Псина редкой породы

Шан Хуа резво затягивает тугую повязку на обрубке руки - пальцы, на удивление, не трясутся, паралельно небрежным движением закидывая отрубленную руку в мешочек цянькун. С пробитым лёгким справиться сложнее. — Б-брат... — Хрипит слабым голосом Шан Ян, снова проваливаясь в беспамятство, а Шан тихо паникует - пульс последнего живого члена её семьи всё слабеет. А сама она... Хуа не лекарь. Да, Мейхуа училась на медика, но это было чуть меньше двадцати лет назад, и многое уже забылось. Части медицины из прошлого мира смешиваются с узнанным на Цяньцао, но даже так Шан понимает, что сможет лишь оттянуть смерть на день-два. Это её не устраивает. Хуа подхватывает на руки почти ледяное тело, запрыгивая на недобро фонящий отрицательной иньской ци меч, и, выставив слабенький барьер, дабы не убить Шан Яна ненароком, взмывает вверх, пронзая облака и интуитивно разыскивая необходимые потоки ветра, мчась так, как никогда до этого не летала. Облачность в древнем Китае была обычной, но конкретно в этот день облаков почти не было, что не могло не радовать - как бы Шан ни полагалась на интуицию, но видеть путь и идти по наитию - две разные вещи. Хуа пикирует к основанию Цяньцао, не отмечаясь о приезде у своих и не предупреждая - на счету каждая секунда. Несмотря на форс-мажор, вышитые на изнанке одеяний руны-как-офуды-но-скорее-талисманы справляются, исправно постепенно перенося повреждения с внешних голубых одеяний на внутренние канареечно-жёлтые, так что когда Хуа пикирует вниз, то не выглядит как кровавый призрак мстителя - всю ту грязь, что была на лице, руках и теле в целом содрало направленным всплеском ци, словно корочку с ранки шаловливыми детскими руками. Видя её, некоторые адепты Цяньцао, замечая краем глаза остервенелый взгляд готового на любую дурость человека, пытались притормозить Шан, но после вопроса о том, знают ли они, где находится Му-шисюн, Хуа их относительно вежливо посылала дарить любовь тёмным заклинателям в подворотне. Как оказалось, глава пика Цяньцао ещё не вышел из медитации, а его заместитель был вне зоны доступа. — Му-шисюн! — Шан Хуа не покидала паника и страх не успеть, а потому все вступления и предисловия мигом вылетели из головы, а окрик получился слишком уж, как на её взгляд, фамильярным. — А, это т... — Му Фан замолк на полуслове, со странным выражением лица смотря на безрукого пацана в руках чуть не рыдающей отравительницы. — Помоги пожалуйста. У него отравление ядом растительного происхождения, уже нейтрализованное, помимо отрубленной руки наспех залатанное пробитое лёгкое. — Голос несколько охрип, но не срывается ни в крик, ни в шёпот, а во взгляде Му Фан видит чёрт знает что. — Неси сюда. — Му Фан, сдержав неуместное сейчас любопытство, ключом открыл дверь одного из помещений. — Да не туда, на стол клади! — Несмотря на серьёзный тон, в голосе промелькнуло нескрываемое, но небольшое раздражение. В четыре руки они быстро разобрались с одеждой, и Му Фан начал осмотр, после которого тихо и коротко обматерил того, кто закрывал сквозное ранение лёгкого, дескать направление неплохое, и так можно будет прожить, хоть и хреново прожить, но правильно исправить будет сложно. — Рука с собой, Му-шисюн. — Когда Му Фан закончил осмотр, по наитию брякнула Шан. — Могу пришить, но один не вытяну. Выкладывай руку, а там посмотрим. И позови сюда... Когда Хуа прибежала обратно с упомянутым Му Фаном адептом, то главный ученик заканчивал манипуляции с рукой, отчего та стала выглядеть как раньше, потеряв мертвенную бледность. Операция занимает несколько растянувшихся до бесконечности часов, в которые Шан почти готова удавиться сама и удавить других. К пятому часу эта идея теряет свою безумность и видится Хуа довольно заманчивой. Му Фан смотрит долгим взглядом, что-то для себя решая. "Так-то он умный, просто дурак." — Думает без тени сарказма Шан, помогая продезинфицировать инструменты. Главный ученик Цяньцао смотрит на Шан, а затем кивает на спящего мальчишку. — Ты же должен был быть у семьи до конца недели? Шан легко понимает намёк. — Вот всё, что осталось от этой семьи. — Хуа нарочито-небрежно кивает в сторону своего мелкого брата, что как и многие другие люди, принимает её за пацана. Пальцы мелко дрожат, а туго натянутые нервы, несмотря на исправленое положение, и не думают расслабляться. Хуа чувствует, что нервный срыв не за горами. — У него неплохой потенциал, но лучше бы не держать мальчика рядом с проклятыми вещами. — Му Фан кивает на брошенный у порога Уцун. "А?" Шан Хуа переводит взгляд на свой меч, едва фонящий отрицательной инь. "Блядь." И правда, но кто же знал, что впитавший в себя немало небожительской крови клинок сменит полярность сил? Сарказм. Благо что излучение было слабым и едва заметным, так что подавить то можно было всего парой бумажных лент талисманов. — А период реабилитации..? — Начала Шан, догадываясь, что меньше, чем через месяц брата Яна не выпишут. — Месяца два, но сам понимаешь, с участившимися стычками из-за предводителя демонов... Будет чудом, если паренька не выгонят через неделю. — Думаю, этот сможет протащить его как ученика Аньдин. — С сомнением сказала Хуа. Она не хотела своему брату участи внешнего адепта, а на внутреннего Ян не тянул. — Я... Навёл тут справки... — Му Фан мнётся и немного краснеет, как девочка-волшебница перед входом в логово тентаклиевых монстров. — Ну, об Аньдин. Я не думал, что у вас и правда такой трешняк, угар и содомия, это же... — Не чинно и не благородно? — Хмыкает ненадолго вышедшая из апатии Шан. — Ну-да ну-да, рабство ведь осуждается обществом, а рабы-заклинатели, пусть и слабосилки вообще за гранью понимания, вроде как. — Хуа издала короткий невесёлый смешок. — Всё настолько плохо? Но если так, то почему вы не жалуетесь и не уходите? Все вы, весь пик, вместе вы бы точно добились своего! — Му Фан смотрит прямо, хоть и немного устало - прошедшая операция даёт о себе знать. — Сбежать? Этого недостойного разжалывали во внешние адепты больше десяти раз именно за побеги. Как видите, уважаемый... — Шан едко хмыкнула, обозначив всё, что думает об уважении, и Му Фан, припомнив, сколько раз его называли "уважаемым", понял, хоть и запоздало, что это всё-таки было оскорблением. — ...с побегами сложно. Да и к тому же, стал бы кто-нибудь слушать слабаков? В этом безумном мире к слабым относятся как к муравьям- Хуа хотела продолжить свою речь и окончательно ткнуть главного ученика Цяньцао носом в суровую реальность, но тот перебил. — Всё не так! Мы же специально приходим на Цанцюн, чтобы учиться! Никто не приходит сильным, все слабы, но шисюны ведь помогают нам! Да и к тому же, на пике Аньдин много людей! "Мелкий "уважаемый" засранец, ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЭТО ДРУГОЕ!!!" — Т-вы статистику видели? Сколько из того множества регулярно лежит в ваших палатах после наряда или дежурств на Байчжань? А скольких мы хороним из-за того, что те бараны не соизмеряют силу?! — Несмотря на то, что Хуа говорила вкрадчиво и не повышала голос, у Му Фана по спине поползли муражки. По его взгляду Шан поняла, что нихрена он не видел, и тяжко вздохнула. "Как тяжело жить с идиотами..." — Да ещё и поломок те долбанутые делают столько, что порой кажется, что Байчжаньцы питаются нашими страданиями и прямо-таки помрут, если не сломают что-нибудь. Переселить бы этих уродов на Кусин... Желательно за решётку... Шан тихо, но гнусно захихикала, не обращая внимания на осуждающий взгляд целителя. — Но не всё же так плохо..? — Несколько неуверенно произносит Му Фан. — Ага. — Легко согласилась Хуа. — Так как мы готовим на все пики, то хоть пожрать можем от пуза. Главный ученик Му поморщился на быдловское "пожрать", но ничего не сказал - Шан сделала мысленную зарубку о том, что пока всё идёт по плану, даже с опережением. — Спасибо. О, нет, она, живущая на пике слуг, точно знает цену помощи, а потому не будет проявлять высокомерие. Ей знакома благодарность, а простое "спасибо" сказать легко, тем более что этим "спасибо" она и тысячной доли долга за спасение её брата не покроет. И хотя за помощь Му Фана определённо прийдётся заплатить, но Хуа не жалеет - от её семьи и так остался только Ян, остальные - дальние родственники. Оставаться совсем без семьи не хотелось, даже если сейчас семья и будет лишь обузой, на которую надо тратить ресурсы и бесценное внимание - пусть. Шан Хуа не будет жалеть об этом. "...только что он попросит..?" У неё слишком мало информации, чтобы выводы были верными, но Шан уверена, что о клятвах верности и их значении на Аньдин Му Фан не знает - эта информация не для посторонних. "И всё-таки, что он попросит?" Ну-да, Шан почти уверена в том, что Му Фан не знает, что, фактически, может просить что угодно - ох уж эти Аньдинские заморочки... Но что-то же попросит, верно ведь..? Деньги не проблема для кандидата в лорды и Цун пика, что управляет всеми финансами. Ресурсы и информация... Уже сложнее, но у каждого кандидата, не говоря уже о лорде, Цун или же официальном главном ученике есть своя информационная сеть и парочка знакомых контрабандистов. В теории. В настоящем отрасль контрабанды крышует Ао Дуан, хотя Шан и удалось отбить у того почти четверть отрасли, а ещё треть у того отбила официальная власть пика, но всё равно даже так у полукровки осталось чуть больше половины. Контрольный пакет акций, так сказать. А чего хотят лекари? Инструменты, расходники, новые методы и подопытные. "Что из этого он попросит?" Инструменты у Му Фана свои, качественные и надёжные, с которыми он сработался - этот вариант отпадает. Подопытные? О, нет, главный ученик Му Фан ведь правильный. Не это. Новые методы? Насколько знает Шан, он и старые, что есть в секте все не освоил - таки их слишком много. Расходники..? Скорее всего. Для лечения, составления пилюль и прочего из необязательной программы часто нужны особые ингредиенты, которые не так просто достать. Ну... У неё есть парочка кустов железных листьев. Изначально было три, но третий, зараза, врос в её ножны в том инценденте так, что вырвать грёбаный сорняк не получилось. Хуа опасалась, что своевольный сорняк сожрёт её меч, но пока ничего такого не происходило, и Шан с чистой совестью занималась более срочными делами. "Но что он попросит?" — Это мой долг, не стоит благодарности. "..." "..." "..." "А?" Ей же послышалось, да..? Или он сказал "не стоит неблагодарности"? — Мне ничего от тебя не надо, я просто выполнил свой долг как медик. Не мог же я просто бросить твоего брата умирать? "Вообще-то мог. Все так делают." От шока Хуа не смогла скрыть своё удивление, забыв проконтролировать своё лицо. "Ну как бы да, дурья твоя башка! Да какой πD%₽@$ за так будет помогать противному ему человеку? Который, к тому же, постоянно тыкает его в D€₽'m% жизни?!" — Пожалуйста, не вводите этого в заблуждение. — Я серьёзно. Мне от тебя ничего не надо. "Презирает меня и всё, что я могу ему дать? Зачем тогда...?" — Зачем тогда вы спасали его? — Шан кивнула на сопящего Яна. — Извините, этот адепт совсем не понимает уважаемого главного ученика Му. — Я спас его, потому что я медик. Это моя работа - спасать жизни адептов Цанцюн. — ...Мой брат ещё не адепт. — Шан Хуа говорила тихо. В этот момент у обоих терпение подошло к концу. — "Ещё не адепт"! А ведь мог никогда и не стать! Я просто помог, потому что мог! Я не жду от тебя ничего! Я - медик! Это моя работа, пойми наконец, я просто помогаю соученикам и собратьям на дороге самосовершенствования! Мы все люди, я не вижу ничего зазорного в помощи! "Да он сам себе противоречит! Помог соученикам?! А то, что до этого поддержал мою игру и позволил им отравиться?! И это... Мог бы сказать, если я настолько противна! Да, лицемеров как я никто не любит, эти змеи ведь гады, что без колебаний всадят нож в спину, но мог же и прямо сказать, но нет же, себя ему оскорблять не хочется! Ну не мразь ли?!" — "Просто помогаю соученикам"?! Отравленным соученикам тоже помогали?! Помогали отравиться?! Никто ничего не делает за так! Если вы хотите вызвать у меня благодарность, чтобы использовать по максимуму, то не стоит терзать себя, просто скажите, и я сделаю! Конечно вы не видете ничего зазорного, ведь за помощь принято платить, и вы хорошо об этом знаете! — Я не... — Му Фан растерянно смотрел на Шан Хуа. Его срыв кончился, и он понял, каким видится в глазах собеседника. — Мне правда ничего от тебя не нужно было ни тогда ни сейчас. Я делал это не ради благодарности. — Тихо, но твёрдо сказал он. — А чтобы посрамить этого? Выказать презрение? Морально растоптать, чтобы получить верную собачку, заполучив эмоциональный рычаг давления? У вас не получилось, уважаемый. Все знают, что добро за просто так не делают. Люди не альтруисты. Всем на всех плевать. — Также тихо, почти шёпотом перебила Хуа, не замечая горечи в собственных словах. Прийдя к своим выводам, Му Фан вздохнул и, одарив Хуа странным взглядом, сделал шаг вперёд. Шан зажмурилась, ожидая удара. Она изначально была слабее, а проведённая Му Фаном операция лишала её права бить на опережение - даже если свидетелей и не было, правила пика Аньдин успели прижиться в сознании Шан Хуа, а потому она осталась стоять на месте, внутренне напрягшись и чуть сжавшись в ожидании удара. Проклятую дрожь подавить вроде бы удалось - выглядеть слишком слабо тоже нельзя, ведь тогда есть шанс, что избиение вообще не прекратится. Вообще. Мужская психология странная. Удара не последовало, что сильно её удивило. Хей, она, вроде как, раскрыла его хитрую операцию позабыв, что ранее в подобном Му Фан замечен не был, разрушила выйгрышную карточную комбинацию - разве после такого не должен он чувствовать гнев и сорвать его на ком-нибудь? А тут так неудачно она - виновник агрессии, неподчинившийся правилам игры багоюзер. Разве не логично? Но, видимо, Му Фан так не считал. Юноша тихо вздохнул. — Обнять и рыдать... Прав был наставник, и такие люди есть. Будто в подтверждение своих слов Му Фан приобнял Хуа за плечи, из-за чего та уткнулась ему носом в шею. Ощущения были странными. Сама её фигура будто излучала непонимание. — Я не презираю тебя, правда. Про таких людей как ты мой наставник говорит "хочется обнять и рыдать". Ну, может, и немного злюсь, но ты же совсем в людей не веришь! Даже чуть-чуть! Вот как так можно? Те двое, что за тобой ходят, они же не из-за каких-то клятв, они же за тобой идут, не за обещаниями, как ты этого не видишь, ты же ведёшь себя как умный! Недалеко лежащий Шан Ян застонал в беспамятстве, и обоим заклинателям пришлось отвлечься от душеспасительных бесед. Однако зерно сомнений было посажено на благодатную почву. Провести на пик постороннего человека было не так уж и трудно, чего нельзя сказать о его легализации. — До отбора на пики ещё пол года, лучше будет подождать эти месяцы. — Несмотря на усилия Шан, Ши Байли был непреклонен. "Алё, чувак, у тебя передел власти на носу, так какого хрена ты так упорствуешь?! Разве тебе не выгоднее договориться, нежели ставить мне палки в колёса?" На следующий день Шан Хуа, плюнув на желательное присутствие на пике, пришла на Цяньцао. Ну, как пришла... Она сидела на обитых голубой тканью носилках, которые словно паланкин несли четверо крепких парней из её партии. В повисшей мёртвой тишине Му Фан смотрел на неё своим непонятным взглядом, но Шан проигнорировала его, восседая с некой почти королевской грацией, что скорее смешила, нежели внушала трепет. — Этому недостойному сломали обе ноги. Хуа готова была поклясться, что видела в глазах этого равнодушного главного ученика Му "так-тебе-и-надо" взгляд! "Да как ты можешь, ирод?!" Всё-таки, наряды и дежурства на Байчжане никто не отменял, и поэтому Шан решила пойти путём наименьшего сопротивления - хотя да, она не станет отрицать, что тому уроду, что сломал ей ноги, она позже отплатит сполна. Грёбаный мир культиваторов, где каждый кому-то мстит. Однако ей полагалась отдельная палата на Цяньцао - её еле удалось выбить, даже учитывая молчаливое согласие Му Фана. Конечно, весь план состоял в том, чтобы достать место для Шан Яна, и у них получилось. Шан заблаговременно услышала приближающие шаги. "Гиги за шаги." В палату, открыв дверь с ноги, с шутовским поклоном зашёл Шуай Ухуанью, радостно улыбаясь своему непосредственному начальству, её брату и целителю, что сейчас играли в кости. — Просто отлично. — Фыркнула Хуа, не сходя с места. — Ломай, ломай, мы же миллионеры... Чинить сам будешь. — В её голосе сквозило неприкрытое осуждение. Ноги уже неделю как срослись, но Хуа продолжала симулировать, тем самым обеспечивая место своему брату. "Лживый образ - это нормально." — Вашевство, там это... Рысь бушует. — Шуай выглядел и впрямь взволнованным. Шан Хуа посмотрела на него с лицом тибетской лисы. Хуа-Хуа: ( ͡°_ʖ ͡°) Эта мадам знает. Твоя информация была устаревшей даже три дня назад, глупый паж. Не дождавшись какой-либо реакции, Шуай тихо ругнулся сквозь зубы, пытаясь объясниться попонятнее. — Отряд не заметил потери бойца. — Он цитировал отрывок из её сочинения с такой радостью, что сразу становилось понятным, в каком именно полку убыло. Это и правда было новой информацией, но не настолько важной, чтобы гонять доверенное лицо по пикам. В любом случае при свидетелях говорить было нельзя - даже если бы Му Фан вдруг и не выдал бы её, или бы не понял, но философия хитровывернутого пика Аньдин, которую в шутку называли не иначе как Дао Аньдин, говорила о недопустимости подобного. — Ммм... Пошли лучше Фонг - без обид, но твои метафоры гуй поймёшь. Шуай Ухуанью безрадостно кивнул, "скрывая обиду", и ушёл выполнять поручение, закрыв за собой дверь. "Лживый образ - это нормально?" Му Фан с лёгким осуждением во взгляде посмотрел на Шан. — Зачем ты так с ним? Он же предупредить тебя хотел. Разве не ты говорил не так давно о том, что адепты с Аньдин умеют быть благодарными? Хотя, нет, кажется эта мадам ошиблась - осуждение было отнюдь не лёгким. — Его информация давно просрочена, уважаемый Му-шисюн. Также ему давно стоило научиться изъясняться точнее - его окраинный диалект неуместен в оплоте воспитанности, страшно представить, как он будет нести вахты на Цинцзин или Цюндин. Сожрут-с. — Это не повод, ты действовал не из-за благих чувств. — Ах, уважаемый Му-шисюн, ваши слова ранят меня в самое сердце! Как вы можете, у этого недостойного такое ощущение, что вы совсем в людей не верите! — Хуа картинно схватилась за сердце, "рисуя" на лице грустное выражение, одновременно с этим жадно упиваясь тем, как скривилось лицо Му Фана, которому вернули его же слова. Шан Хуа не понимала одного - почему этот умный дурак не обижался на неё, когда она тыкала его в истинное положение вещей? Когда показывала, что в мире живут не какающие радугой единороги, и что люди - те ещё мрази. Не знала. Не понимала, но сама следовать щедрому примеру не собиралась, твёрдо веря, что за подобную подлянку надо хоть и не мстить, но стебать так уж точно. Нет, не за помощь в прозрении. Всё дело в пресловутых личных границах и зоне комфорта - сложно проникнуться симпатией к тому, кто вывел тебя из безопасности в непонятную и опасную реальную жизнь. — Брат..! — Шан Ян отвлёкся от игры, искренне волнуясь за Шан Хуа. — Я тебе верю, тебе не стоит так переживать, Му Фан выглядит хорошим человеком, я уверен, что он просто не так выразился! — Затараторила эта маленькая булочка с корицей, от чего на чёрством сердце Хуа потеплело. "Не сейчас, редиска. Подожди." Однако, несмотря на мысленные роптания, Шан была вынуждена согласиться с полезностью младшего - под гнётом совести в лице Яна, Му Фан был вынужден извиниться. Шан Хуа едва сдерживала дикий ржач, когда главный ученик Му извинялся, по факту, за нанесенное не ей, а ею оскорбление. Это было забавно. Она заталкивает неожиданное смущение так далеко, как только может. Вскоре ещё не поправившийся Шан Ян уснул, облокотившись на стену. Хуа тихо цыкнула, нежно держа на руках ребёнка, перенося того на кровать. В комнату, пару раз тихо стукнув перед этим, заглянула растрёпанная Фонг Фукуи, сжимая в руках какой-то свёрток. Му Фан тактично ушёл, посчитав Фонг и Хуа за парочку. Шан, уловившая что-то такое в скомканном прощании, могла лишь покрутить пальцем у виска в след уходящему главному ученику пика Цяньцао - только настолько избирательно глухие люди, сосредоточившиеся на своём пике, такие, как Му Фан, могли не знать об особых предпочтениях вертихвостки Фонг Фукуи. Видимо, Фонг о догадках ушедшего целителя также догадалась, потому что, прежде чем начать доклад, коротко извинилась, за то, что сорвала её "планы на вечер". В ответ Хуа лишь многозначительно посмотрела на неё с выражением тибетской лисы на лице. "Какого хрена?!" Шан Хуа перевела сомневающийся взгляд на Шан Яна, но мальчишка спал, а потому заклинательница благосклонно кивнула, мол, начинай. — Шуай, наверное, упоминал... — Отряд не заметил потери бойца, да, упоминал, но кого такого вы убили у Ао, что это стало внезапно срочным? — Это был старик Жу... — Фукуи потупила взгляд, ожидая гнева на смерть одного из немногих уважаемых её госпожой людей в стане противника, но этого не последовало. Девчонка, тебе не следовало врать этой скромной госпоже, если ты не хотела унизиться. Презренная мазохистка. Против всех её ожиданий, на лице Хуа расползлась мягкая улыбка, что сильно контрастировала со сказанным холодным тоном словом. — Отравлю. — Госпожа-а-а-а-а!!! — Заканючила, издав тихий, но полный горечи вопль, Фонг, поняв, что её ложь раскрыли. — Извини-ите-е! Старик Жу просто болен, а вот заместителя ублюдка уже не найдут, зуб даю! Шан Хуа, своей ненормальной частью вангующая, что зама таки найдут, запомнила это обещание, сделав себе зарубку выбить красавице зуб, когда правда всплывёт. "Да ты нарываешься! Блядь, период борьбы за власть ещё не окончился, очнись, бесстыдница!" — Когда его найдут, ты лишишься зуба. Можешь уже начинать выбирать, какой зуб тебе будут выдирать. Фонг Фукуи картинно зарыдала, бормоча что-то о жестокости её госпожи. "И в каком месте она идёт за мной из-за меня, а не из-за клятв?! Вот эта вот, которой интересно в человеке лишь то, что под юбкой - и из-за гетеро-меня?! Как смешно. Или..." Шан Хуа посмотрела на подругу подручную странным взглядом, переполненным эмоциями. Заметившая это Фукуи настолько же странным взглядом посмотрела в ответ. Странный и немного неровный свёрток перекочевал в руки Хуа, и та смачно, но тихо, помня о спящем брате, непечатно выругалась, чуть сжимая пергамент. — Усильте охрану. Через Шо Мянью передай Лэй-шисюну о недопустимости провала в плане "Ж". Пусть соглашается, заодно необходимо ускорить процесс плана "свободной луны". Шан тихо вздохнула. — Долбаёбы. И на неделю оставить нельзя, тут же хрень городить начинаете... Бесит. Хуа вытащила из рукава тонкий свиток и швырнула тот в Фукуи. Брошенный намётаной рукой, свиток угодил прямо в лоб, впечатываясь в нежную и гладкую девичью кожу. Тихо охнув, неуспевшая уклониться адептка презренного Аньдин наклонилась, дабы поднять свиток с указаниями, и волосы её, отливающие фиолетовым, плавно качнулись. Когда девушка выпрямилась, бросив на Шан извиняющий взгляд, то Хуа не могла не признать, что внешность её миньону досталась что надо. — Время не пришло. — С почти не скрываемым гневом сообщила Хуа сбледнувшей Фукуи. То, о чём она говорила, было одним из базовых понятий Дао Аньдин. Слуга мог безнаказанно высказать всё, что думает о том, кому отдал верность тому прямо в лицо, не страшась последствий, которые точно не последуют только после завершения периода борьбы за власть. В это время позволялось даже небольшое рукоприкладство, потому что все знали - идеальных людей не бывает, и что каждый хочет побить своего начальника. По крайней мере, на пике Аньдин дела обстояли именно так. С другой же стороны, во время периода борьбы за власть слуга должен был быть максимально беспроблемным и доставлять как можно меньше беспокойств своему господину, чтобы тот мог спокойно добиться для себя лучшего положения, и тем улучшить и положение слуги. То, что сейчас проделала Фонг Фукуи было ярым попранием этих негласных традиций - внутри Шан бушевала, отказываясь признать, что ей было отчего-то больно, - девчонка посмела попытаться попробовать её на зуб, но тут же получила отпор и отсроченное наказание - для культиваторов внешность была важна, так как она тешила самолюбие и помогала настраивать к себе людей. [[Знала ли она, что таким экстравагантным способом эта вертихвостка Фонг Фукуи пытается просто привлечь внимание?]] Отвечает трансмигратор с пика Снабжения, в народе прозванного пиком Суеты, бессмертный мастер в реинкарнации(в перспективе), кандидат Шан Хуа. Ответ: [Да сука, откуда мне, нахуй, знать?!] И это... Правильный ответ! А мисс Шан Хуа может и дальше пребывать в неведении.