Псина редкой породы

Шан Хуа чуть щурит тускловатые янтарные глаза, легкомысленно пожимает плечами и улыбается. — Видно и правда издалека. В последнее полугодие карточные игры в невероятной моде. — Я знаю. — Невозмутимо сказала дева Су. Шан Хуа загрузилась. — Что ты, что Гуань-эр... Это какое-то родовое умение вашей ветви семьи? Почему вы все как куски льда? — Нефрита, изящного нефрита. — Поправила Сиянь-эр. — Что нефрит, что водичка... Один хрен. — Отмахнулась Шан Хуа. — Так откуда, говоришь, твой хахаль? — А я и не говорила. — Не повелась на очевидную провокацию Су Сиянь. — Неужто в твоём Цанцюн совсем не осталось тех, кто смог бы научить внимательности? О, Шан Хуа сразу поняла, что это было очередное приглашение к их обыкновенной словесной пикировке. — Хей, эту мадам разжалывали во внешние адепты почти столько же раз, сколько у этой мадам пальцев! Откуда мне знать, есть ли на моём хребте такие люди. — Пальцев рук? — И рук и ног. — Уточнила Хуа, на что Су Сиянь лишь закатила глаза. — Что, опять будешь на рабство жаловаться? — Су Сиянь по своему опыту знала, что почти любой разговор с Шан Хуа сводился к жалобам. — Ну, сейчас да, но в перспективе нет. — Это как понимать? Шан Хуа гордо приосанилась. — Я отменю рабство пика Аньдин! — Однако пафос быстро сошёл на нет. — Правда, для этого нужно сначала власть захватить, но я работаю над этим, правда. Хуа кивнула сама себе. — Если все заклинатели с Цанцюн такие же как ты, то я не понимаю, как вы ещё не развалились. — Сама в шоке. — Шан Хуа в очередной раз пожала плечами. Обижаться на Су Сиянь было делом гиблым, ведь заклинательница из Хуаньхуа всё равно не поймёт, из-за чего на неё обиделись. — Так вы двое из прославленной заклинательской школы? — Спросил будущий отец протагониста. — Ну я да, а он, — Шан кивнула на брата. — ещё нет, эти пидорасы сказали дожидаться общего отбора учеников, ну не скоты ли?! — Да-да, конечно. — Без особой интонации, желая заткнуть уже это словоизлияние, откликнулась Су Сиянь, но тут же сама разрушила собственный план. — Ведь правилам следуют одни пидорасы... — Хей! Но если они следуют правилам, то могли бы хотя бы дать часов семь на сон, а не три! Нет, я, конечно, знаю про инедию, но про отказ от сна я не слышала. Кузина-а Сиянь~, может, хотя бы ты слышала о какой-нибудь технике, что позволила бы обходиться без сна? — Жалобно спросила Шан Хуа. Если бы Су Сиянь слышала, то было бы прекрасно. В конце концов если сейчас Хуа и была выспавшейся, то это не значит, что она вдруг резко забыла о своей жизни на Аньдин. — Вообще нет. — Разочаровала её Су Сиянь. — Тогда партейку в карты? Су Сиянь сделала вид, что ей это не нравится, но всё равно кивнула. Шан Ян выглянул из-за спины старшей сестры и с интересом посмотрел на Су Сиянь. — Брат... — Да? — Я, это... — Ян смутился. — Кушать хочу... Шан Хуа ударила себя ладонью по лбу. Она почти забыла об этом! В конце концов её брат не был культиватором и не мог не есть неделями, при этом не испытывая голода. — Да-да, тогда пойдём. И да, — Хуа, решившись на авантюру, обернулась к "Тянь Лану" и стукнула себя пальцем по лбу. — Ты хоть пудрой пользуйся, что ли. Не знаю, чем ты лоб замазал, но оно просвечивает. На Шан Хуа скрестились два подозрительных взгляда. — Не, ну а что вы хотели? Ладно, мне ещё мелкого накормить надо. — И ты больше ничего не скажешь? — А что мне сказать? Мир да любовь, а, ну и, конечно, не забывайте предохраняться. Су Сиянь тяжко вздохнула. — Как обычно, ни стыда ни совести. Шан Хуа ей отсалютовала. — Зато хоть какое-то постоянство, круто, да? Су Сиянь посмотрела вслед уходящим, после чего перевела взгляд на Тяньлан-цзюня. Тем временем Шан Хуа пыталась сторговаться до приемлемой, как она считала, цены, стоя на рынке в окружении толпы народа. Шан Ян стоял рядышком и обеими руками держал надкусанную булочку с мясом. — И куда мы пойдём дальше, брат? Шан Хуа в очередной раз за день пожала плечами. — Да как-то всё равно, но можно уже возвращаться, если идти неторопливо, хотя, а, погодь! — Хуа сделала вид, что её осенило. — Сейчас мы полетим на Аньдин на мече, а там будем разыгрывать местных, дескать вы не ждали, а мы припёрлися. Круто, да? Шан Хуа ожидала криков "нет, нихрена", а потому вскоре удивилась. — Да, брат! — Тёплые тёмные глаза её младшего брата прямо сверкали энтузиазмом. ...Шан Хуа с диким гиканьем вырвалась из колючих кустов, догоняя женьшеневую куклу. Тельцо женьшеня с виду было пухлым как у младенца, но его интеллект был ненамного выше - до развития женьшеня в духа было ещё много времени, но растению просто не повезло. Однако если смотреть с другой стороны, то в этой ситуации был везунчик - Шан Хуа впервые встретила подобное растение, хотя и читала о том в медицинских трактатах с Цяньцао. — Давай, сейчас! Шан Ян дёрнул верёвку, и сеть, спрятанная в траве, мгновенно поймала женьшеневую куклу. На лице Шан Хуа расползалась дикая ухмылка - она уже знала, для чего использует этот пухлый корнеплод. Хуа надёжно спеленала растение и закинула то в рукав - она ни на миг не пожалела, что решила углубить свои знания о местной рунно-талисманной магии, ведь теперь она дипломированный артефактор! Правда, диплом она себе сама выдала, но, чесслово, это такие мелочи! Шан оставляет своего брата в гостинице, находящейся неподалёку Цанцюн, а сама отправляется в сторону, собираясь избавиться от осевшей на одежде и теле иньской ци меча Уцуна. В конце концов, Цанцюн - заклинательская секта, и ей в любом случае не стоит возвращаться туда с ТАКИМИ следами. Сейчас её можно принять за тёмного заклинателя, но Шан Хуа не собирается косплеить Вэй Усяня. Стоя на лесной опушке, Шан Хуа выбросом ци "смывает" отрицательную энергию, а после принимается за запечатывание - вкусивший чужой крови меч обрёл крайне недобрую ауру, светить которой было просто опасно. Исписанные киноварью шёлковые ленты-талисманы плотно оплетают меч, и Шан с облегчением вздыхает, чувствуя, как снижается концентрация недобрых намерений. Только вот расслабилась она слишком рано - напоследок Уцун полыхнул так, что мало не показалось. "Блядь, ах ты сцука!" Недрогнувшей рукой Хуа отбрасывает противный запечатанный клинок в кусты. Конечно, за ним придётся вернуться, но побуянить, пусть и только немного, ей никто не запрещал. Шан Хуа зашлась в приступе кашля. Прилипчивая иньская ци никак не хотела отлипать от её кожи и одежды, но она знала, как это исправить. Только вот не успела. В кустах что-то едва слышно зашуршало, и она обернулась. Мир перед глазами тут же померк. Всё-таки не стоило, ой, явно не стоило проводить какие-либо манипуляции с тёмной ци неподалёку от хребта Цюндин. А ещё Шан Ян, её глупый братец, так и останется один на белом свете - промелькнуло в мыслях. К её же удивлению, в себя она приходит, и руки-ноги на месте. Шан Хуа в непонимании. Но степень ахуя лишь возрастает, стоит лишь Шан узнать, что её мало того, что приняли за тёмного заклинателя, так ещё и вскрыть хотят. В родной заклинательской школе. "Пиздец" Как она узнаёт позднее, ей просто не повезло попасться медикам - те прямо-таки горели желанием кого-нибудь вскрыть, поскольку практика была нужна, а сидящих на Кусин было, во-первых, мало, а во-вторых расчленять уже пойманных и посаженных в тюрьму уродов было негуманно. Да, Шан Хуа считает это невезением - любые другие адепты её бы просто убили, а не издевались настолько изощрённо. Вообще, ей вкололи какую-то то ли анестезию, то ли снотворное, но то не подействовало - ну, по крайней мере так можно было решить, исходя из трёпа начинающих адептов медицины. Знакомых лиц, что удивительно, она не увидела. И хотя до этого неизвестных медиков она пидорасами и долбоклюями не обзывала, но всё случается впервые. Да и... Хуа и правда считает этих адептов долбоклюями как минимум - нет, ну вот нахрена они перерезали ей сухожилия на запястьях ещё можно понять - таки заклинатели могут немного косплеить нинзя с их ручными печатями, и обеспечить то, что пособие не будет яро огрызаться действительно важно - но вот нахрена было резать сухожилия и на ногах?! Эта мадам ни разу не слышала, чтобы какой-нибудь альтернативно одарённый заклинатель складывал печати ногами!!! Да и печати лишь помогают концентрироваться, так что и эти порезы были необязательны. Когда самый старший и наиболее брутальный адепт начинает читать смутно знакомую по прошлой жизни лекцию о анатомии, плавно переходя на детали при вскрытии, Шан понимает, что это пиздец, товарищи. Мысли мечутся как сумасшедшие, но открыть рот и развеять недопонимание, как то и полагается адепту Аньдин, не получается - всё тело словно онемело, из-за этого и накатившей слабости и пальцем пошевелить не удаётся. Видимо то, чем её напичкали, дало такую странную реакцию на почти пробуждённое наследие, которое сейчас никакой пользы не приносило. Когда из длинного и глубокого пореза на руке начинает вытекать кровь, а скальпель выходит из руки, то Шан понимает, что эта дрянь-анастетик ни разу не анастетик - ей ужасно больно. Важно выглядящий адепт что-то втирает ученикам про ткани и мышцы, но Хуа даже не вслушивается. Всё её сознание едва не крушится на неравные части, одна из которых впадает в апатию, а вторая просто отчаянно хочет жить. Адепт, не интересуясь нанесённым увечьем, отходит в сторону. Он говорит о том, что лечением ци довольно трудно овладеть, и приглашает учеников попробовать. Шан внутренне кричит, но её никто не слышит. Эти медики и правда с прибабахом, мягко говоря - и не подумали сверить "пособие" с населением Цанцюн, хотя да, а нахрена это делать, если хребет Цанцюн - секта культиваторов праведного пути, и тёмных заклинателей здесь не жалуют? Это только на пике Аньдин чхать хотели и на направленность сил, и на ориентацию, судя человека по тому, насколько тот может быть полезен и изредка опираясь на собственные моральные принципы. Неожиданно громко хлопает дверь, и Шан видит, как вздрагивает проводящий лекцию адепт, отчего медицинская игла насквозь проходит через стопу ноги пониже безымянного пальца. Она даже знать не хочет, где они взяли такую забористую дурь, от которой и пальцем не пошевелить. На пороге стоит в миг побледневший Му Фан. Видимо, его о подобном не предупредили. Учитывая, сколько раз она топталась по его мозолям, Шан Хуа цинично думает, что не удивится, если главный ученик Му присоединится к своим товарищам, хотя что-то внутри кричит о почти противоположном. Му Фан почти мгновенно растегивает кандалы на руках, а после поднимает жертву медицины на руки. — Вы вообще не проверяете, кого для уроков берёте?! — Но шисюн, тёмная ци- — Да и слепому видно, что она извне, а не внутренняя, как у практикующих тёмный путь! Адепты хотели ещё что-то сказать, но Му Фан уже скрылся в дверях. Ученики Цяньцао обменялись непонимающими взглядами - до этого подобных ситуаций не происходило, а Му Фан, зная о подобной методе натаскивания молодняка, так-то и не возражал, но... Этот заклинатель с виду не тянул на последователя светлого пути, ой не тянул. Му Фан завернул за поворот не сбавляя скорости, из-за чего Шан, всё ещё не переборовшая накатившую слабость, от инерции завалилась на бок, упираясь щекой в чужое богатое ханьфу. Какой-то небольшой её части было даже немного жаль, что такая дорогая одежда была вот так запросто испачкана. Тц-тц, какое расточительство, а ведь кому-то из её шиди прийдётся всё это безобразие стирать. Хуа мысленно хихикнула - видимо, начинался отходняк после того, как она поняла, что едва разминулась со смертью. Му Фан вошёл в уже знакомое Шан Хуа помещение, чуть придержав дверь ногой, чтобы та не хлопнула. Здесь он прооперировал её брата. Шан механически отметила, что мелочь уже незнамо сколько сидит и ждёт непонятно чего в городке у подножия горы. Лучше не стало. Первым делом Му Фан обеззаразил и перебинтовал сильно кровотекущую рану на руке, а после отвлёкся на шкаф, начиная что-то в нём искать. Повисшая тишина немного бередила нервы, но не больше происходящего чуть ранее. Шан едва не затерялась среди нахлынувших сотней мыслей, скача от одной к другой, не в силах довести логическую цепочку до конца, но и от этого занятия её вскоре отвлекли. Му Фан придержал её за подбородок и влил внутрь какую-то вязкую бурду. "Хей, он же не станет меня травить? Он ведь перебинтовал рану на руке, ему ведь нет смысла меня травить, да?" Шан Хуа неотвратимо скатывалась в панику. Будто узнав о направлении её мыслей, Му Фан пояснил. — Это противоядие. Да, горькое, но зато быстродействующее. Он отложил чашу с остатками лекарства в сторону и, выбрав пару нужных инструментов, продезинфицировал их. Шан Хуа, увидев угрожающий блеск медицинской иглы в чужих руках, слабо задрожала. — Мне надо как-то вылечить твою ногу, я не собираюсь вредить. Му Фан подошёл обратно, в который раз напомнив Шан, что не собирается наносить вред. Шан Хуа, быть может, и верила, но из-за прошедшего у неё не было сил спокойно смотреть на медицинские инструменты. На открывшемся втором дыхании у Шан Хуа получилось отползти сантиметров на двадцать. Му Фан недовольно цыкнул. — Не напрягай руку. Он одним едва уловимым движением вытащил из ноги чужеродный предмет, тут же начиная бороться с начавшимся кровотечением. В конце концов рана на ноге была обработана и перевязана, а Шан Хуа усаженна на скамейку. — Сиди тут. — Медленно, смотря в глаза сказал Му Фан, на что Шан машинально кивнула, а после скрылся за поворотом. Мысленно Хуа рассмеялась, когда осознала одну простую и, казалось бы, давно и всем очевидную вещь. В древнем Китае мира ПГБД не было ни психологической помощи, ни психологов. Да и психологии тоже. Хотя Шан не отказалась бы от психиатра. А тем временем Му Фан пошёл на разборки с корешами. Шан отчаянно зевнула, смотря на находящееся в зените солнце. Видимо, весь яд вывести не удалось, а потому её и клонит в сон, что было странно - у Хуа был иммунитет ко многим ядам, поскольку, ну, помереть от яда для ядовара крайне позорно. Хуа прогоняет сонливость выбросом ци и едва заметно хромая направляется к подножию пика Цяньцао. А вы правда думали, что эта мадам согласится? Ха. Вот ещё. От медиков сбегали не только адепты Байчжань и Цинцзин. У этой мадам голодный ребёнок в городе у подножья хребта Цанцюн! И меч, потерянный в каких-то буераках. Иными словами, ей сейчас не до странно ведущего себя медика. Шан Хуа поморщилась - она так и не смогла понять, чего от неё хотел этот Му Фан, а если спросить того прямо - так эта дрянь не ответит! Скажет, мол, это мой долг врача. "Тьфу ты! И для кого только играет этот театр одного актера?" Шан Хуа затянула потуже пояс и бодрой походкой поскакала вниз к обрыву, сжимая в руке украденный у неизвестного адепта зонт. Добравшись, она оттолкнулась от земли и раскрыла зонт, начиная косплеить Мери Попинс. Она летела чуть выше крон деревьев, а зелёная ткань зонта сливалась с листьями, так что её было довольно тяжело отыскать взглядом какому-нибудь наблюдателю с вершины. Идея прийти раньше срока была помечена как крайне неудачная. Ладно, в следующий раз эта мадам так делать не будет! Шан Хуа относительно быстро добралась до тех кустов, в которые ранее швырнула свой меч, но клинка там не нашла. На некоторое время Шан Хуа запаниковала, но после, вспомнив о штампах мира культиваторов, а также о том, что свой меч она забросила именно в кусты , а не куда-нибудь ещё... Короче говоря, Хуа довольно быстро поняла, что свой меч ей стоит искать у какого-нибудь самого обычного деревенщины. Потому как это хоть и мир ПГБД, но культиваторские штампы - святое. Но сперва следовало забрать Шан Яна. Здесь Шан Хуа повезло дважды, что она приняла как кармическую компенсацию за ту дичь, что творилась несколько часов назад. Во-первых, по пути к постоялому двору, где она оставила брата, Шан Хуа увидела самого обычного деревенщину с самой обычной, но привлекательной, внешностью, а также учуяла отголосок запечатанной ауры её меча. Заболтав пацана, сказав ему, что тот - избранный, Шан Хуа легко свиснула свой клинок обратно. Во-вторых, Шан Ян всё ещё был там, где она его оставила. Второе было даже лучше первого. Переждав ночь в забронированном номере и перекрестившись перед выходом, Шан Хуа направилась на родной пик, по пути широкой дугой обходя любого адепта с Цяньцао. Кажется, у неё образовалась психологическая травма. Что называется, "упс". — Ваша милость! — Восклицает Фонг Фукуи, смотря с энтузиазмом своими тёмно-серыми с явным отливом в фиолетовый глазами. — Хей. — Откликается третья кандидатка Шан. — Не спалили ещё пик? А кухни? Фонг Фукуи поджимает губы. "Какого хрена?! Меня не было совсем недолго!" — Пик цел, но кухни... Мы проморгали диверсию, и я понимаю, что это недопустимо, хотя мы уже и восстановили там всё. Шан Хуа кивает. Не смертельно, а значит можно справиться. Фонг провожает Шан до её комнат и едва успевает ввести Шан Хуа в курс последних дел прежде, чем в комнаты заходит как всегда невозмутимый Шу Гуань. — Лорд Ши Байли вызывает тебя на разговор. Также он позвал Ао Дуана. Тихо щёлкнули шестерёнки в голове Шан Хуа. В конце концов она отбросила вариант, что старый лис Ши Байли задумал устранить политических противников, а потому отправилась к горному лорду. — Присмотрите за А-Яном. Двое её самых приближённых подчинённых кивнули. Кабинет Ши Байли был богато и изысканно устроен, но золото и камни не привлекали взора посетителей. Ао Дуан, лидер сильнейшей оппозиции по отношению к партии Шан Хуа, обвёл весь зал внимательным взглядом ярко-зелёных глаз и чуть поправил свою голубую налобную ленту. "Тоже мне, праведник нашёлся." Шан Хуа смущённо улыбается и первой успевает поприветствовать лорда Ши - Ао Дуан лишь прикрывает глаза, молча спуская ей с рук такое ребячество. Нет, конечно же Шан Хуа знает, что Ао-шисюн только притворился, что простил, но его борьба за титул будущего лорда пика Аньдин кажется ей нелепой - да, Аньдин довольно демократичен и может вести торговые отношения со всеми, кто может заплатить, не делая разницы на людей и демонов - хотя остальным пикам о мелком частном бизнесе отдельных адептов Аньдин знать не стоит - однако даже на пике Аньдин полукровка с пробуждённым наследием никогда не станет лордом, а налобная лента лидера партии Ао говорит слишком много. Ши Байли, смотря на закулисные игры подрастающего поколения, отчаянно зевает от скуки. — На севере от Цанцюн одна из подчинённых нашей школе сект запросила помощь. Вы двое поедете помогать секте Солнца договориться с сектой Долголетия о мире, ну или хотя бы о ненападении. Также с вами поедет три боевых тройки с Байчжаня, три - с Цинцзина, одна тройка с Юантянь и два целителя. Вы можете взять с собой кого-нибудь ещё, но учитывайте, что едете вы на два месяца — Шан Хуа машинально подсчитала, что они должны вернуться приблизительно через месяц после церемонии поиска учеников. — Также там особо активна нечисть, и вам нужно будет помочь секте Солнца справиться с этим, но это задание дадут и боевикам, так что можете расслабить булки. В дверь беззвучно вошёл Цун пика Аньдин - Фа Янь. — А, и я дополню нашего главу - вы не можете поднять на это задание весь Аньдин или потащить за собой всё молодое поколение. И, — Тут Цун окинул двоих холодным взглядом. — Только посмейте переубивать всю нашу делегацию, хотя... — Взгляд стал откровенно насмешливым. — Если с заданием справитесь, то можете попробовать. Ладно, желторотики, вам пора. На этом их инструктаж закончился. Шан Хуа принципиально не взяла с собой кого-нибудь из своей тройки Фонг-Шу-Шуай, те были нужны на местах, а потому с ней поехала тщательно подобранная любимыми миньонами тройка работяг из знакомых Шуай Ухуанью. Как оказалось позднее, союзная секта располагалась в ебенях почти настолько же дальних, как и её родная деревня - Шан даже мысленно ностальгически всплакнула. В секте Солнца ко всем ним отнеслись с уважением, даже к адептам презренного пика Аньдин, что не могло не нравиться Шан Хуа - всё-таки она не мазохистка, чтобы ей нравилось постоянное презрение. "Может перебраться насовсем в секту Солнца? И А-Яна здесь примут с распростёртыми объятьями... Хм..." Отдохнув от дальнего перехода, на следующий день делегация направилась к секте Долголетия - у Шан Хуа было некое подозрение, которое лишь окрепло, стоило ей лишь узнать, что наследную должность Главы секты занимал человек с именем Нин Шусяо. Шан Хуа непонимающе моргнула. Эта мадам отсылку увидела и оценила, но какого гуя?! Как оказалось, в секте Долголетия тоже не всё было гладко, а глава секты Шусяо противостоял троим старейшинам с фамилией Цзян. Именно старейшины отказались от мирных путей решения конфликта, в то время как главе было алмазно поебать - Шусяо хотел сохранить свою власть и влияние своей секты, а дипломатические отношения с мелкой и довольно убогой сектой Солнца на это не влияли. Глава секты Нин Шусяо вёл себя холодно и с достоинством, его голубые глаза словно замораживали взглядом, но - тут Шан хихикнула - его каштанового цвета волосы выглядели мягкими, и ей так и хотелось потрогать те. И всё-таки Хуа признавала - глава секты был очень красив. — ...И после этого они смеют надеяться на моё снисхождение? Ха. Ха. Ха. — Нин Шусяо вкратце поведал Шан Хуа, Ао Дуану и остальной делегации с Цанцюн о ситуации. Шан Хуа мысленно поделила всё сказанное на два и вычла оттуда маловероятное - оставшаяся информация была более-менее надёжной. С этим можно было работать. Со слов главы секты Долголетия выходило, что старейшины Цзян хотели подсократить количество верных лично главе секты людей, а потому распланировали многоходовочку, дабы глава секты САМ развязал войну с сектой Солнца, и, как следствие, чтобы на сражения отправлялись его люди. Однако Нин Шусяо просёк это и перевернул провокацию с ног на голову, из-за чего войну развязали именно старейшины. Старейшины Цзян такого "нахальства" не простили, а потому начали подбивать остальные более-менее важные фигуры в секте на переворот, чему противился уже Нин Шусяо. Сейчас секта Долголетия находилась в хрупком равновесии. Шан Хуа улыбнулась, смотря на главу секты с уверенностью и желанием помочь. Ха, в реальности этой мадам было плевать, но если они помогут прийти к власти победителю, то их вознаградят, и делегация сможет таки примирить обе секты. Лидер тройки с Цинцзин, вторя лидеру Байчжаньцев, заверил Нин Шусяо в своих благих намерениях, однако представители пика Аньдин воздержались от комментариев. Во-первых, они не желали нарываться на негативную реакцию боевых троек, а во-вторых они ещё не решили, кого будут поддерживать - в любом случае им стоило выслушать ещё и сторону старейшин, поделиться между собой выводами и определиться, кому им помогать - перед внешней силой адепты Аньдин предпочитали отбросить вражду, ведь дружить было выгодней, а несогласия будут решаться в иной обстановке. Позже к ним подошёл непримечательного вида адепт секты Долголетия и позвал на разговор со старейшинами - Шан Хуа машинально отметила нечеловеческую бледность и иную, нежели у людей, форму ногтей, что вкупе с намёком на характерный разрез глаз давало ей чёткую картинку родословной того адепта. Бледность была больше распространена на востоке и севере, а миндалевидные глаза, хоть и встречались крайне часто у местных, но поскольку уголки глаз были приподняты, то уже можно было делать предположения о степени родства неизвестного адепта с племенем Хуэчу. Шан Хуа переглянулась с Ао Дуаном - тот также сделал верные выводы. Опираясь на память позапрошлой жизни, Шан Хуа могла с уверенностью сказать, что в секте Долголетия далеко не один и не две полукровки. Ожидания её не подвели - все встреченные по пути адепты секты Долголетия имели либо чуть заострённые уши, либо были бледны или же наоборот щеголяли загаром, или же ещё как выделялись из делегации человеческих культиваторов. В секте Долголетия она насчитала от силы троих культиваторов, которые абсолютно точно были людьми. Всё-таки, хоть предназначение секты Долголетия и забылось посторонними культиваторами, но секта Долголетия была создана полукровкой и для полукровок. Основательница секты - Нин Шу - была реально чёткой чувихой, новеллу про которую Шан Мейхуа просто обожала. Именно из-за этой новеллы фамилия первой жёнушки Ло Бинхе именно "Нин"! Только вот какого хрена эпизодная секта из чужой новеллы забыла в её АБСОЛЮТНО ОРИГИНАЛЬНОЙ новелле?! Иными словами, сейчас Шан Хуа находилась в лёгкой задумчивости. Тем временем старейшины Цзян расписывали историю совершенно другими красками. По их словам выходило, что никакой многоходовки они не планировали, но из-за того, что они заимели слишком много власти Нин Шусяо решил их устранить сначала политически, а после и физически, для чего и подставил, вынудив выйти на тропу войны, шантажировав жизнями их родственников. Из-за этого старейшины не могли простить главу секты, и решили, что раз уж Нин Шусяо и так задержался на посту главы секты Долголетия, то пусть уже передаёт пост своему третьему сыну - тот и умён и статен, а то, что ему всего семнадцать это ничего - совет старейшин не оставит главу секты в беде. Шан Хуа, выслушав объяснения обеих сторон, решила, что пиздят обе - по взгляду Ао Дуана она поняла, что тот мыслит также. Две тройки с Аньдин, взятые с собой двумя кандидатами, увы, считали иначе, поверив на слово либо главе секты, либо старейшинам - уж больно убедительно рассказывала что первая, что вторая сторона - и теперь спорили о том, кто прав, а кто виноват. Чуть позднее делегацию пригласили посетить сад секты, и там, отдохнув под сенью деревьев, делегация познакомилась с наследниками главы секты Нин Шусяо: Старший сын и главный наследник обладал массивной фигурой и не особо стремился к общению, но вот его братья... Шан Хуа довольно быстро поняла, что Нин Шусяо возлагает свои надежды на второго наследника, а первый - для отвода глаз. Третий же сын не хотел оставаться в стороне и потому решил воспользоваться помощью старейшин, для того чтобы занять место отца. Чуйка Шан Хуа подсказывала ей, что ушлый и красивый третий сын планирует наебать старейшин Цзян, и это ей нравилось. С третьим наследником можно было работать. И Ао Дуан, судя по всему, пришёл к такому же выводу. У адептов Аньдин есть некоторое время посовещаться между собой и выбрать стратегию. Шан Хуа щурит глаза и ласково улыбается, смотря из-под полуприкрытых век на спорящих адептов Аньдин, которые не могут договориться. — О чём вы? — Вопрошает их Ао Дуан. — Неужто подумали, что чужакам вроде нас кто-нибудь из местной власти скажет правду? А сами вы... Сказали бы правду члену чужой делегации, ну хоть с того же Юантянь? По глазам вижу, что нет. — Этот склонен поддержать заявление уважаемого Ао-шисюна. — Шан Хуа "смущённо" прикрывает рот длинным рукавом. — Важно уметь отыскать истину жемчуга в море полуправды и откровенной лжи. Вот только не этому учить избирателей разбираться в этом. Лучше расскажите этим о той информации, которую вы сочли правдивой. — Ну... — Задумчиво тянет адепт из тройки Ао Дуана. — Часть про переворот точно правда, потом некая многоходовка точно была, но её масштаб... — Адепт Аньдин беспомощно разводит руками. — Старейшины Цзян хотят провести на пост главы секты своего ставленника. — Тихо дополнила адептка из её тройки. — Однако глава секты, судя по всему, уходить с поста в ближайшее время не желает, хотя по всем местным традициям ему уже давно пора. Шан Хуа согласно прикрывает глаза. — Верно. Но если говорить о многоходовке, то вам следует учесть состояние учеников секты Долголетия. Вы же видели, да? И бледность некоторых адептов, и заострённые уши и клыки, вертикальные зрачки и разрез глаз. Адепты согласно кивнули, смотря на то, как Шан Хуа показательно переводит взгляд на Ао Дуана, будто сомневаясь и внимательно всматриваясь в его внешность, а потом с важным видом кивает. На эту провокацию Ао Дуан не ответил, состроив благочестивый я-не-буду-лаять-на-лающую-на-меня-собаку-я-выше-этого вид. Вполне возможно, что адепты из троек долго не проживут - своими тайнами Ао Дуан не разбрасывается. — Более вероятным мне видится тот вариант, где старейшины Цзян подговорили совет старейшин отжать у главы секты некоторые полномочия, на что и ответил достопочтенный Нин Шусяо, если вкратце. В любом случае поддержка старейшин при таком раскладе кажется гиблым делом, но. — Но! — Ответила Шан Хуа на выжидательный взгляд. — В любом случае через несколько лет Нин Шусяо покинет свой пост - несчастные случаи такие несчастные - а потому сейчас нам надо поддержать одного из трёх наследников. Первый сын, как вы могли видеть, только приманка, с чем он сам и согласен, второму покровительствует отец, а третьему - совет старейшин. И вот тут у нас есть выбор. Второй или третий? Да, изначально второй сын кажется более управляемым и надёжным вариантом, но! Шан Хуа адресовала Ао Дуану ожидающий взгляд, и Ао не подвёл, продолжив речь. — Но третий наследник - более выгодный в перспективе вариант, а ещё, насколько я могу судить, в отличие от второго сына он умеет работать тихо, что в нашем случае ценится довольно высоко. Шан Хуа кивнула. — Эта стратегия и правда выглядит неплохой, особенно учитывая ограниченность нашей информации и ограничения по времени. Ломать не строить, а мы поможем именно что сломать, пусть и немного. Ну что, — Шан Хуа задорно улыбнулась адептам. — Готовы сломать мешающее препятствие как силачи с Байчжаня? Ответом ей стал одобрительный гул.