари встрепенулась, наконец отходя от шока и нарастающего страха, от которого пересохло во рту, и вдруг громко, даже пискляво, выпалила на одном дыхании: — Я не умею ездить верхом! Разве нас не должна отвезти какая-то карета? — Карета? А у тебя королевские замашки, малышка. — Губы Ксаре́са расползлись в ехидной улыбке. — Может, тебе еще кортеж организовать? Мы не в эльфском Опрасе, никто нас сопровождать не будет. — А телепортация? Мы же телепортировались в город в ту ночь! Вчерашнее занятие с Ксароро́й выветрилось из памяти, как утренний туман под солнцем, — и лишь озвучив вопрос, Элари осознала, насколько тот был глуп. — Элари, мы могущественные существа, но не настолько! До границы с Глаодором минимум три дня пути, при условии, что мы не будем останавливаться на ночлег или давать отдохнуть лошадям. — Ксаре́с оперся о стену и сложил руки на груди, пристально уставившись на хвосты Элари: они раздраженно помахивали и хлестали по ноге хозяйки. — В чем проблема? Помимо того, что ты не умеешь сидеть верхом. Это не проблема. Элари медленно зашагала по залу. — Нет проблемы, конечно, нет никакой проблемы! Меня отправляют в холодную страну неизвестно зачем, к существам, что нас не сильно любят, но хотя бы не хотят убить, уже спасибо. Но вот незадача — я ужасно боюсь лошадей! Она остановилась перед Хранителем и уставилась на него, нервозно размахивая хвостами. — Придется устранить эту проблему до нашего отправления. На это у тебя есть дня три-четыре. Начнем как раз с завтрашнего! Ксаре́с отстранился от стены и направился к выходу. — Нет, постой же, — Элари подбежала к наставнику. — Вы не понимаете, я не могу! — Советую тебе хорошо отдохнуть перед завтрашним днем. Он вышел из зала, хлопнув дверью перед ее носом. Элари была в ярости и недоумении. С чего вдруг Катгэ́нду понадобилось отправлять ее в северную столицу? Да еще и с этим… — Вот же! — девушка вспыхнула, подобно спичке. — Вот гаденыш! Маленький... — Она с яростью распахнула дверь, пытаясь подобрать оскорбление получше. БУМ! Она отшатнулась назад, чуть не упав, но чья-то сильная рука подхватила ее и помогла встать ровно. Катгэ́нд, облаченный в черный мундир, возвышался перед ней. Он был высокий, очень — мужчина был даже выше Ксаре́са, хотя и тому Элари едва ли доставала до груди. — Д-добрый день, — опешив, пробормотала она. — Здравствуй, — Катгэ́нд обвел глазами пустой зал. — Вы уже закончили? Где мой брат? Он посмотрел на нее своими глазами-щелками, отходя в коридор и выпуская девушку из прохода. — А? Да, Ксаре́с только что вышел... Вы, наверное, разминулись. Элари чувствовала, как остатки ярости медленно угасают под тяжестью присутствия Катгэ́нда. Он напоминал ей далекий холод — грозный, равнодушный, неумолимо сковывающий изнутри. Его узкие, проницательные глаза будто бы видели ее насквозь, лишая почвы под ногами и заставляя сердце сжиматься. — Спасибо, — сухо ответил Катгэ́нд, но в его голосе не было ни намека на благодарность. Он казался больше поглощен своими мыслями, чем тем, что перед ним стояла ученица его брата. На мгновение между ними повисла неловкая тишина. Элари пыталась придумать, что сказать или сделать, но слова застревали в горле, а мысли путались. Катгэ́нд уже собирался идти дальше по коридору, когда внезапно остановился и снова повернулся к ней. — Элари, — начал он, и голос его стал чуть мягче, но не менее серьезным. — Я знаю, что ты чувствуешь себя неуверенно перед поездкой. Но тебе нужно понять, что мы не отправляемся туда ради праздного интереса. Это важно. Ты должна быть готова. Его слова отозвались в душе девушки как удар колокола. Важно. То, что ей предстояло, казалось страшным и непонятным, но в то же время неотвратимым. Она не могла просто сбежать или отказаться. — Но... — Элари снова почувствовала, как к горлу подступает комок. — Почему именно я? Я не могу понять, чем я могу быть полезна в этом деле. Она почувствовала, как ее горло сжимается от волнения и подавленности. Катгэ́нд, высокий и статный, продолжал смотреть на нее, его выражение лица оставалось непроницаемым. — Почему именно я? — повторила она, ее голос задрожал от отчаяния. — Я не понимаю, чем я могу быть полезна там, я ведь не знаю ситуации… Катгэ́нд на мгновение скользнул взглядом по ее лицу. В его глазах отразился холодный интерес, но не без нотки презрения, как если бы он смотрел на некую трудность, которую ему предстоит преодолеть. Он не пытался скрыть легкое раздражение, которое не покидало его. — Почему именно ты? — повторил он с неким оттенком усталости. — Иногда, чтобы понять, почему кто-то выбран для определенной роли, нужно пройти через испытания. Твоя роль в этом деле может быть не сразу очевидна. Может, ты и не можешь видеть всю картину, но это не делает твою задачу менее важной. Его голос был ровным, но в нем ощущалась скрытая угроза, что каждое его слово имело гораздо большее значение, чем она могла предположить. — На данный момент, — продолжил он, — просто делай то, что от тебя требуется. Подготовься к поездке, не позволяй своим страхам затмить цель. Он развернулся и направился к коридору, оставив ее одну с нарастающим чувством тревоги и неясности. Элари стояла в пустом зале, в ее голове еще долго звучали слова Катгэ́нда, оставившие неприятное послевкусие и чувство глубокой неуверенности. «Просто делай то, что от тебя требуется». А что вообще от нее требовалось и требуется? Вряд ли кто-то даст ей внятное объяснение.

***

Элари стояла под раскидистым деревом в саду замка, ожидая Ксаре́са. Утро выдалось знойным, поэтому с каждым мгновением ожидания девушка все больше недолюбливала этого прохвоста. Хотя в какой-то степени она была рада — чем дольше его нет, тем дольше она не встретится с этими ужасными существами. Кому вообще пришло в голову приручать лошадей и ездить на них верхом? Непостижимая глупость. Они опасны — чертовски опасны, она это знала наверняка. Никто ведь не приручает в домашние любимцы вульфхуров? Хотя эти огромные волки могли бы посоревноваться выносливостью и скоростью с лошадьми. Но они кажутся слишком опасными, а кони — будто совсем не опасны! Как же... Они тоже способны убить одним ударом копыта. Кто знает, что у них в голове? — Леди Элари? Незнакомый голос вырвал ее из раздумий. Девушка подняла взгляд и принялась искать источник, хотя напрягаться не стоило — он был прямо перед ней. — Леди Элари, мой господин попросил сопроводить вас до конюшни. Он сказал, что встретит вас там. Девушка застыла в изумлении. Перед ней стоял высокий парень с кожей бледной, как лунный свет — невесомой, лишенной даже намека на солнечное тепло. Волосы цвета инея струились снежным водопадом, обрамляя узкое лицо. Он выглядел нереально, пугающе красивым — как герой из тех самых любовных романов, что, по словам Фредрика, были нарасхват у городских девушек. — Простите, что вы сказали? — Она смущенно заправила прядь волос за ухо и отвела взгляд. — Господин Ксаре́с просил отвести вас в конюшню. Он ожидает вас там. — Да-да, конечно. Пойдемте. Мужчина развернулся и направился в сторону конюшни. Элари заметила его хвост — такой же светлый, как и волосы, весь, от начала и до конца. Это удивило ее: она никогда не видела подобного. Обычно у представителей ее расы хвосты были черными, и лишь кисточки на концах иногда приобретали цвет волос носителя. Но этот хвост был полностью белым. Элари не могла оторвать глаз от увиденного. Ей хотелось разглядеть его поближе, прикоснуться. Конечно, это было бы крайне неуместно, поэтому девушка ограничилась лишь наблюдением на расстоянии. — А вот и она! Почетная гостья этой скромной конюшни. Добро пожаловать, мадам! Ксаре́с стоял у больших амбарных дверей, приветствуя Элари с широкой улыбкой. Его хвосты лениво виляли из стороны в сторону, но при виде девушки их кончики начали игриво подергиваться. Девушка и ее безымянный сопровождающий подошли к Хранителю. Беловолосый мужчина приблизился к Ксаре́су, они сцепили руки в рукопожатии, затем слегка наклонились и похлопали друг друга по плечу. — Рад, что ты смог присоединиться сегодня, — отстранившись, произнес Ксаре́с. — Ты попросил, я не мог остаться в стороне, — задорно ответил незнакомец. — Элари, позволь представить: это Дейрон, мой хороший товарищ и лучший наездник. Конечно, после меня. — В глазах Ксаре́са мелькнули искорки. — Он сегодня поможет нам в преодолении твоего страха. Ученица закатила глаза от очередного хвастовства Ксаре́са, но волнение перед встречей с лошадьми вызвало неприятные колики в животе. Ее хвосты прижались к ноге, лишь кисточки нервно дергались из стороны в сторону. — Леди Элари, не беспокойтесь, — произнес Дейрон, положив руку ей на плечо. — Мы познакомимся с самой спокойной кобылой — Пшеницей. Он двинулся к амбарным дверям. Скрип старых створок лишил Элари дыхания. Через секунду послышались звуки ржания и негромкое стуканье копыт о землю. Когда двери распахнулись полностью, перед девушкой открылся длинный коридор, вдоль которого располагались стойла с десятком, а то и больше, лошадей. Кони были самых разных мастей — от вороных до пегих и ярко-золотистых. Все они выглядели ухоженными, было видно, что о них заботятся. Сама конюшня выглядела так, будто тут убирали трижды на дню. Ксаре́с зашел внутрь, снял небольшую кожаную сумку с крючка у входа. Взял пару яблок из корзины, стоящей у деревянного стола, нарезал их на небольшие куски и положил в сумку. Развернувшись, Хранитель посмотрел на Элари и махнул рукой, приглашая ее войти. — Н-нет, я туда не пойду, — дрожащим голосом произнесла девушка, прижимая руки к груди и пятясь назад. Она была готова развернуться и бежать со всех ног, как вдруг уперлась спиной во что-то твердое. На ее плечи опустились две большие руки, и мужской голос почти шепотом произнес над ухом: — Вам придется перебороть свой страх. Поверьте, лучше сделать это сейчас, чем во время самой поездки. Это был Дейрон. Он слегка подтолкнул девушку ко входу в конюшню. Элари не оставалось ничего, кроме как смириться и пойти навстречу своему страху. Похоже, эти двое не собирались ее отпускать. Они втроем направились через широкий коридор между стойлами. Ксаре́с шел впереди, за ним — Элари, а Дейрон замыкал их небольшой отряд. Лошади фыркали и топали копытами, отчего каждый шаг для Элари превращался в тяжелое испытание. Ее хвосты плотно обвились вокруг ног, девушку бросало то в жар, то в холод, а на лбу выступили капли пота. Они прошли одно стойло, второе, третье... Ей казалось, что этот мучительный путь никогда не закончится. Дышать становилось все труднее, а запах конюшни не располагал к тому, чтобы вдыхать его полной грудью. Наконец они остановились перед желтовато-коричневой кобылой с золотистым отливом. — Познакомься, это Пшеница. — Ксаре́с похлопал кобылу по шее. — Пшеница, это Элари. Элари подняла голову и встретилась взглядом с кобылой. Она тут же отпрянула, с ужасом смотря на животное. — Тише, — Дейрон положил руку ей на плечо. — Они все чувствуют. Твой страх может взволновать ее. Вдохни глубоко, задержи дыхание ненадолго и выдохни. Она не причинит тебе вреда, это самая добрая кобыла, поверь мне. Но верить Элари не хотелось. Все, чего она желала — сбежать как можно дальше отсюда. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. — Дай свою руку, — Ксаре́с взял ладонь Элари и вложил ее в свою. — Доверься мне. Он аккуратно положил их руки на нос кобылы и начал ее поглаживать. Вначале Элари съежилась и зажмурилась, но теплая шерсть Пшеницы немного успокоила ее. — Видишь, все хорошо. А теперь, давай угостим нашу кобылку. — Ксаре́с достал половину яблока из сумки. — Нужно вытянуть руку перед собой, ладонь и пальцы должны быть прямыми, чтобы она случайно не откусила их. Парень протянул угощение, и кобыла с удовольствием его съела. Ксаре́с передал Элари кусок яблока и одобряюще кивнул. Девушка вновь глубоко вдохнула, как советовал Дейрон. В ноздри снова ударил неприятный запах, но на этот раз она постаралась не обращать внимания. Через несколько мгновений Элари выдохнула и протянула яблоко на ладони. Пшеница потянулась к угощению и забрала его своими мягкими губами. От непривычности ощущения и испуга Элари резко прижала руку к груди, и кобыла отреагировала громким ржанием. — Ну-у, тише-тише, — Дейрон похлопал Пшеницу по шее и начал надевать на нее узду. Элари даже не заметила, как мужчина отлучился и вернулся со снаряжением. Она была слишком поглощена своим страхом и наблюдением за потенциальной угрозой. Они находились в самом конце конюшни, где располагался выход на огороженный загон. Пока Дейрон надевал снаряжение на кобылу, Ксаре́с открыл двери и подозвал девушку. Они вышли на широкое поле. Солнечный свет на мгновение ослепил глаза, а свежий воздух, свободный от запахов навоза и сена, приятно защекотал нос. Элари с наслаждением вдыхала его, радуясь временному избавлению от неприятной обстановки. — Теперь самое время попробовать, — сказал Ксаре́с, забирая повод из рук товарища и подводя кобылу к девушке. — Научить тебя ездить за столь короткий срок мы, конечно, не успеем. Но держаться в седле ты должна уметь. — Верхом? На ней? — Элари в ужасе оглядела кобылу. — Нет, я не смогу... Погладить, покормить, побыть рядом — это одно. Но сесть верхом... — Сможешь, я в тебя верю. А может, тебе даже понравится. Давай, смотри, все просто. — Ксаре́с перекинул поводья через шею лошади, опустил стремена, ловко поставил левую ногу в одно из них и, взявшись за поводья, гриву и луку седла, с легкостью приподнялся и перекинул правую ногу через круп. — Да, с твоим ростом все будет труднее, но можно воспользоваться приступкой или мы тебя подсадим. Главное не как забираться, а чтобы ты могла спокойно сидеть в седле, понимаешь? В остальном мы поможем. Парень так же легко спрыгнул с кобылы и передал поводья Дейрону. — Лошади под твой рост у нас, к сожалению, нет. Раз нам предстоит ехать вдвоем, нужен крупный и выносливый конь. Плюс придется ехать без седла, что труднее, но пока хотя бы в седле научись держаться. Ты готова? — Нет, я не готова, — выдохнула Элари. — Но раз другого выхода нет... хорошо. — Смотри, встань слева от кобылы, возьмись за поводья и гриву, согни левую ногу. Я подтолкну тебя, а ты должна аккуратно перекинуть правую ногу, не задев круп. Сердце Элари билось где-то в горле, в ушах пульсировала кровь. Лошадь перед ней казалась чудовищем, заполнившим собой все пространство. Девушка медленно протянула руку к поводьям. Пальцы дрожали, ладони вспотели. Элари закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь совладать со страхом. Ксаре́с прав — лучше сделать это сейчас, чем во время поездки. Медленно выдохнув, она ухватилась за гриву и кивнула Хранителю, показывая, что готова. Тот ловко подхватил ее ногу и подтолкнул вверх. С трудом, но Элари забралась на спину Пшеницы. Кобыла фыркнула, опустила голову и ударила копытом по земле. — Тише, малышка, — Ксаре́с похлопал животное по шее и взял поводья. — Давай пройдемся пару кругов, чтобы ты привыкла, хорошо? Он взглянул на ученицу, но та была не в состоянии ответить. В ее глазах читался неприкрытый ужас. Она смотрела вниз, и земля казалась невероятно далекой, все больше удаляясь с каждым движением кобылы. От этого вида закружилась голова, хотя раньше Элари не замечала за собой страха высоты. Сердце будто замерло. Лошадь продолжала переминаться с ноги на ногу, и от этих покачиваний девушку начало мутить. Страх, движение, запахи, звуки — все перемешалось в одну кашу. В голове загудело, а перед глазами поплыли темные пятна. Лицо девушки побелело как мел. — Эй-эй, ты как? — встревоженно спросил Ксаре́с. Он положил руку ей на бедро и взял ее ладонь в свои руки. — Посмотри на меня. Не смотри вниз, не смотри на лошадь, смотри в мои глаза. Молодец, дыши. Я сейчас помогу тебе спуститься. Ксаре́с аккуратно снял девушку и поставил на землю. Ее колотила дрожь, а холодный пот стекал по бледному лицу. В ее глазах читался немой ужас. — Элари? Ты слышишь меня? Как ты? — Ксаре́с тревожно смотрел на ученицу. — Я... я... — ее голос дрожал. — Я не смогу... Н-нет... — Все хорошо, ты уже справилась, ты большая молодец. Ксаре́с махнул рукой Дейрону, и тот начал уводить кобылу обратно в стойло. Сам Хранитель взял девушку за плечо и повел к выходу из загона. Он не ожидал такой реакции. Она храбро выдержала проход через конюшню, даже покормила и погладила лошадь. На этом этапе он подумал, что ее страх не так силен, но жестоко ошибся. Полное оцепенение и мертвенная бледность, когда она оказалась верхом, встревожили его. Он видел, как ее грудь часто вздымалась, заметил, что девушка задыхалась, как рыба на суше, пытаясь вдохнуть, но не могла. Такого Ксаре́с не видел прежде. Это был не просто страх, а что-то гораздо более глубокое. Он проводил Элари до ее покоев, после чего вернулся в конюшню, но всю дорогу его не покидали беспокойные мысли. — Ты как, Кас? — спросил Дейрон, блеснув острыми клыками в натянутой улыбке. — Кажется, девчонка делает тебя слишком мягкотелым. Ты так взволновался, когда она побледнела. — Дей, пожалуйста, — Ксаре́с жестом указал другу замолчать. — Я отвечаю за нее, давай не искать скрытый смысл там, где его нет. Если с ней что-то случится, получу за это я. — Парень аккуратно провел щеткой по вороной шерсти коня. — Мне нужно попросить тебя кое о чем... Ксаре́с вновь провел щеткой по спине животного, поглаживая его по носу. Он не озвучил свою просьбу, и Дейрон не переспрашивал. Казалось, они понимали друг друга без слов.

***

Начинало смеркаться. Заходящее солнце играло в цветной мозаике оконного стекла, озаряя комнату Элари теплым светом. Лучи пробивались сквозь вздымающийся пар и красиво преломлялись в его клубах. Девушка промокнула волосы полотенцем и, взяв серебряный гребень с тумбы, начала медленно расчесывать непослушные пряди. Они вечно путались и пушились, как ни старайся их уложить. А если попробуешь расчесать сухими — боги, ее можно спутать с большим кустом пихты или того хуже — с зеленой овечкой! Этот неприятный опыт Элари до сих пор вспоминала с содроганием. Когда-то в детстве мисс Клодет, воспитывавшая ее, попыталась усмирить неукротимую шевелюру девочки. Мисс Клодет была недовольна неухоженным видом воспитанницы. «Расчесываться надо, ты же девочка! Пора начинать ухаживать за собой», — из раза в раз брюзжала она. Элари любила «старушку» и знала, что та не со зла. Когда мисс Клодет усадила ее на табуретку и начала расчесывать, девочка не сопротивлялась, хотя ей совсем не нравилось, когда трогают ее волосы. Мисс Клодет не ведала, что после расчесывания станет только хуже: волосы распушились, вздымаясь непослушными ветками во все стороны. Собрать это буйство было совершенно невозможно. После того случая мисс Клодет больше не упрекала Элари в неухоженности и не делала все возможное, чтобы хоть как-то приручить ее строптивые локоны. Элари невольно улыбнулась, вспомнив детство, хотя воспоминания были скудными. Она мало что знала о своем прошлом и не имела представления о том, кем были ее родители. Девушка заплела косу на влажные волосы, отложила гребень и быстро оделась. Солнце почти скрылось за горизонтом, но спать не хотелось. Сегодняшние события — конюшня, лошади — все это сильно взбудоражило ее. Она испытала страх, которого никогда прежде не знала. Переживать это снова не хотелось, но никто не спрашивал, чего она хочет — лишь говорили, что она должна, даже не объясняя толком почему. Все ее обучение зиждилось на том, что она от рождения — сильное существо, она — будущий Хранитель. Но кто она? Откуда появилась? Почему ей твердили, что она должна скрываться? Хранители не слишком красноречивы и на все вопросы отвечают скупо, а то и вовсе игнорируют. Элари была уверена — они что-то знают, но не торопятся делиться. Она схватила кулон с пышной перины и направилась к выходу из своих покоев. Элари уже довольно умело ориентировалась в коридорах замка, и добраться до сада не составило труда. Гулять теплым вечером в окружении цветов и деревьев — что может быть лучше? Это было одним из ее любимых занятий: выбираться в сад с наступлением сумерек, наблюдать за оживающими ночными созданиями, слушать пение сверчков и любоваться мерцающими огоньками светлячков. Любимым местом Элари была каменная беседка, путь к которой устилали белые лилии. Здесь всегда было малолюдно: молодые дамы избегали этой части сада из-за специфического аромата цветов, а молодым господам сад в принципе казался скучным местом. Мужчин больше привлекали скачки, поединки, фехтование и прочие развлечения. Так что это место оставалось неприметным уголком покоя. Она прильнула к каменной ограде и глубоко вдохнула: с большого поля лилий доносился свежий, слегка терпкий аромат. Она любила этот запах и сами цветы. Лилии были такими чистыми, нежными, но со своей силой и характером. Не всем был по вкусу их запах — казалось, цветы выбирали тех, кто достоин наслаждаться их красотой. Вдруг послышался знакомый голос: — Не гоже юной леди в столь поздний час гулять вне стен замка, — тихо произнес Дейрон, приближаясь. — Я думала, сад является частью замка, — Элари с улыбкой посмотрела на мужчину. — А вы тут каким ветром? Раньше я не видела вас здесь. Ее продолжало удивлять его точеное, будто фарфоровое лицо и красота серебристых прядей. Дейрон был словно поцелован луной, самой богиней Селеной. Его глаза цвета рубина встретились с ее взглядом, и между ними промелькнула неловкость. Элари смущенно отвела глаза. — Простите, если мой вопрос прозвучал грубо, — она переминалась с ноги на ногу, ощущая нарастающую неловкость. — Что вы, все хорошо, — весело успокоил ее Дейрон. — Я бываю здесь время от времени. Сад напоминает мне о родине. В его словах проскользнула едва уловимая горечь. — Ну, а вас что привлекает в этом месте? — спросил он, вновь обретая жизнерадостный тон. — О, прошу, давай будем на «ты»? Мне так неловко от всех этих «вы», «леди» и прочего. — Элари с грустью выдохнула и повернулась к собеседнику. — Я простая девушка из не самого благополучного района города, и все это мне чуждо. А отвечая на твой вопрос — я очень люблю цветы, особенно эти, — она указала на небольшое поле лилий перед ними. Дейрон хмыкнул, но ничего не ответил. Они продолжили молча стоять, наблюдая, как луна медленно поднимается в небе, а маленькие огоньки светлячков начинают свой танец в воздухе. — Ты издалека родом? — внезапно нарушила тишину девушка. — Ты сказал, что это место напоминает тебе о родине. Где же ты вырос? — Тебе лучше не знать об этом месте, моя... — Дейрон осекся, — ...Элари. Трудно выжить тем, кто родился за стенами города, поверь мне. Он взглянул на небо и сверкнул острыми клыками в мимолетной улыбке. — Думаю, тебе пора отдыхать. Позволь проводить тебя до покоев.