Сквозь Плоть и Магию: Наследие Короны

I

Зал замка Вихвер подавлял громадностью — он казался необъятнее, чем в день визита Элари с Алексаррой. Багровый лунный свет сочился сквозь стеклянный купол, омывая стены призрачной кровью веков. Гобелены с гербом Торгона — волк в кольце гвоздик — пылали рубинами в полумраке, дышали древней мощью рода. Столы вдоль стен ломились от яств: мясо, сыры, фрукты громоздились на глиняных мисках и деревянных досках без изысков, приглашая хватать руками — истинная традиция праздника, чьи корни уходили в непроглядную мглу столетий. Факелы метали тени, плясавшие под сводами, сливаясь с кровавыми отблесками луны. Духота наполняла пространство — противоположность ветреному утру первого визита Элари. Дикая музыка — гром барабанов, плач струн — била в грудь первобытной грубостью, отражая истинную суть бала Кровавой Луны. Элари, ныне леди Тайдсторм, ощущала себя здесь чужой. Каждый шаг по холодному полу отдавался в костях предчувствием неминуемого падения в пропасть. Глаза под маской метались, выдавая страх, а кошачий хвост — порождение заклинания Ксаро́ры — нервно подрагивал. Она искала Ксаре́са, скрытого под личиной лорда западных морей, но толпа поглощала его, растворяя в мозаике масок и тел. Горло саднило, сердце колотилось, как у зверя в западне. Она поймала себя на мысли, что вновь не является собой — очередной трюк, очередная маска, очередная ложь. Но разве не такой была вся ее жизнь с детства, когда каждый день требовал скрывать истинную природу? Турмалиновый кулон внезапно раскалился на груди. Элари застыла, прикоснулась к камню — он пульсировал, точно живой, подобно маленькому сердцу, заключенному в кристалл. Оглядевшись, она увидела лишь смех, звон кубков, вихрь нарядов. Никто ничего не замечал. «Почудилось,» — решила она, но пальцы предательски дрожали, обнажая внутренний страх. Прикосновение к обнаженной спине заставило вздрогнуть. Обернувшись, она встретилась взглядом со статным мужчиной с щетиной и проседью в темных волосах. Мелькнул белесый хвост. — Этот хвост — та еще морока, не правда ли? — его хриплый, незнакомый голос сочился насмешкой, напоминая подлинного Ксаре́са. — Тяжелый, неповоротливый… В отличии от наших. Последние слова он произнес едва слышно, так, чтобы только она могла уловить их смысл. В глазах скрытого под обличием лорда Тайдсторма Хранителя вспыхнул знакомый лукавый огонек. Он окинул ее оценивающим взглядом, задержавшись на вырезе платья, где таился турмалиновый кулон. — Позволишь, любовь моя? — он склонился, коснулся ее руки губами, задержав пальцы дольше положенного, нарушая невидимую границу этикета. Элари скривилась — фальшивая любезность царапала слух, отвращение комком встало в горле. Они отошли к столам, наполненным яствами. Ксаре́с щурился, высматривая Калаэ или Торгона среди гостей. Безрезультатно. Его взгляд вновь упал на нее — для всех она леди Тайдсторм, но он знал прежнюю: с зелеными кудрями и мятежным огнем во взгляде. Синее платье облегало ее бедра, разрез открывал медовую кожу ног. Ксаре́с хмыкнул: — Не думал, что леди носят такое, — его рука скользнула по ее спине, дерзко и вызывающе. — Ты что делаешь? — зашипела она, отпрянув, как настоящая кошка, которую попытались погладить против шерсти. — Мы Тайдстормы, малышка. — Глаза сверкнули подобно лезвиям. — Муж и жена, известные неугасимой страстью. Вживайся в роль... любовь моя. Последние слова он произнес с нарочитой томностью, от которой Элари ощутила зарождение внутренней бури противоречивых эмоций — гнев, стыд и нечто неопознанное, глубокое, темный колодец без дна. Она вспыхнула углем, щеки запылали, гвоздиками с гобеленов. Она изучала Тайдстормов перед балом — запоминала повадки, их пламенную, почти животную страсть. Но это... переступало все границы. Его рука легла на талию, скользнула ниже, излучая тепло даже через ткань платья. Отвернувшись, она схватила кувшин с темной жидкостью, наполнила кубок и осушила залпом, пытаясь потушить внутренний пожар. Горечь ударила в горло подобно молнии, обжигая внутренности. — Боги, что за мерзость? — прохрипела она, закашлявшись, как неопытный юнец, впервые отведавший крепкого напитка. — Дикарская брага, — он принюхался к ее кубку, — не увлекайся. Вино лучше, если сделано с толком. — Вино? — она заметалась взглядом по столу, ища красное, в надежде смыть горечь с языка. — Леди Тайдсторм! — гнусавый голос прорезал гул. Зверолюд в мехах, увешанный золотом, как древо зимой — сосульками, скалился им навстречу. — В Вихвере надолго? Элари застыла, подобно загнанной лани, но Ксаре́с вывернулся: — Королева Вераэль здесь, как не приехать? — Он изобразил учтивый поклон, но в глазах мелькала насмешка. — Дела подождут, в отличие от ее величества. Пропустить вечер великой Кровавой Луны... Что может быть безрассуднее? Тот удалился, удовлетворившись ответом, а Элари плеснула себе вино — терпкое, густое, напоминающее жидкие рубины. Но страх не тонул в нем — сколько она продержится под этой маской, под этой кожей? И как долго чужая сущность будет довлеть над ней, пока собственная не растворится в хаосе? — Так ты наконец объяснишь, в чем заключается план? — прошептала она недовольно, уставившись в багровую глубину бокала, надеясь найти ответы на вопросы, преследовавшие с момента, когда Ксаре́с и Катгэ́нд втянули ее в опасную игру. — Мы представляемся лордом и леди Тайдсторм, владельцами западных земель и морей. Нужно договориться с королевой Вераэль о поставках провизии в эти земли. А затем Торгон переправит все нам, — он внимательно изучал гостей, его взгляд скользил по толпе, как лезвие, отсекая лишнее. — А если нас разоблачат? — Элари тревожно отпила из бокала. Напиток снова обжег горло, но оставил приятное цветочно-ягодное послевкусие. «Несомненно, вино эльфийское,» —мелькнуло в сознании, пока тепло расползалось по венам. — Вдруг кто-то в курсе, что настоящие Тайдстормы не должны быть на балу? — Не разоблачат, Торгон позаботится, ему это выгодно. — И что он получит взамен? — А вот это точно не твое дело, — усмехнулся парень, взяв бокал вина. Элари пробормотала ругательство и допила остатки, чувствуя, как тепло разливается по телу, притупляя страх. — Нужно выбрать момент для разговора с королевой, — вдруг произнес Хранитель, на миг становясь серьезным. — Каждый шаг — по лезвию ножа. Внезапно музыка сменилась торжественным маршем барабанов — сердцебиением древнего бога, и зал замер в предгрозовом штиле. В главные двери вошла королева Калаэ в сопровождении Торгона, и атмосфера преобразилась, воздух наэлектризовался. Гости расступались живым коридором, музыка таяла, опасаясь заглушить поступь правительницы. Взгляды прикованы к королеве, шествующей к большому столу. Ее платье украшал жемчуг от горла до подола, переливавшийся в свете факелов, подобно струящимся слезам богов. Каждый шаг сопровождался тихим звоном подвесок. Пересекая зал, она излучала величие, присущее лишь тем, в чьих жилах течет древняя кровь. Шаги легки и царственны, точно она ступала не по камню, а по водной глади, не тревожа поверхности. Торгон следовал за ней верным стражем, его мощная фигура оттеняла хрупкость и красоту королевы. У величественного стола, перегородившего зал каменным стражем, они остановились для приветствий с приближенными. Ксаре́с и Элари наблюдали со стороны, как королева и спутник устраиваются. Хранитель уловил их оживленный разговор с другими гостями и почуял шанс. — Идем, — шепнул он, коснувшись руки Элари. — Это наш момент. Они двинулись к столу, скользя между гостями с отточенной осторожностью. Шаги их были беззвучны, движения — точны и экономны. Но по мере приближения к королеве в груди девушки поднималось волнение — мощное и неудержимое. Оно растекалось по венам жаркой волной, ускоряя пульс. Элари стиснула зубы, пытаясь совладать с этим внезапным приливом эмоций, но он лишь нарастал, грозя затопить ее разум целиком. Наконец, они приблизились к королеве и Торгону. Ксаре́с выступил вперед, произнеся голосом, полным спокойной уверенности: — Ваше величество, — он с поклонился, — леди Тайдсторм и я пришли выразить почтение и поблагодарить вас за присутствие на этом скромном празднике. Королева Калаэ обернулась с мягкой улыбкой признания. Но во взгляде промелькнула молния, когда она посмотрела на Элари в образе леди западных морей. Торгон, возвышавшийся рядом, оглядел гостей свысока и нервно дернул волчьим ухом, отгоняя невидимую напасть. — Леди Тайдсторм, — произнесла королева бархатным голосом, — рада видеть вас на балу. Торгон рассказал о вашей ситуации. Вашим землям не хватает провизии после суровой зимы? Элари, сохраняя внешнее спокойствие, склонила голову, ощущая, как ледяная капля пота скользит по спине: — Ваша милость, для меня радость присутствовать здесь. Это привилегия находиться среди таких высокородных особ. Да, зима выдалась беспощадной, и наши земли истощены, — отчеканила Элари. — Ваша благосклонность и помощь бесценны для нас. Королева и Торгон обменялись взглядами, и Ксаре́с заметил задержавшийся на них взор правительницы. — Присоединяйтесь к нам после церемоний, — сказала Калаэ, приказав слугам принести дополнительные стулья. — Обсудим детали и найдем решение. Элари и Ксаре́с переглянулись. Удачный шанс, но риск велик. Элари не готова к столь близкому общению — актриса без репетиции на большой сцене. Хранитель на мгновение замешкался, но принял предложение эльфийской королевы. Напряжение усиливалось, но они держали маски. Калаэ изучала каждую черту, каждое движение Элари. — Леди Тайдсторм, — продолжила королева, взгляд остановился на платье Элари, — ваш наряд привлек внимание многих гостей. В наших землях редок такой крой. Элари, сдерживая нервозность, ответила с легкой улыбкой, надевая новую маску поверх прежней: — Для нашего народа такие наряды обыденность, но вы правы, мой наряд откровеннее — таков мой нрав. Калаэ кивнула, лицо оставалось непроницаемым, как мраморная статуя, но в глазах мелькнуло что-то неясное. Тем временем Торгон внимательно следил за Ксаре́сом, их взгляды скрестились клинками. Оба понимали: этот разговор значительнее простого обмена любезностями. — В этом году главы двух королевств вновь испьют лунные слезы в знак мира и окончания войн? — Элари решила применить знания, полученные от Алексарры. — Верно, — подтвердил Торгон, удивленный осведомленностью девчонки. — С окончания войны ритуалы Красной Луны видоизменились. Теперь это не просто праздник, восхваляющий силу богов и возвращающий к истокам нашего народа, но и символ мира и крепкого союза. — Он посмотрел на Калаэ. — Время настало, ваше величество. Калаэ опустила глаза с едва уловимой улыбкой. Они вышли вперед, в сердце зала, где багровый свет луны окутывал королеву, играя отблесками на жемчуге и великолепной тиаре с цепочками, увенчанной на ее голове. Окинув гостей взглядом, будто запоминая каждое лицо, она заговорила: — Честь быть гостьей этого двора и видеть всех собравшихся, — она выдержала паузу, сомкнув руки. — Настал час испить лунные слезы, созданные из цветов лунарии — символа благоденствия и благословения богов — укрепляя мир между нашими землями! Ее голос, мелодичный и хрустальный, разнесся по залу, заставляя слушать, затаив дыхание. — Отныне и на века, — подытожил Торгон. Внесли два изысканных кубка, сияющих в алых лучах. Девушки-зверолюдки преклонили колени, поднимая серебряный поднос с напитком, их лица полны благоговения. Правители приняли кубки, подняли их высоко и, встретившись взглядами, обменялись улыбками. Затем, скрестив руки так, что каждый держал свой кубок, они синхронно отпили, скрепляя клятву. Зал взорвался ликованием, аплодисментами, возгласами. Музыка хлынула водопадом весеннего таяния, а правители, поклонившись, начали танец — величественный, как течение древних рек. Вскоре гости заполнили центр, образовав живое кольцо. Элари застыла, наблюдая за танцем — диким, но завораживающим: звериные хвосты развевались в такт шагам, маски мелькали отблесками потусторонней картины из старинных легенд. Ксаре́с коснулся ее руки. Пальцы были теплыми даже сквозь ткань. — Потанцуем? — его голос смягчился, став почти нежным, чуждый язвительному Хранителю. Элари кивнула, хотя внутри все сжалось, как перед прыжком в бездну. Они шагнули в толпу, как в бурную реку. Танец казался чужим — то плавный, то рваный, сбивая с толку. Она спотыкалась, хвост цеплял чужие подолы, но Ксаре́с вел уверенно, поддерживая за талию, не давая упасть. — Повторяй за мной, — шепнул он так близко, что дыхание коснулось уха, вызывая дрожь. Его тепло успокаивало, напоминая огонь в холодную ночь. Элари глянула в его глаза — и гул зала исчез. Перед ней был только он, живой, настоящий, не Хранитель, не враг, а просто мужчина, ведущий ее в танце. Шаги стали легче, она поймала ритм, невидимую нить, связывающую их в едином движении. Даже улыбнулась, когда он закружил ее, подобно осеннему листу на ветру. Сквозь толпу Элари заметила Алексарру — та стояла у стены, глядя на танец. Лицо принцессы излучало печаль — тоска по месту в вихре движений, забвению долга. Их взгляды скрестились, и Элари кольнула острая боль. Она мягко улыбнулась принцессе и прижалась к Ксаре́су. Хранитель оставался напряженным, взгляд неотрывно следил за чем-то. Пытаясь понять направление его внимания, Элари повернула голову, но кулон под платьем внезапно обжег грудь. Она вздрогнула, теряя равновесие. Ксаре́с подхватил ее. — Что случилось? — прошептал он резко. — Кулон… горит, — выдохнула она, тронув камень. — Черт, твои глаза, — он тревожно всматривался в ее лицо, — они уже не серые. Заклятие слабеет? Не может быть, сосредоточься! Он нахмурился, но музыка ускорилась, требуя движения. Кровавое сияние затопило зал багрянцем. Зверолюды кружились в танце, малочисленные эльфы наблюдали со стороны. Лицо Ксаре́са напряглось еще сильнее, взгляд метался между глазами Элари и окружением. Танец закончился, музыка стихла. Гости разбрелись, гул возобновился. Элари дышала прерывисто, сердце колотилось не только от танца. Хранитель сжал ее плечо и кивнул в сторону стола с правителями. Королева Калаэ после ритуала сияла воодушевлением и энергией. Лицо светилось в отблесках факелов и красного сияния, когда она принимала поздравления. Торгон, внешне спокойный, временами бросал настороженные взгляды на Ксаре́са. Королева поблагодарила очередного зверолюда и перевела взгляд на приближающихся гостей. Ксаре́с и Элари заняли места за столом. — Как вам наше вино? — поинтересовалась Вераэль. — Знаю, ваш народ предпочитает иные напитки, но все же. — Изысканное, ваша милость, — почтительно ответил Ксаре́с тоном, совершенно нехарактерным. Но сейчас он не Хранитель, а лорд запада, Ромеро Тайдсторм. — Рада угодить. С поставкой вина случилась забавная история, — (Торгон при этих словах нервно дернул хвостом). Королева взяла кроличьи ножки. — Но не будем об этом. Отмечу, лучшие мясные блюда и выпечка всегда украшали ваши празднества. Не хотелось бы лишаться радости отведать такие яства. Она улыбнулась. — Обсудим подробнее помощь, которую Опрас может предложить. — Вераэль, вы уверены, что это удачный момент? — вмешался Торгон. Ксаре́с снова посмотрел на Элари, проверяя действие заклинания, и к его удивлению, глаза девушки приобрели светло-серый оттенок — как будто ничего не произошло. Он нервно сглотнул: неужели силы девчонки начали истощаться? Нет, невозможно — зелье и кристалл направляли ее магию на заклятье, а раз она перевоплотилась без подготовки... Неужели? Он посмотрел на багровый свет. Нет, не может быть. Но риск разоблачения нарастал. Смех эльфийской королевы прервал размышления парня. Она отпила вино и насмешливо ответила Торгону: — Конечно, в чем сложность? Разве союзы и сделки не заключались за кувшином вина и жареной дичью? Ксаре́с активно обсуждал поставки, но Элари не слушала, отстранившись и наблюдая со стороны. Ее тревожил обжегший кулон. Что это значило? Причина? Раньше такого не бывало. Девушка побледнела, покрылась испариной. Поняв необходимость передышки, она произнесла максимально спокойно: — Прошу прощения за бестактность, мне нездоровится, выйду подышать, — сказала она выходя из-за стола.— Думаю, мой муж продолжит от имени нашего дома. Простите, ваша милость, — она поклонилась, — господин Торгон. Она вышла во двор дворца, где расстилался небольшой сад, недавно показанный Алексаррой. Лунный свет окутывал зелень колдовской дымкой. Прогуливаясь по извилистой дорожке, Элари разглядывала экзотические цветы. Сад пламенел красными розами и гвоздиками — кровавое полотно, светящееся под багряным диском. — Леди Тайдсторм? — окликнул знакомый голос. Алексарра появилась из-за розовых кустов. — Вы внезапно исчезли, я встревожилась. Все в порядке? Элари с облегчением выдохнула, осознав, что перестала дышать. Она подошла к принцессе и жестом пригласила сесть на каменную скамью. — Все хорошо, благодарю за беспокойство. Мне стало дурно, вероятно, от танцев и необычной атмосферы. Почему-то она решила умолчать о странностях с кулоном. Алексарра внимательно всмотрелась в лицо говорящей. — Что-то не так? — спросила Элари. — Твоя ложь очевидна, что-то случилось... Твои глаза... они странные, мерцают то серым, то розовым. — Ох... проклятье. Боги, я не понимаю, что происходит. Я чувствую действие заклинания, я сосредоточена, но... — Дело не в тебе, — Алексарра положила ладонь на руку девушки и покачала головой, — это она, — она указала на громадную алую луну. — Я говорила, сегодня особенный день. Границы миров истончаются, врата в Фэйргард приоткрывается, и божественные силы проникают глубже. Наши предания гласят, что ради последней воле Эдраса — в этот день Виндриль, бог границ, размыкает врата, чтобы тот мог наблюдать за нами, своими детьми, внимать молитвам, принимать дары и даровать благословения. — Какое отношение это имеет ко мне?!— вспыхнула Элари. — Я рада, что у вас есть боги и вы ими благословлены! — Тише, — Алексарра огляделась, проверяя отсутствие свидетелей. — Леди Элари, боги взирают не только на нас... Не случайно происходит то, что происходит. На все их воля. — Что за нелепые загадки? — Элари поправила выбившуюся прядь, пытаясь обуздать клокочущий гнев. — Если боги и существуют, они давно покинули нас, а вы лишь взращиваете культ пустого поклонения, тщетно надеясь на их внимание. Но им безразличны наши судьбы. Либо они жестокие кукловоды, играющие нашими жизнями. — Не произносите таких слов... — острые уши принцессы прижались к голове, и грозная волчица превратилась в беззащитного щенка. Эти слова, вероятно, глубоко ранили принцессу, но сейчас в душе Элари бушевала не меньшая обида. Тема богов вновь разбередила старые раны — существовании ее народа до прихода Хранителей. Гонения, страх, отчаяние, ярость... Черные страницы истории, написанные кровью монов. Она поднялась без единого слова и направилась вглубь сада, отказываясь продолжать разговор о тех, кто обрек ее народ на страдания, о тех, кто давным-давно оставил их на произвол судьбы.

II

Тревога постепенно отступала, уступая место хладнокровному расчету. Ксаре́с крался по пустынным коридорам — тень среди теней. В надежде, что никто не заподозрит его истинных деяний. Любящий муж леди Тайдсторм ушел вовсе не навестить «возлюбленную» и узнать о ее самочувствии, а пробрался прямиком в логово «волка». Пара искусно сплетенных усыпляющих заклинаний — и стражники погрузились в безмятежный сон у дверей кабинета, пока Хранитель методично перебрал бумаги в поисках нужных документов и скрылся в ночи. Их положение в мире напоминало карточный домик, готовый рухнуть от малейшего дуновения, и лишь Торгон с натяжкой мог считаться союзником, не раз выручая провизией или ценной информацией. Но Катгэ́нда всегда приводило в замешательство, как отношения Глаодора и Опраса расцвели после кровопролитной войны. Эльфы — высокомерные снобы, считающие себя высшей расой, созданной богами по своему подобию — внезапно заключили союз со «зверьми». Что такого Торгон, новый правитель, мог предложить искушенной эльфийской королеве? Какая тайна скрывалась за этим неожиданным альянсом? Именно за этим брат отправил Ксаре́са. Когда Торгон узнает — их и без того шаткий союз рассыплется в прах. Но если добыть информацию, подтвердить догадки брата — это могло стать безотказным рычагом давления. Хоть Ксаре́су претило быть исполнителем таких поручений, рисковать всем ради... а ради чего, собственно? Власти? Богатства? Его вполне устраивало хрупкое равновесие, которое они выстроили за эти годы. Хранитель свернул за угол, выходя к внутреннему двору. Мысли о том, куда могла пойти уединиться Элари, привели его к очевидному ответу — сад. Он направился туда размеренным шагом, стараясь не привлекать внимания. Сад был невелик, если не считать лабиринта, в который он перетекал, подобно реке, впадающей в море загадок. Ксаре́с мысленно взмолился всем богам, надеясь, что девушка не забрела именно туда. Ступая по дорожке среди благоухающих роз, источавших дурманящий аромат, он начал поиски. Элари обнаружилась быстро — она замерла напротив белоснежных цветов, напоминающих миниатюрные луны, нежно обвивавших пышные бутоны роз. Вырез на откровенном платье предательски задрался, обнажая стройную ногу, а красноватое сияние играло на ее золотистой коже причудливыми узорами — руны неведомого языка, которые мог бы прочесть лишь внимательный созерцатель. Леди Тайдсторм действительно была ослепительной зверолюдкой с изящными формами, высеченными самой богиней Селанией. Сейчас же Ксаре́с поймал себя на странной мысли — он жаждал увидеть девушку в ее истинном облике, без всех этих масок и заклятий, скрывающих подлинную сущность. Отбросив эти мысли, точно ядовитую змею, готовую ужалить в самое сердце, Хранитель бесшумно приблизился. — Смотрю, тебе стало лучше. — Ох, — Элари вздрогнула от неожиданности, вызвав на лице мужчины невольную ухмылку. — Да, мне намного лучше... Смотри, — она резко перевела внимание на цветы, — это, должно быть, те самые лунарии. Невероятная красота… Ксаре́с едва улавливал ее слова. Он был зачарован грацией ученицы — она действительно вжилась в роль безупречно. Каждое движение дышало звериной пластикой и уверенностью, каждый жест — отточенное веками искусство обольщения, которому не учат в академиях. — О, смотри, там лабиринт из кустов роз! Пойдем, исследуем его! — воскликнула она и, не дожидаясь ответа, устремилась к каменным ступеням. Он последовал за ней, завороженный легкой поступью стройных ног, но тут же осекся. — Боюсь, у нас нет на это времени. Поспеши собрать вещи, — прошептал он, отступая. — Ты хорошо справилась с задачей. Нам пора уезжать. Хранитель откланялся, оставляя ее одну среди благоухающих роз. Она продолжала стоять в саду, точно замершая нимфа, превращенная в дерево, смотря в точку, где только что был Хранитель. Голова предательски закружилась — то ли из-за вина, то ли от всех этих событий, смешавшихся в калейдоскоп чувств и ощущений. Она поспешила присесть на скамью. Приближающиеся грубые голоса заставили девушку вздрогнуть, вырывая из мира грез. Из лабиринта вышла компания явно сильно подвыпивших зверолюдов. Завидев девушку, они, хохоча и что-то активно обсуждая, засеменили к ней, подобно стае хищников, почуявших беззащитную жертву. — Леди Тайдсторм! — загоготал один из них, самый низкорослый, со странными, опущенными ушами и отрезанным хвостом. — Вы так впечатлили всех своим нарядом, — подхватил другой, голос его напоминал лязганье металла, от которого по позвоночнику пробегал холодок. — Верно-верно, не думали, что вы прибудете на торжество, — промурлыкал третий, растягивая слова, точно вязкий мед. Мужчины окружили Элари, и та в панике вжалась в скамью, стараясь стать меньше, незаметнее, а то и вовсе исчезнуть, раствориться в ночном воздухе. Тщетно. Один из зверолюдов примостился рядом — тот самый, с отсутствующим хвостом. — Миледи, ваш муж точно хорошо выполняет свой долг? — засмеялся он ей прямо в ухо, обжигая дыханием, от чего девушка поежилась и прижала кошачьи уши к голове, инстинктивно защищаясь. — Мы видели ваш танец, вы были скованнее обычного. — Точно-точно, — вновь поддакнул кот, — ваше появление в наших краях подобно падению звезды — событие редкое, но яркое и незабываемое! — Ну чего вы молчите, миледи? — сказал самый высокий, с неприятным голосом, от которого каждое слово врезалось в сознание, точно удар кинжала. — Неужто не узнали нас? Мы отлично провели время тогда, в «Красной ракушке», припоминаете? Тревога Элари стремительно перерастала в животный страх — первобытный ужас, накрывающий сознание черным покрывалом. Она старательно подбирала слова, дабы вырваться из передряги, но язык словно примерз к небу. — Д-да, припоминаю, — протянула она, растягивая слова, стараясь растянуть время, отсрочить неизбежное. — Незабываемый опыт… — Именно, — замурлыкал рыжий, присев справа, — не хотите повторить, миледи? А то вы такая грустная, мы могли бы поднять вам настроение. Зверолюд-кот скользнул рукой по ее спине, пробуждая волну омерзения, протягивая руку к животу. Элари постаралась отпрянуть, но тут же врезалась в другого мужчину — западня захлопнулась. — Хотите попробовать что-то новое, леди Лаура? Можем и мужа вашего пригласить, коль изволите, — зверолюд почти прошептал это ей на ухо, схватив пушистый хвост девушки, от чего та даже взвизгнула. — Как вам там нравилось, миледи? — Он начал нежно массировать кончик хвоста, постепенно поднимаясь вверь, точно змея, ползущая по дереву. Элари хотелось закричать, сорваться с места и бежать, бежать, пока ноги не донесут ее до личных покоев. Бежать и не оглядываться, оставив этот кошмар позади. Чужое тело против ее воли отозвалось на прикосновения, от чего внутри стало еще противнее — душу вывернули наизнанку. В глазах застыли слезы. — Миледи, — высокий зверолюд присел на колено перед ней и заглянул той в глаза, — мы можем переместиться внутрь, или... — его рука скользнула под подол и без того открытого платья, вторгаясь в запретное пространство. Элари машинально стиснула бедра, смаргивая слезы, ища спасения, но находя лишь безысходность. — Моя леди? — кот начал поглаживать ее спину, другой рукой повернул ее за подбородок. — Вам нравится? — он хищным взглядом впился в ее глаза, точно готовясь нанести смертельный удар. — Ваши глаза... Элари резко отвернулась, вспоминая, что говорила Алексарра. Тревога нарастала, поглощая последние крохи самообладания. «Черт, черт, черт... Боги, почему я? За что мне все эти наказания?» — взмолилась девушка, обращаясь к равнодушным звездам. — Не переживайте, миледи, — вновь замурлыкал кот. — Я не хотел вас оскорбить, вы прекрасны, наверняка это все эль и миражи лунного света. Высокий зверолюд настойчиво раздвинул ее ноги, внутреннюю часть бедра коснулось теплое дыхание и... клыки. Они царапали нежную кожу, оставляя невидимые шрамы на душе. Мужчина скользил дорожкой мокрых поцелуев, Элари старалась свести ноги, но сильная хватка уверенно держала ее, сковывая надежнее любых цепей. — Хотите сегодня поиграть в недотрогу, миледи? — засмеялся высокий, жар дыхания коснулся самого неприличного ее места, и Элари почувствовала, как остатки достоинства рассыпаются в прах. — Какого хера ты творишь?! — послышалось позади, голос звучал раскатом грома, полный ярости и угрозы, разрывающий ночную тишину. Незнакомец едва ли не за шкирку отправил одного из зверолюдов на землю, швырнув его, точно пустой мешок. — КАКОГО ХЕРА, Я СПРАШИВАЮ?! — ярость клокотала в его голосе, как раскаленная лава, вырывающаяся из жерла вулкана. Два других зверолюда тут же отскочили от девушки, точно обожженные. Элари разлепила мокрые от слез ресницы — перед ней стоял лорд Тайдсторм, а точнее Ксаре́с, все еще находящийся в его обличии. Он прижимал сапогом за горло одного из зверолюдов, вдавливая его в землю, как насекомое. — Л-лорд Тайдсторм... — прохрипел высокий, в попытках ослабить давление на шею. — Простите... Я, мы, ваша жена. — Да, это моя жена, и, кажется, в данный момент она не желает трахаться с вами. Или вы настолько тупые, чтобы это понять?! — Ксаре́с едва ли не метал молнии взглядом, способным испепелить на месте. — Лорд Тайдсторм, — взмолился кот, припадая к земле, — прошу простить нас. Вы правы, правы. Мы слишком глупы. Мы думали, это игра, ведь леди любит подобные вещи... — Мы лишь хотели... — сказал зверолюд без хвоста, но его слова утонули в рычании Ксаре́са. — Мне насрать, что вы хотели! — он убрал ногу с горла высокого, и тот закашлялся, хватая ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба. — Пошли вон отсюда! Проваливайте! Вся троица поспешила удалиться как можно скорее, убегая и периодически оглядываясь, будто за ними гналась сама смерть. — Малышка? — Хранитель присел перед ней на колено, от чего та вздрогнула и попятилась, все еще не веря в свое спасение. — Тише, тише, это я. Он положил ладонь на ее руку и помог подняться, бережно поддерживая за локоть, как если бы держал хрупкую статуэтку. — Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить это, — Ксаре́с накинул на нее свою меховую накидку, окутывая не только теплом, но и ощущением защищенности. — Зверолюды отличаются своей... открытостью. Особенно Тайдстормы. Но я даже не думал, что такое может произойти на празднике. Мы отправимся домой сейчас же.