Псина редкой породы

Шан Хуа читает мантры, обещающие спокойствие и мысленно повторяет список обязанностей внешнего адепта низшего ранга, к которому, о, счастье! она не принадлежит. Правил мало, а обязанностей - дохрена и больше, на то, чтобы просто прочитать их уходит полчаса - все эти правила Шан знает наизусть, успела выучить ещё когда принадлежала к самой низшей касте. Однако мантры, обычно несущие спокойствие не помогают, и даже список обязанностей адепта Аньдин не может усмирить мигрень и дичайшее раздражение - от терпения, некогда огромного, словно воды Тихого океана, остаётся жалкая пара капель. Самоконтроля хватает лишь на то, чтобы сдержать крик - Хуа сжимает зубы и мысленно считает до тысячи. Не помогает. В повозке сидят сытые, хорошо одетые, не избитые и всё равно ссорящиеся Шэнь Цзю и Лю Минге. "МразиМразиМразиМрази БесятБесятБесятБесят, чтоб-вы-все-сдохли-наконец" В отличие от неё у них нет синяков на теле и все кости целы. Они едут в приличных и дорогих одеждах догадайтесь с первой попытки кто стирал эти тряпки. Они даже сыты, в то время как Шан успела лишь сгрызть какой-то заплесневелый сухарь, которым можно было ломать стены, насколько он был жёстким. И тем не менее эти двое продолжали ссориться. "Блядство." Действие яда уже закончилось, так что будущие лорды снова начали орать друг на друга. Кто-нибудь, пожалейте её бедные уши, она не спала уже три дня! Нет, на Аньдин обычно если не шумнее, то и не тише точно, но там нет пассивной жажды крови и недоброго намерения - а тут всё по-другому. Адепты Аньдин очень хорошо могут различать и разыскивать эти недобрые намерения - таки Аньдин был самым презренным пиком на всём хребте Цанцюн. Как бы ни интриговали адепты, на Аньдин всегда действовало негласное правило: не докучать посторонним. И правда, часов сна и так не хватало, так что тех, кто за просто так будил посреди ночи, не любили - обычно летально или с нанесением тяжких травм. Веки слипаются, тело словно ватное, дорога впереди так и норовит увильнуть. Шан списывает всё на усталость и лишь подстёгивает собственное тело ци, да медленно затормаживает испуганно ржущих лошадей. Сбоку и немного позади слышится наростающий шорох веток. Не к добру. — Понимает Хуа. Сил думать нет, нет сил даже просто подняться, поэтому она заваливается на бок, подцепляясь к низу повозки. Надо бы, конечно, предупредить двух заклинателей в повозке, но... Ой, да пошли они! Если бы хотели какой-нибудь помощи, то могли бы не мешать поспать! А сейчас эта мадам умывает руки! Ебитесь как ебались! Ветки скрипят настороженно, предупреждающе - сначала Шан казалось, что это недоброжелатели беспечны, но потом Хуа поняла, что снаружи просто ветренно. В скрипах стволов ей почти слышится шёпот: "Беги", "опасно". Она не настолько устала, но разлепить веки не получается. Хватка слабеет, пальцы разжимаются, и Шан плюхается в дорожную пыль. Запрятанные в широких рукавах иголки больно впиваются в руки, но оно того стоило. Боль отрезвляет. Хуа тихо перекатывается к краю повозки, выглядывая из-под плоского и забрыгранного грязью дна. Посмотришь - люди. Две руки, две ноги и нет каких-либо меток во лбу или ещё какой ненормальшины. Казалось бы, люди. И лишь тени лисьих хвостов говорят об обратном. Шан Хуа плевать. Абсолютно и бесповоротно. Если эти ёкаи съедят печень двоих дебилов, то так и быть, но Хуа не слишком верит в это чудо - опостылевшие попутчики - второстепенный герой и главный злодей, так что по воле судьбы они смогут выбраться. Насчёт себя она не уверена. Она лишь пушечное мясо. Шан едва успевает спрятаться под повозку - перед ней кто-то спрыгнул, подняв тучи пыли, разошедшейся во все стороны. — Ну же, это простой лисий морок, даже не смертельный, а так, баловство одно. — Я не хочу. — Мальчишеский голос смутно знаком, но Шан не зацикливается над этим. — Щенок. — Презрительно бросает спрыгнувший лис в человеческом обличье, который стоит к Хуа ближе всего. Из своей позиции она может увидеть лишь богатые сапоги коричневого цвета, но насчёт оттенка она не уверена - в воздухе слишком много пыли - она мешает смотреть и забивается в ноздри. Повисает короткая пауза, напряжение лишь растёт. Хули-цзин, лис с соблазнительно прекрасными ногами а на чём ещё надо было фокусироваться этой одинокой девушке?!, что стоит близко к Шан, поворачивается на пятках, бросая обвинительные слова своему компаньону, по тембру голоса ещё совсем молодому пареньку - Шан не может отделаться от ощущения, что она где-то слышала этот голос. Напряжение достигает своего пика, а Хуа лишь слушает, затаив дыхание. У неё такое ощущение, что они сейчас подерутся, вот честное слово! Только пыль, проклятая пыль! Из под телеги раздаётся оглушительный чих. "Блять." Разговоры тут же стихают. Лис тянется, силясь схватить за одежды или руку, но Хуа рефлекторно обнажает меч - оборотень отшатывается, шипя. На его руке длинная глубокая царапина. — Бестолочь, да ты даже слабенький морок наложить не в состоянии! Полукровный ублюдок! Шан беззвучно перекатывается под другой край повозки, забегая за ствол ближайшего дерева. Лис заглядывает под дно телеги, но никого не видит и с досадой цыкает. Шан Хуа в полнейшем шоке смотрит на своего кузена Шао Хуинь. — К-кузина! — В удивлении восклицает вышеупомянутый. Хуа еле сдерживает нервный тик. "Это удивление. Эти реакции. Как фальшиво!!! Да даже полено отыграет лучше тебя!!!" Ей почти нестерпимо хочется харкнуть кровью, но Шан уже привычно отстраняется от грозящих затопить её эмоций и сурово зыркает на ойкнувшего кузена, смотрящего куда-то ей за спину. Цепочка ассоциаций подкидывает воспоминание об Аякаши - Шан рефлекторно отступает на шаг назад и упирается в чью-то грудь. За доли секунды в голове проносится ураган разрозненных мыслей от бредового "а парень горяч", до "надо валить" и "мы все умрём", в то время как другая её часть кричит протяжное "блять". Неуместные сейчас ворохи километровых проволок мыслей выкидываются на задворки сознания к сожалениям, ярости и раздражению - не до них сейчас. — Здрасьте! — Гаркает Хуа так, чтобы заложило уши, и поспешно отпрыгивает на дорогу, уклоняясь от удара. Лис раздражённо шипит, хватаясь за уши. — Это было низко. — С подтекстом произносит Хуинь, даже и не думая обнажать клинок. Наиболее старший лис подозрительно смотрит на них обоих. Теперь Шан может рассмотреть его - лис оказывается невысоким, даже, скорее, низким, но это не портит его - хули-цзин всё равно красив до ужаса. Нет, она не завидует, что вы. Хотя... Ой, да кого она обманывает?! Хуа кровожадно улыбается, понимая, что именно имелось в виду. — Ну что ты, я бы не сказала, что его поведение сильно выше моего. — Ая-яй, кузина, бьёшь ниже пояса. Горжусь! — Вы, блядь, уже закончили там?! Этот папочка не собирается ждать таких охламонов. — Что-же, низкие люди часто комплексуют из-за роста, это общеизвестно - Шан прекрасно видела, что лис еле сдерживает собственный гнев. О, нет. Эта мадам добьёт тебя, эдакую собаку сутулую. — В самом деле, Хуинь, оставь его. — Кузен с непониманием посмотрел на Шан. Спустя несколько секунд она невозмутимо продолжила. — Мы выше этого. Глаза Шао Хуинь зажглись радостью подобно звёздам в ночи. Видимо посчитав подобное недостаточным, Хуа многозначительно поиграла бровями, прикрыв рот длинным рукавом. Рядом с ней заржал кузен Хуинь, полукровный лисий дух. А на Аньдин суматоха была даже больше чем обычно. Надвигался новый набор учеников, и Шан Хуа, как вновь назначенный внутренний ученик, пойдёт высматривать кадры. — Ваша мила-а-а-а-а-асть!!! — Рыдала Фонг Фукуи так, словно небо падало на землю, а не эта скромная внутренняя ученица шла выбирать новых шимей и шиди. — Госпожа-а-а-а-а!!! — Соловьём заливалась адептка. — Да ладно тебе... — Наконец Шан не выдержала и принялась успокаивать ценную единицу и просто верного лично ей человечка. — Не на казнь же иду... "Ками и небожители, подайте мне нормальных подчинённых! Одна всё рыдает, второй холодный как айсберг и только напившись становится более менее, третий вообще весёлый идиот, а про четвёртого и упоминать совестно!" Ещё пол года назад ей отдал свою верность местный печально известный пакостник Шуай Ухуанью, её далёкий родственник, почти признанный душевно больным - иначе Хуа никак не могла объяснить страсть этого адепта к поиску озёр, бочек с водой, вёдер с водой, рек и всего прочего с целью утопиться - Шуай отчего-то решил, что это здорово и теперь пытался не только упасть в любой водоём, но и столкнуть туда кого-нибудь ещё. Это было абсурдно, но так оно и было. Порой Шан Хуа казалось, что она сходит с ума - Ухуанью был весёлым деревенским сумашедшим с талантом к совершенствованию, который не иначе как по ошибке оказался на Аньдин. Она не могла разглядеть в его действиях притворства и поэтому некоторые несоответствия с образом добродушного и относительно безвредного, но готового помочь и любящего работать дурачка и правда выбивали из колеи. Однако это было ещё не всё - про остальную свою свиту Хуа предпочитала не упоминать лишний раз - уж как-то так сложилось, что к ней под крыло пришли почти все фрики и душевно неуравновешенные личности всея Аньдина. Шан Хуа хотелось харкать кровью - с хера ли ей следить за этим зоопарком?! Она им не мать! Однако сейчас Шан послушно шла от подножия горы к условленному месту. На Аньдин и так было несколько её родственников, но что-то подсказывало Хуа, что дальше будет лишь хуже. Видимо, интуиция. Взгляды адептов других пиков были презрительными, но к подобному Шан уже привыкла. Вместе с ней выбирать новобранцев послали Лэй Сяоши, и Хуа еле сдерживала злобный рык - главный ученик Аньдин, казалось, только и делал, что пакостил этой скромной мадам. Конечно же, первыми учеников выбирали Цинцзин, Байчжань и пара других стратегически важных пиков вроде Цяньцао. Следом за ними из оставшихся подбирали себе молодняк остальные. Шан выбрала троих ещё совсем детей - мальчики выглядели не старше восьми лет, но их потенциал был невелик, а после подобрала ещё троих с довольно высоким талантом, но уже в возрасте от десяти до двенадцати лет - у таких детей явно не получится достичь больших успехов на пути самосовершенствования, всё-таки возраст упущен. Когда она вернулась, за Сяоши сиротливо шагало двое пацанов, а за ним самим как за мамой-уткой ходила маленькая лоля. — А, да ты детский сад открыть собрался, как я погляжу... — Фыркнул главный ученик. — Ну по крайней мере этому ученику должно напомнить о том, что за растление малолетних положенны удары кнутом. Лэй-шисюн, будьте аккуратны. Шан не могла не порадоваться, когда смотрела на перекошенное от ярости красивое лицо, которое так сильно хотелось расцарапать до крови, чтобы стереть это надменное выражение. Хуа, если честно, так и не смогла понять, как с подобным характером этот долбаёб персонаж вообще дожил до своих лет. Впервые поднявшиеся на вершину Аньдин дети с удивлением и восторгом смотрели на постоянную суматоху пика снабженцев. Шан и Сяоши направились к бараку, чтобы представить новобранцев народу, по пути встретив Шо Мянью - очередную родственницу Хуа, которая отдала ей свою верность почти год назад. Хуа сделала вид, что не заметила взглядов, которые бросал надменный Лэй на её кузину - о, нет, Шан поступила умнее, решив убить одним ударом двух зайцев. Стратегия всё ещё была в разработке, но первые шаги уже приводились в исполнение. В бараке, положив ногу на ногу, сидели местные жители, ради подобного события отложившие на пару минут свои дела. Фонг Фукуи играла в карты с адептом Шу Гуань, миляга Шуай Ухуанью с тоской во взгляде смотрел на прозрачную кружку с водой, вещь редкую и козырную, которая находилась в руках у предводителя одной из партий - Ао Дуана. К этому времени среди молодёжи успели сложиться три основных направления, между которыми шла война за власть и одна нейтральная фракция, принявшая позицию военного нейтралитета. Лидером первого, официального направления, был Лэй Сяоши, главный ученик Аньдин. Несмотря на то, что верность ему отдала всего пара человек, он сумел каким-то непонятным образом сохранить позицию первого ученика - но он был презрительным, так что в сторону титула Цун он мог даже и не смотреть. Лидером второго направления был Ао Дуан, двадцатилетний шатен с расчётливой натурой. Он подмял под себя больше двадцати процентов молодёжи, но и не думал останавливаться на достигнутом. Шан не испытывала к нему ненависти просто... Просто было немного противно - рядом с этим человеком она ощущала себя как в клубке змей. Партия Ао была больше похожа на какой-нибудь совет директоров, где у директора-Дуана было с десяток министров, которые разбирались с большинством вопросов. Подобная система была новой, но очень действенной - партия Хуа была устроена схожим образом. Её, третья, партия была не так велика, как партия Сяоши, захватившая примерно половину молодёжи, но тоже имела все шансы на успех. По крайней мере ей хотелось верить в подобное. На импровизированном собрании детки представились - Шан перекрестилась, помимо её двух очередных родственничков на Аньдин поступила младшая сестра Сяоши, и с этим надо было что-то делать. На засстеленных покрывалами нарах сидела вся неформальная верхушка Аньдин, прекрасно понимающая, что кадры решают всё, а угрозу надо давить в зародыше - иными словами они каждый раз приглядывались к молодняку, составляя о тех собственное мнение. Среди торжественного молчания, которое почти сразу же прервалось множеством тихих шепотков, подобно ярким трелям бензопилы среди симфонии Моцарта выделялся громкий отчаянный храп - то уснул от переутомления работник года, если не пятилетки, Шу Гуань, изначально намеревавшийся досидеть до конца, но сдавшийся - насколько знала Хуа, её родственник не спал уже четвёртые сутки, так что будить его никто не стал. Фонг тихо вздохнула и укрыла коллегу по заговорам покрывалом. Вскоре мелочи определили комнаты и отправили спать - к тому времени солнце уже скрылось, и лишь полная луна сияла в беззвёздном небе. Тогда пик оставлял чарующее и сказочное послевкусие, словно позволяя насладиться нереальностью происходящего и представляясь поистине сказочным местом. Однако его очарование ушло ещё до рассвета - на весь пик разнёсся тяжёлый звук гонга, призывающий к подъёму. На часах было четыре утра. В глубине души Шан Хуа тихо рыдала - работа адепта Аньдин мало того что была сложной, так ещё и длилась по шестнадцать часов в день! Не этого она ожидала, вступая на тропу самосовершенствования! Ой не этого! Однако тренировки и медитации хорошо помогали с подобным - большую часть сонливости как рукой снимало, а остальное Шан просто заталкивала поглубже в подсознание, сваливая рядышком с бессильной яростью и печалью. Хуа умыкнула с кухни пару маньтоу, вприпрыжку направляясь к единственному тренировочному полигону Аньдин. — Тч. Совсем слабаки. — Сокрушённо прошипел Ши Байли после проверки среднего уровня военного мастерства у молодёжи. — Но у нас изначально мало сил! — Выкрикнул кто-то из толпы. — Малосилок и слабак - разные вещи! — Вспылил Фа Янь, также присутствующий на издеват... тренировке. — Вам же сказали использовать всё что угодно. Почему вы не поставили ни одной ловушки? Не закидали этого долбаёба — Фа Янь экспрессивно взмахнул рукой в сторону Ши Байли, от которого тут же получил подзатыльник. — талисманами? Да даже ядом в него не плюнули! И это я не говорю о банальной командной работе! Позорище. — Вы правда хотите, чтобы этот скромный адепт плюнул в кого-либо ядом? — Шан в радостном изумлении приподняла брови. — Не ты. — Тут же обрубил Ши Байли, почувствовавший недоброе. — Ты и так половину Байчжаня сморил, благо что не смертельно. — Да что вы такое говорите... — Обиженно бубнила Хуа, но тем не менее её было прекрасно слышно. — Не больше пятидесяти, да и то они сами это сделали, я их не травил, я просто продавал яды на Цинцзине... Глава пика Аньдин на секунду опешил. — А разве это не одно и тоже?! Да даже слепо-глухо-немому и то донесли, что эти два пика только и делают, что собачатся меж собой! — Глава-а! — Жалостливо провыла Хуа. — Говорят, что простосоставленные яды можно заблокировать или расщепить собственной ци... А ПРОВЕРИТЬ НЕ НА КОМ!!! На Цяньцао лечат по иному методу!!! — Шан горестно схватилась за голову, оседая наземь. Ученики отступили от неё так, что вокруг Хуа образовалась мёртвая зона в полтора метра - её репутация восходящей звёзды ядоварения шла впереди неё. На секунду повисла мёртвая тишина, тут же нарушенная сотнями шепотков. Фа Янь еле спасся от нервного тика. — Раз этому никчёмному адепту настолько нечем заняться, что он мелет подобную чушь, то весь следующий месяц будешь нести вахты на пике Кусин. — Как прикажет Цун, этот адепт не смеет ослушаться. — Шан почтительно поклонилась. "Ес!" Только что ей разрешили проводить свои негуманные эксперименты, но указали, что эти эксперименты должны быть подальше от Аньдин. Этот факт широко не распространялся, но на пике аскетов, на пике Кусин, были свои тюрьмы, расположенные в уходящем на многие километры подземелье. На следующий же день Шан, еле отвязавшись от эмоционального Шуай Ухуанью, прихватила с собой однокомпонентные яды и отправилась на пик Кусин. Это не было озвученно, но намёк был ясен - если так неймётся кого-нибудь отравить насмерть, не создавай пику проблем, иди на Кусин. Парочки негодяев не хватятся, только не переборщи. Пик Кусин был... Странным. На нём среди горных тоннелей жили адепты-аскеты, посвящающие большую часть жизни самосовершенствованию и практикующие инедию. Сам пик был не особо высоким и на нём было не то чтобы много жителей. Горные породы были твёрдыми, и с этого пика спускалось больше всего рек среди всего хребта Цанцюн, но изюминкой этого пика были многокилометровые подземные ходы. Их точной длины никто не знал, но на Аньдине ходили небезосновательные слухи, что по этим ходам можно как добраться до любой точки хребта и до любого пика, так и выбраться из Цанцюн. Насчёт правдивости этих слухов Шан судить не могла - она ещё ни разу не была на пике Кусин. К тюрьмам её провела местная младшая адептка Шэ Умэй, очередная кузина Шан. "Кажется, сложнее найти те места, где нет моих родственников, чем те где они есть." Радостное охреневание, вылезшее от этой мысли было неуместно, а потому Шан безжалостно заткнула его куда подальше - ей требовалась вся её сосредоточенность, которой она могла добиться - это был первый раз, когда ей официально разрешили отравить кого-то насмерть, и Хуа не собиралась упускать возможность. Всё должно быть идеально. — И как тут у вас? — Лениво поинтересовалась Шан, пригибаясь и пролезая через узкий и короткий лаз вслед за кузиной. — Аскетично. — Без следа каких-либо эмоций на лице равнодушно ответила Шэ Умэй. — Подъём в пять утра. Отбой в десять. Комнаты индивидуальные. Убираем сами. Еда есть, но не нужна. Воды хоть залейся. — Словно в подтверждение своих слов адептка Шэ прошла сквозь ниспадающий непрозрачный поток воды. "Ну-да, водой ты сейчас и правда... Залилась. Только бы насморк не подхватить." Хуа прошла через воду и внимательно осмотрелась. Шэ Умэй провела её через несколько потайных ходов, знатно сократив этим путь. Идущий вдаль коридор, несмотря на расположившийся рядом водопад, был сухим и едва прохладным. Под ногами рос звёздный мох, глушащий все звуки шагов. У него были слабые антисептические свойства и он немного светился - однако основным средством освещения были факелы, так что стены и решётки камер было прекрасно видно, особенно если усилять зрение ци, как это делала Хуа. — Вот. — Умэй безэмоционально посмотрела вглубь камеры расфокусированным взглядом. — Жи Фан. Есть золотое ядро. Тёмный заклинатель. Тридцать пять лет. Убил троих соучеников с Кусин. Семерых с Ваньцзянь. Пятьдесят крестьян и три семьи торговцев. Умрёт от обрушения потолка. Делай. — В безразличном голосе Шэ Умэй не было ни насмешки, ни злорадства, ни сожалений. — О, ты и официальную причину смерти продумала? Кузина Шэ, я тебя люблю! — От безэмоциональной морды Умэй у Шан Хуа появилось желание расшевелить эту ледышку - Су Сиянь вела себя несколько схоже и бесить ту было лишь в радость, но бесить Шэ Умэй не хотелось - девчонка выглядела так, словно у неё на днях произошло крушение мира, надежд и слом всех ценностей разом. Шэ Умэй никак не дёрнулась, не отстранилась от объятий, но и не поддержала. Создавалось такое впечатление, что той всё равно. — Всё сделаю, кузина Умэй! У тебя есть какие-нибудь пожелания? — Пусть страдает. — Бросила адептка Кусин и ушла прочь. Шан достала порошки и на всякий случай выпила противоядие - иммунитет конкретно к этим составам у неё уже должен был появиться, но рисковать всё равно не стоило. "Значит именно этот мудачела виноват в нынешнем состоянии Шэ-эр." Это было легко понять. Жи Фана поймали лишь несколько дней назад, моральная травма Шэ-эр тоже нанесена где-то в это время, плюс-минус пара дней. Только вот... Война среди молодёжи шла не только на пике Аньдин. А тут... Хуа специально узнавала, те трое были из того же оппозиционного движения, что и Шэ-эр. У нынешнего лорда Кусин было слабое здоровье, подорванное ядом - по официальной версии яд подсыпали враги ещё двадцать лет назад, и так как последствия не проявились сразу, то на это забили, но, как оказалось, зря, ведь последствия проявились пять лет назад. Это была неплохая версия, но куда более приближенными к правде выглядят слухи - они гласят, что пять лет назад лорда Кусин отравил ныне покойный участник оппозиции Шэ Улин, старший брат Шэ Умэй. Только вот Хуа знала, что Шэ Улин не умер, а притворяется - на семейных слётах и не такое можно услышать. Хуа пнула решётку. От шума спящий в глубине камеры маньяк проснулся. Губы против воли растянулись в оскале. Раньше, чем преступник успел предпринять что-либо, Шан Хуа порвала мешочек и осыпала Жи Фана ядовитой пылью. — Ублюд-кха-кха! Заключённый закашлялся, судорожно вдыхая воздух и повисший в воздухе яд, и тем лишь усугубляя своё положение. Шан задумчиво приложила палец к подбородку - отчего-то её начинал злить тот факт, что её снова приняли за пацана. — Итак... Тебе ведь кто-то помог убить тех троих местных шибздиков? — Кха-кха! Да с чего мне говорить?! Ублюдок, какое ты имеешь пра... Кха-кха-кха-кха..! "О ками, убийца и насильник, нарушивший сотни чужих прав призывает меня к порядку. Какой цирк." — Этот яд смертелен. — Безразлично сказала Хуа, разглядывая собственные ногти. Ничего не дёрнулось на её лице, когда она соврала. Распылённый ей состав хоть и имел слабые токсичные свойства, но использовался для того, чтобы развязать язык. — ТЫ!!! Да какое ты право имеешь убивать меня до решения суда?! — А кто сказал, что это сделаю я? — Шан перевела свой нарочито-безразличный взгляд на убийцу. — Ах, какая жалость, в последнее время здешний потолок обрушается всё чаще. Прогулочным шагом Хуа направилась к выходу из коридора. — С-стой! Я всё скажу, только вылечи меня! — Ну так говори. — В освещении факелов глаза Хуа светились подобно языкам пламени. Как и ожидалось, за "несчастным случаем" стоял кое-кто из официальной власти, только вот Шан не ожидала, что этим "кое-кем" окажется сам глава пика. "Пиздец." Выслушав информацию, Шан рассыпала содержимое второго мешочка. Через несколько секунд преступник заорал как резаный. Второй состав не вступал в реакцию с первым, он сам по себе был токсичным, а потому нередко использовался как основа для яда. — Ты говорил, что отпустишь!!! — И когда это ты слышал от меня подобное? — Во взгляде Шан Хуа было много огненной ярости, но назвать этот взгляд выжигающим было нельзя - казалось, что ещё чуть-чуть и замёрзнешь, однако и ледяным этот взгляд нельзя было обозвать. Она и правда не обещала ничего подобного. Ядро заклинателя явно не справлялось с изначально намеченной Хуа задачей по полной нейтрализации яда, но смогло отчасти нейтрализовать состав. Шан безразлично рассыпала третий порошок. Тело убийцы упало на землю и забилось в конвульсиях. Шан Хуа резко вытянула верёвку из под потолка - часть камня обрушилась, погребая преступника под собой. Хуа потёрла ладонями друг об друга, словно стряхивая невидимую грязь, и обернулась. В одной из неосвещаемых светом факелов ниш, скрытая в тенях, стояла Шэ Умэй. — Всё слышала? — Шан, едва взглянув на кузину, подняла полупустые мешочки с составами, моментально пряча их в широких рукавах. — Мгм. — Только и ответила Шэ Умэй, что Хуа зачла как согласие. — И что будешь делать? Я могу помочь, не забывай о подобном. — ...Да. Буду мстить. Шан легко улыбнулась. — Только не забывай об осторожности. Пик Аньдин встретил её как обычно - всем было, в общем-то, плевать, но некоторые не будем тыкать в Фонг пальцем рыдали. — Я дома. — Выдохнула Хуа, переступая порог общаги. Глупо было отрицать, что за столько лет пик Аньдин сумел стать ей вторым домом. Однако вся сказочная атмосфера вскоре была разбита. — Ваша милость! — Фукуи смотрела прямо в глаза, с немым извинением смотря прямо в душу. — Вас опять отправляют на ночную охоту. — Опять ехать? — Спросила Шан. — Угу. — Тц, опять ехать. С уродами этими. Шан Хуа ни на миг не сомневалась в личностях тех, кого она будет сопровождать. Вскоре её догадки подтвердились, и этим же вечером Хуа безуспешно попыталась сбежать. — Да какого гуя этого адепта так тянет в лес?! — Негодовал Фа Янь, отловивший Хуа. — Опять ехать! С уродами этими!!! Не хочу-у!!! Однако ни крики, ни угрозы с шантажом, ни вой и давление на жалость - ничего не действовало на усталого Цун пика Аньдин, пропившего свою жалость ещё двадцать лет назад. В конце концов, он уже двадцать лет занимался этими мелкими лоботрясами, а зарплата... Тут оставалось лишь промолчать. Я каменщик, работаю три дня, без зарплаты! На этот раз, исключительно в порядке исключения, Шан Хуа, прочувствовавшая на себе тёмную ауру, расползающуюся вокруг Фа Яня, даже не пыталась убежать на обратном пути. Оно того явно не стоило - у неё оставался ещё целый день до ночной охоты для подобного.