Псина редкой породы

Шан Хуа мысленно рассмеялась, когда очередной кролик сгорел в синем пламени. Смех, правда, был нервным и усталым, но Шан всегда считала, что когда не знаешь, смеяться или плакать, то лучше смеяться. Постой, разве это не отсылка к Се Ляню? Ай, пофиг. Шприц с прозрачной жидкостью красиво отбрасывал солнечные зайчики, но ценность его была не в этом. Хуа печально вздохнула, понимая тщетность своих попыток, но приободрилась, найдя новый вектор развития для той бурды, что вызывала самовозгорание у кроликов. И, как она просчитала, не только у кроликов, но и у кого покрупнее, но это детали. Шан отбросила идею скрафтить зелье для повышения сродства с огнём, но неликвидная в этом плане бурда отлично подходила для других целей. Да и, в самом деле, сыворотку выгоднее было доработать не в плане получение-сил-из-колбы привет миру Червя, а в плане вколи-врагу-и-гори-он-синим-пламенем. Шан тихо хохотнула, откладывая состав в ящик и доставая свиток с донесениями Фэй Цяня, шпиона-попаданца в партии Ао Дуана. Её собственная партия уже восстановилась до приличного уровня, в чём помогли "скрытые резервы" и открывшееся у некоторых её людей "второе дыхание". Эта мадам порой ненавидит штампы культиваторских новелл, но в этот раз она молча примет такой расклад, ведь штампы работают на неё. Хотя, конечно, то, что её партия, [уподобившись фениксу и восстав из пепла, восстановила свои силы] кое-кто явно перечитал китайских новелл. Да-да, Хуа-Хуа, это мы о тебе, и не надо говорить, что это местный фольклор - все всё о тебе уже поняли - цитата, между прочим - имело и отрицательные последствия. Например, официальная партия наконец увидела в ней угрозу - увы, но выходка с писаниной "узнавая высоту трав" хоть и дала её партии фору, но не слишком большую. На любое действие следует противодействие. Грёбаная эстетика гармония в мире дружбомагии, пардон, заклинателей-мстюнов. Поэтому Ао Дуан смог привлечь официальную партию шипшипшип, эта мадам шиперит Ао Дуана с Ши Байли и ничего вы ей не сделаете - те скорешились на почве будущей пакости, которою они собираются устроить партии Шан Хуа. Хуа не сдерживает расползающиеся в оскале губы. "Будущая пакость", ха. Нет, пакость, конечно, будет, но не ей. Фэй Цянь пишет об общей обстановке, о витающих настроениях и слухах, в конце доклада жалуясь на свой "потерянный" цянькун. Малолетний конкурент, ведь пацан тоже шипер. Шан Хуа хмыкает. В этот раз за информацию Фэй Цянь просит бездонный мешочек. Это не слишком дорого для заклинателя, но вот для крестьянина... Расслоение доходов в этом мире пробивает Шан на одинокую слезу. А ведь её родители хоть и не из самых бедных, но крестьян. Были. Фонг Фукуи растирает в ступке ярко-голубой минерал, а затем разводит тот раствором, отдающим сладким травяным запахом. — Госпожа, вы уверены? Шан Хуа устало потёрла переносицу. Вообще-то нет, но лучше умолчать об этом. — Мы уже обсуждали это. Всё давно просчитано, и ничего не сорвётся. Обещаю. Фонг, судя по всему, поверить не поверила, но доверилась. В дверь простучали условленные ранее 2-3-4-2 стука, разделяя те небольшим "пробелом" не более секунды. Шан благосклонно кивнула, отвлекаясь от свитка по анатомии. Под стук Шан машинально пропела кричалку "Спартак чемпион...", хотя знать не знала, чем этот Спартак знаменит. — Входи. "У-у-у, как двусмысленно прозвучало, хехехе~" Мо Санмей тихо прикрыла за собой дверь, стараясь отдышаться. — Там... — Визажистка развела руками, не в силах кратко описать творящийся бедлам. — Хаос и анархия? Люди не знают, что делать и кому верить? — Ну второе было и до... Этого. Там... Там лорд Ши Байли подтвердил, что Лэй Сяоши нанёс метафорический удар в спину Ао Дуану. "Ну же, лорд Ши Байли, идите лечить и "лечить" несчастного пострадавшего Ао Дуана!" Шан Хуа хохотнула из-за бродящих в её голове абсурдных мыслей. Не только Шуай Ухуанью нравилось выставлять людей обрезанными рукавами, просто Шан Хуа это своё пристрастие не афишировала. Пока что. Ведь она ещё не дописала яойную новеллу с этими двумя! Хотя, если честно, то весь Аньдин небезосновательно шиперил Ши Байли с Фа Янем, но Шан Хуа, будучи девой с широкими взглядами, была только "за" написать о тройничке этих заклинателей. В конце концов, у неё под боком работает Шу Гуань с его гаремом, а это не может остаться без внимания... Особенно учитывая то, что Шу Гуань - асексуал. Шан Хуа едва сдерживает мысленный ржач. — Физический. — В ответ на абсолютно круглые глаза Мо Санмей, Шан продолжила. — И физически Лэй-шисюн его тоже пырнул длинным ножом. Или коротким мечом, но это несущественно. — Но в таком случае о Лэй Сяоши пойдут слухи как о совсем от рук отбившемся. У него и до этого репутация была... Ниже среднего, а теперь уже... — Пробормотала Фукуи, а после подняла взгляд на свою начальницу. — То есть теперь лорд Ши Байли не будет тащить Лэй Сяоши на свой пост, а поскольку этого ублюдка тот нейтрализовал... Остаётся избавиться только от представителя нейтралов? — Неа. — Опровергла Шан, растянув гласные в слове. — Ши Байли всё равно потащит Лэй-шисюна на свой пост, но поддержки тот уже лишился, а значит у нас есть фора, поскольку нейтралы, судя по всему, хоть и выставили своего представителя, но в направлении поста не рыпаются. Я же говорила, всё идёт по плану. — Весело пропела Шан последнее предложение. А если всё пойдёт не так... Что же, у этой мадам есть полсотни запасных планов и по десятку запасных планов на каждый из этих пятидесяти. Шан выглянула из окна, вдыхая свежий ночной воздух. О, да-а, ей нравилось жить в мире, где не существовало никаких автомобилей с их выхлопными газами, никаких крупных заводов и тяжёлой металлургии в привычных её прошлому и позапрошлому миру масштабах. Правда, по интернету она скучала, а руки до сих пор тянулись написать какую-нибудь графомуть... Но да ладно, не будем о грустном. Шан Хуа вынырнула из мрачных холодных коридоров, что начинали ветвиться под кухнями и в паре мест пересекались с протяжёнными тоннелями под Кусином. — Подорожник-трава, на душе тревога. Может вовсе у нас... не было любви. От меня до тебя - ждать и не дождаться, от тебя до меня - только позови... — Тихо и печально напевал дух Системы. Крашенная блондинка с серо-голубыми глазами будто скулила, сидя в пол оборота к небольшому окну - хотя Шан казалось, что это скорее бойница - что выглядывало из тоннеля на поверхность, и через которое было видно ночное небо и яркие звёзды, что блекли на фоне едва заметно светящейся голубым полупрозрачной кожи Син Тэн Мо. Шан плавно качнула головой, не желая отвлекать. Она знала, что порой духам Системам людям стоит побыть в одиночестве, но к Системе у неё был разговор. Хуа прислонилась к стене и прикрыла глаза, вслушиваясь в чужую тихую песню на полузабытом родном языке. Наконец, Син Тэн Мо закончила петь, но даже не обернулась посмотреть на туннель, прикепев глазами к окошку. Дух Системы чуть оттолкнулась ногами от земли, поднимаясь к потолку, где и было окошко. "Стой, блин! Я тебя по всем пикам разыскиваю уже который день! Стой, кому говорю!" Но, поскольку Система была телепатом только по отношению к хостам, то Хуа пришлось повторить свой крик души, но теперь уже вслух. Однако... Шан считает, что большую роль сыграло то, что она ухватилась за лодыжку Системы... Хотя нет, бред. — Погодь! Я понимаю, у тебя свои загоны, весеннее обострение, все дела, но у меня есть несколько вопросов к тебе! Син Тэн Мо, вздрогнув, перевела взгляд на Шан, застыла, а в следующий миг свалилась вниз. — Так... Что за вопрос? — Спросила она. — Недавно на прошлом слёте попаданцев, ну ты в курсе об этом, Фэй Инь притащил софит и сказал, что у тебя купил. — А, точно! Извини, подруга, забыла сказать - я недавно левелапнулась, и теперь я поняла как добавить магазин и чат! Магазин, правда, я уже добавила, а чат... — Система тяжело вздохнула. — Я работаю над этим. Правда, в ближайшие годы у меня вряд-ли получится. Шан Хуа по-дружески потрепала Син Тэн Мо по плечу. — До канона ещё лет двадцать, ничего страшного, ты ещё успеешь. Син Тэн Мо благодарно улыбнулась. — Кстати, там Шэнь Юань стенал, мол, ты совсем озверела. Как ты его довела, он же вроде бы спокойный, хоть и судак мудак. — Он сам виноват, вот как! Он обозвал меня, обозвал меня! Вот совсем охренел, вот как! Или мозгами не думает. — Да кто спорит. Ты мне лучше скажи, раз ты, походу, "подключилась" к современному миру - от того и открытие магазина - то ты к Гуглу подключиться могёшь? — Могу. — Тогда у меня есть ещё несколько вопросов. — Шан достала из-за пазухи свиток, исписанный с двух сторон. Син Тэн Мо взвыла. Разговор обещал быть долгим. Шан открывает дверь с ноги, на ходу надевая солнцезащитные тёмные очки. Фэй Цянь, ранее притащивший в зал попаданцев софит, уважительно покивал головой на подобный пафос. — М-да, с секретностью ещё работать и работать. Я прошёл тут и без пропуска, да ещё и смог ввалиться в сам зал. — Шан передвинула дужку очков с переносицы на кончик носа, выглядывая яркими глазами поверх очков, выменяных у Системы. — А за безопасность помещения у нас отвечаешь ты. Смекаешь? Фэй Цянь, в очередной раз доказывая своё альтернативное мышление, отсалютовал и показал большой палец. — Будэт сдэлано, нэ рухайся, начальника. Шан Хуа прикрыла лоб ладонью. Её нервы уже не вывозили творящейся вокруг дичи. Шо Цэ, видя реакцию Хуа, решила поучаствовать в диалоге. — А... У тебя всё в порядке? — Таки да. — Устало ответила Шан. — А... ты случаем не еврей? — Шо Цэ подозрительно посмотрела на Шан Хуа. — А таки поцчему ви спrашиваете? "Окей, этого таки не было в плане, но теперь, походу, меня считают евреем. Ха." Шан спрыгивает с потолка, бесшумно приземляясь на пол комнаты. За её спиной стоит Мо Санмей, а напротив цепко смотрит Лэй-шисюн, по правую руку от которого стоит Шо Мянью. Шан Хуа достаёт из длинного рукава чёрный, словно поглощающий свет контейнер, передавая тот Лэй-шисюну. Лэй Сяоши в ответ протягивает небольшую толстую нефритовую табличку, что исписана мелкими иероглифами не только с обеих сторон, но также и по краям. К одном из углов таблички есть круглое отверстие, через которое продета шёлковая лента спокойного голубого цвета. Лэй Сяоши открывает контейнер, удовлетворённо хмыкает и прячет объемный прямоугольник в цянькун. — Все договорённости с моей стороны выполнены. Надеюсь, у вас получится. — В голосе Лэй Сяоши нет привычной надменности и спеси, лишь сухая констатация факта и банальная вежливость. — Этот приложит все усилия. — Шан улыбается одними губами и кивает, щуря янтарные глаза. Лэй-шисюн передаёт ей ярко-голубой свёрток. Поскольку кандидат, которого вели на церемонии имянаречения, всю дорогу шёл молча и скрывая лицо, то подмену засечь было тяжело, чем и воспользовалась Шан. Хуа надевает шикарную накидку, а Мо Санмей и Шо Мянью помогают с причёской. Лэй-шисюн критически осматривает получившуюся композицию, а после отрицательно мотает головой. — Нет, всё не так. А-Мянь, поправь шпильку, она должна быть строго над ухом. Так надо, так по фен-шуй. Нет, лента вообще не там быть должна, снимай. Да, заколка там, но ВЫШЕ! Небожители, что за массовый приступ криворукия? — Тебе вообще не угодишь. — Буркнула Мо Санмей, подвязывая волосы Шан лентой с вышитыми облаками и завязывая те "правильным" узлом. — Душнила. — От душнилы слышу. — Парировал Лэй-шисюн. — И пояс, пояс затяни туже. Я не настолько толстый. — Ух! Не настолько сильно! — Возмутилась Шан. — И это в каком месте я толще тебя?! — Ну в нижних не-девяноста точно. "Сука, как ты вообще догадался до такого абсурда?! И задница моя вовсе не жирная!!!" — Хотя, учитывая, что ты руководишь кухней, это естественно. Не кори себя, не всем дано быть идеально красивыми, как я. "Да в каком это месте я отожрала себе задницу?! Да чё ты прицепился, а?! Задница как задница, не хуже и не лучше других!" У Шан начало дёргаться веко. Нет, эта мадам на подобное не подписывалась! Как этот ублюдочный шисюн смеет?! Шан Хуа выдохнула, успокаиваясь. Не сейчас, не здесь. Побуянить она сможет и позже. — Да, конечно же именно красота виновата в том, что в драке первым делом тебе бьют по лицу, а вовсе не твои речи о собственной красоте. — С сарказмом отозвалась Шан Хуа. — Ну наконец-то хоть кто-то это понял! — Горделиво парировал Лэй Сяоши, сделав вид, что не заметил сарказма. Три девушки в единодушном порыве осуждающе зыркнули на главного ученика, на что Лэй-шисюн лишь развёл руками. — Не, ну я не виноват, что меня окружают одни тугодумы. Лэй-шисюн продолжал нарываться, прекрасно зная, что на ближайшие три часа он абсолютно неприкосновенен. — Шеф, можно я его грохну? — Шан Хуа была полностью солидарна с Шо Цэ, но, увы, засранец Сяоши был прав в наличии у себя неприкосновенности. "Мразь." Лэй Сяоши, осмотрев внешний вид Хуа, благосклонно кивнул. Шан посмотрела на отражение в зеркале - богатые украшения, роскошные ткани и туго завязанный пояс - всё это она видела на других, но не носила до этого, будучи почётным нищебродом без богатых и вообще каких-либо родителей. Она поспешно загнала куда подальше отдающую тянущей болью ностальгию по былым временам, когда она была просто нищебродом, но с такими же небогатыми родителями. Богатые одежды и золотые украшения в любом случае не стоили человеческих жизней, что бы ни говорили всякие жаждущие богатств не люди. Мо Санмей аккуратными движениями тонкой кисти подкрасила уголки глаз голубым, на что Шан мысленно рассмеялась, мол, становится похожей на гулей и прочую нечисть, чья кожа тоже отдаёт мертвенной синевой голубым. Легенды о всякой нечисти любил рассказывать покойный отец, когда тёмные вечера казались бесконечными, когда казалось, что рассвета никогда не наступит, а мир так и продолжит безмятежно спать ближайшую вечность. Время тогда тянулось, словно резина, а матушка напевала местные песни, в которых также было больше от сказок и легенд, нежели от песен, что пели в городах. Шан Хуа загнала тупую боль от упоминания, пусть и мысленно, родителей куда подальше, стараясь отодвинуть образ покойных родителей и не бередить рану, прежде убедившись, что на её лице не отразилось и следа испытываемых эмоций. Образ родителей из этой жизни уже давно сплёлся с образом родителей из полузабытой позапрошлой жизни, полной и безопасности и тихой поддержки родных. Лишиться которой было просто от·вра·ти·тель·но. И, конечно же, родители Мейхуа могут идти лесом - слишком много разницы в образе крикливой "матушки" и безразличного к дочери "отца", слишком непохожи они на тех любящих родителей, которых она потеряла. "Неважно. Последний предпоследний рывок, давай же! Осталось совсем немного! Хватит расклеиваться, сейчас не время!" Шан Хуа отбрасывает тяготящие мысли, переводит тему размышлений и про себя пропевает первые строчки жизнеутверждающей песни, за весёлый мотив хватаясь изо всех сил. До исполнения плана осталось совсем чуть-чуть. Ещё немного, и она выйдет на финишную прямую. Сейчас Ши Байли слишком беспечен - лорд расслабился из-за того, что ему удалось протащить именно своего преемника на церемонию имянаречения. Шан Хуа мысленно смеётся, хоть и немного истерично - старик не додумался спросить у самого преемничка, а хочет ли тот подобной чести. Соль ситуации была в том, что Лэй-шисюн и правда не хотел такой чести. Шан Хуа еле сдерживает громоподобный смех, понимая, что будь Лэй-шисюн попаданцем, то он бы стал попаданцем-который-смог, потому что все попаданцы сначала вопят, мол, хотят мирной жизни, а потом влезают во всякое. Что-же, эта мадам готова поздравить Лэй-шисюна: тому удалось то, что не удаётся 99,99% попаданцев. Неплохой результат для жителя древнего Китая, как считает эта скромная мадам. Время идёт вперёд всё также неумолимо, не считаясь с неприятностями живых и не особо. Шан знает это, а потому не собирается оставаться на месте. Хах, если она останется на месте, то съедет вниз. Это как на эскалаторе, движущемся назад: если остановишься, то не застынешь столбом, а будешь ехать назад относительно всех остальных. Шан Хуа не хочет скатываться, зная, что всем, в целом, плевать, и что в таком случае её тутже сожрут если не "враги", то "союзники", в разряде которых и числится блестящий от самодовольства лицедеймер Лэй Сяоши, сумевший её обмануть. Впрочем... Шан Хуа ярко улыбается с ноткой горделивости, именно то показывая, что от неё хочет увидеть человек крайне опасный, но с которым есть договорённость устная, правда, который почти сам предоставил рычаг давления на него скорее всего ложный, и который ни славы, ни конфликта не жаждет, в чём, правда, уверенности нет ни на грош, поскольку Лэй-шисюн слишком хорошо притворяется, чтобы она смогла понять его истинные намерения. Даже ненормальность не помогает. Просто не вывозит, как и её нервы. На Шан Хуа чужие одежды, чужое золото и взгляд у неё тоже чужой, мёртвый почти, заёбаный вкрай, почти до точки невозврата. До желанной цели остаются считанные шаги, а события идут, словно сверяясь с её планом, но... Но Шан Хуа не знает, хочет ли она этого. Да и чего она, в принципе, хочет, и хочет ли вообще. Звенят при ходьбе, бесшумность убивая сразу и надёжно, золото и серебро, каменья яркие, металлами благородными словно облитые. Чужие драгоценности, чужая манера ходьбы, самые заметные рефлексы и движения - это всё чуждо, это всё не её. Не на её голове звенит при ходьбе состояние, что семью крестьянскую больше года кормить может, не её ноги идут шагом громким, хозяйским. Не она смотрит в зеркало ростовое, вся златом обвешанная и к афере века готовая. Шан Хуа мысленно отвешивает себе затрещину, выходя из недостойной её положения истерики, отряхивая плечи от несуществующей пыли и задорно, ярко улыбаясь соучастникам. — Господа, мы войдём в историю, как провернувшие аферу века. Трое заклинателей отвечают тихими, но полными радостного энтузиазма возгласами. Шан Хуа улыбается почти искренне.