Псина редкой породы

Шан Хуа просматривает на свету похожие на большие капли воды накопители ци, производство которых было самой настоящей проблемой. Для начала надо было найти нужный сорт магической разновидности каучука - о том, какого хрена каучук забыл в древнем Китае, Шан старалась не думать - дождаться, пока каучуковая лоза - биология вышла из чата и мира ПГБД вцелом - зацветёт, из-за чего её сок достигнет нужного состава, и начать подкармливать растение своей ци. После того, как появятся плоды, их надо надрезать - из-за этого на краях пореза выступит особый сок, который не разрушается от воздействия ци, а наоборот, даже может впитывать. Особенность была в том, что этот сок мог впитывать в большом объёме только ту ци, которая некоторое время подпитывала всё растение. До того, как Хуа поняла этот момент, она угробила несколько образцов, но ненормальность, облегчающая работу с растениями, очень помогла и в этот раз. После из ещё не затвердевшего сока скатывались шарики, что раздувались тем сильнее, чем больше в них было "перелито" ци. А, поскольку ци изначально принадлежала Шан, то вытянуть её обратно было несложно. Такие накопители было сложно делать и нелегко заполнять, но Хуа радовала перспектива улучшить накопители так, чтобы процесс передачи ци не был настолько... Напряжным. Горсть небольших медового цвета накопителей размером с фалангу пальца каждый легко уместилась в кармане, вшитом в пояс. Шан тщательно запечатала свою любимую лабораторию, а после вдохнула прохладный воздух туннелей, отдающий сырой землёй. Шан Хуа срывается на бег, торопясь использовать всё время в свой единственный выгаданый выходной. Документы и отчёты просмотрены, подписаны и написаны, тренировка с младшими адептами проведена, а невыполненные дела маловажны, да и Шан уже договорилась об этом, так что день, в крайнем случае два, у неё есть. Поэтому, пока есть возможность, Хуа собирается решить терзающий её вопрос и повлиять на канон - Шан Хуа крайне не хочется, чтобы судьба Су Сиянь не отличалась от канонной. Шан запрыгивает на парящие в воздухе ножны, взмывая в высь. Достаточно отдалившись от секты Цанцюн, или "Цан-но-не-вам", "Цан-что-то-там" и даже "Цан-спасибо-вам", как её называл один ушлый попаданец в Ло Бинхе, Хуа обнажила меч, из-за чего наложенные ленты талисманов порвались, больше не сдерживая не самую сильную, но довольно ощутимую обиженную энергию меча. Шан Хуа встаёт на меч, прилаживая ножны обратно к поясу, и поднимается всё выше и выше, пока не достигает облаков, а после поднимается ещё выше, где начинает ловить попутный ветер, благодаря которому и достигает цели намного быстрее, чем если бы она летела лишь немногим выше лесных верхушек. Новая пачка талисманов распадается на отдельные ленты, что, змеями извиваясь, обхватывают и обвивают меч, запечатывая его ауру. Небольшой выброс положительной ци ставит точку в этом вопросе, смывая осевшую на коже и одежде обиженную энергию. Приграничный город, базирующийся между зонами ответственности Цанцюн и Хуаньхуа, выглядит ничуть не изменившимся в прошлого посещения, но Шан не обманывается этим мнимым постоянством, прекрасно зная, что в городе, скорее всего, полным полно мелких отличий и переделок. Шан, на взгляд других адептов, занималась полной бессмыслицей, ведь она не могла точно знать, когда её кузина Су будет в городе, но... Хуа и не знала, она чувствовала, а её ненормальная чувствительность уже давно охватывала не только чужие эмоции и усиленную интуицию. Шан Хуа не считала нужным останавливаться в какой-нибудь гостинице, потому что она тут ненадолго. — Хей, кузина Су! — Шёпотом окликнула Сиянь-эр Хуа. Су Сиянь лишь вскинула одну(!) бровь в немом и не очень цензурном вопросе. Шан, собственно, тут же поинтересовалась, где её кузина научилась так вскидывать одну бровь, и может ли Су Сиянь научить её делать также. С видом "кто о чём, а эта опять о фигне всякой" Су Сиянь накрыла лицо ладонью. — Неужто у тебя опять задание в этой местности? Ты не находишь, что это уже не кажется совпадением? В четвёртый-то раз. — Сиянь, изобразив удивление, вскинула вторую бровь. — Да я и не отнекиваюсь. Но поздравь, меня назначили главным учеником нашего пика! Прикинь! — Поздравляю. Только не думаю, что ты пришла только чтобы побахвалиться. — Эх, кузина, неужели я не могу просто прийти проведать тебя? Ах, в самое сердце бьёшь! — Шан карикатурно приложила руки к груди. — Сердце с другой стороны находится, дурында. — Не изменяя своему обычному похкерфейсу, ответила Су Сиянь, уперев руки в боки. — Я знаю, да! — Шан поспешно положила руки на сердце. Су Сиянь лишь скептично зыркнула, а Шан решила не разубеждать подругу, ведь ей было весело смотреть на скепцизм Су Сиянь. Разговор шёл как всегда неторопливо, а затрагиваемые темы были далеки от политики и творящегося в мире бедлама - как известно, в любые времена есть какой-либо свой бедлам. В этом конкретном временном промежутке "бедламом" был Тяньлан-цзюнь и его шайка-лейка. — Хай, и всё-таки, кузина, я тебе настоятельно советую попить повышающих иммунитет настоек и запастись противоядиями, да. Су Сиянь смерила Шан Хуа странным взглядом, немного более не таким, чем обычно. Шан уже думала было, раз её не поняли, начать убеждения подруги с другой стороны, но вышло иначе. — Ты... Видела? — Отчего-то вопрос даже не ассоциировался с хахалем Су Сиянь и тем, что Шан Хуа могла подсмотреть, нет. Этот вопрос явно шёл к её ненормальной части, что за последнее время чуть разрослась, "радуя" участившейся мигренью. И тут Шан Хуа по всем канонам следовало ответить "да", чтобы кузина Су или ещё кто заявил ей, что "ты волшебник, Гарри Шан Хуа", но проблема была в том, что её ненормальная часть настаивала - нихрена она не видела. Канон явно не входил в стартовый пакет ненормального-чего-то-там, да и сама Хуа не хотела лишний раз лезть на рожон. — Да так. Чуется мне подобное, в свете последних событий. Ты же знаешь, что в дурдоме цирке под названием Цанцюн моей секте есть пик грёбаных гадалок? Так вот, я не знаю, что за мутный тип тебе как дядя, — Тут Хуа откровенно врала, ведь о главе Хуаньхуа знали многие, в том числе и она. — но верить ему не стоит, а то он тебя до реинкарнации доведёт. — Это тебе про меня нагадали? А сама что об этом... Гадании думаешь? Тоже считаешь, что я сама не вижу, кто мне навредит, а кто нет? Шан Хуа не ожидала такого напора, но сдаваться не собиралась. Нахуй канон! — Я тебя прошу, хотя бы задумайся и прими к сведенью! У меня интуиция с самого утра вопит как резаная, а она тут про то, что её недооценивают заливает! — Вспылила под конец Шан. После Шан испугалась, что Су Сиянь, услышав такую речь, сделает всё строго наоборот, но, в очередной раз ломая ожидания одной попаданки, Су Сиянь улыбнулась чему-то своему, а Шан Хуа, только начавшая учиться читать по губам, не смогла перевести на человеческий язык неслышное "а она преуспела больше меня в этом. Та отмычка была настолько несовершенна? Нет, скорее это был прототип, а не халатность", зашифрованное в едва заметных движеньях губ. Шан понимала, что у кузины Су есть свои секреты, но не настаивала на раскрытии тех - после этого по всем канонам мира ПГБД следовала новая арка, после которой бы стопудово оказалось, что Хуа какой-то сильный и пафосный смертник с гонором выше гор потеснил на посту главного ученика Аньдин. А нахрена Шан такие проблемы? Правильно, она лучше усмирит своё любопытство, чем будет потом пожинать его плоды. Любопытство, конечно, не порок, но оно сгубило кошку. А в смерти, пусть даже - тем более - безвинной не было ничего привлекательного. Шан Хуа, летящая на мече, прищуривается, смотря на тянущиеся по Цанцюн тонкие, но светящиеся голубым, нити, что прекрасно видны в ночное время. На небе привычная россыпь звёзд, а голова наконец перестала болеть - одним словом, всё и-де-а-ль-но, но не до приторности. Прохлада ночная негатива не вызывает, а воспринимается как должное - Шан Хуа всегда, сколько себя помнила, считала, что лучше холод, чем жара. В жару как спасёшься? Кондиционером, который не у всех есть, да мороженным? Не смешно. А холод пережить легче - огонь, что не сжигает, а греет в умелых руках, тёплые вещи, какао... Шан Хуа было намного комфортнее в холода, чем в аномальную жару. Жаль только, это непопулярное мнение - в её почти полностью стёршейся из памяти семье позапрошлой жизни любили именно лето и жару. Но, признаться честно, ради такого можно и потерпеть. Хуа игнорирует укол боли из-за упоминания семьи, игнорирует, что на незначительный миг ненормальная часть слегка колышется, а сама Шан словно вспоминает на миг, чтобы тут же забыть что-то важное, оставляя за собой только ощущение привычности нахождения в воздухе. И то, что меч ей - без надобности. Ненормальное откровение выбивает почву из-под ног, а концентрация теряется, из-за чего Шан стремительно летит вниз. "Плевать, проехали." Шан Хуа не понимает, что происходит, а потому пытается игнорировать, раз это пока ещё ей не вредит. Импульс ци, и меч под ногами выравнивает полёт. Яркая полярная звезда где-то на севере служит неплохим ориентиром, хотя Шан и так видит, где её пик. — Новости? — Ничего нового, госпожа. Всё, как вы и говорили. Лэй Сяоши, получив в дар недвижимость в городке у секты, отправился туда, взяв с собой эту прошмандовку Шо Мянью. Они ещё не вернулись, по расчётам аналитиков, эти двое вернутся дней через пять. Синь Иньмяо приходил недавно, выражал позицию нейтралов, там тоже всё ожидаемо. Шан Хуа цыкнула. — Не называй её так. — Потому что она ваша кузина? — Фонг Фукуи хмуро посмотрела на Шан Хуа. — Я, конечно, понимаю, что кровь не вода и всё такое, но это не оправдывает предательства. Шан Хуа, не сдержавшись, закатила глаза. В отношении своих приближённых Шан старалась избегать клишированного недопонимания не только из-за возможных последствий, что тоже были до ужаса клишированы, а значит имели место быть в мире ПГБД, но и из-за того, что ушлые адепты каким-то образом смогли запасть в душу. — Родство если и имеет значение, то слишком малое, чтобы выносить приговор, основываясь только на нём. Ты не раз видела Лэй-шисюна в действии, и должна понимать, что он... Умеет ладить с людьми. У Мянью изначально не было и шанса. Да и та истерика, что он нам показал ещё в самом начале сотрудничества... Ты правда считаешь её искренней? Фонг Фукуи на миг лишилась дара речи. — Но... Но зачем мы тогда вообще с ним связались?! И зачем позволять ему использовать нас?! Он обману- — Выгода. — Выдохнула, успокаиваясь и перебивая собеседницу, Хуа, решив не рассказывать, что просекла уловку ублюдочного шисюна слишком поздно. — Он хороший специалист, мне было выгодней позволить ему думать, что он контролирует ситуацию и направить его деятельность нашей партии на благо. Всё равно до некоторых пор наши цели будут совпадать. — А после? — Вкрадчивый вопрос Фукуи совпадал с внутренними терзаниями Шан. — А после... Помимо устных и письменных договорённостей а также мнимого рычага давления, который Лэй-шисюн заранее выставил на свет, есть немало других выходов, но они более затратны. Да и два умных человека всегда смогут договориться. Фонг озадаченно почесала затылок. Она поняла, что лучше займётся Управлением Жути, там всё хоть не настолько запущенно. — А... Ага. — Фукуи, загрузившись поднятыми ей же вопросами, решила, что интриги - не её. Когда за адепткой закрылась дверь, Шан Хуа начала беззвучно хихикать. У Фонг была говорящая мимика, так что терзания и размышления миньона были у Шан как на ладони. Шан Хуа в очередной раз похвалила себя за создание проблем различных органов власти для своих миньонов. Изначально, как и многим другим, по первоначальному плану рано или поздно Шан потребовались бы три вида поддержки: силовая, законная и та, что обеспечивала бы внутреннюю безопасность. Стоя в самом начале пути, Шан Хуа собиралась наводить мосты с соответствующими пиками, но наглядный пример Ао Дуана разубедил её. Дело в том, что Ао Дуан тоже понимал о важности подобной поддержки, а налаживание связей решил начать с пика Цюндин, лорды которого из поколения в поколение были главами секты, а сам пик специализировался на "бумажных" работах о том кто, что и сколько делал, а также выбирал наказания для особо отличившихся, да и выступал судьёй в спорах двух и более пиков. Но старейшины и простые обитатели Аньдин не оценили подобного рвения, а репутация Ао Дуана стала уже не такой чистой, как до этого. Впрочем, серьёзного вреда это не нанесло, а слухи и шепотки за спиной давно были привычны всем кандидатам. Однако это решение, как и многие другие, повлекло за собой последствия. Именно на этом "постыдном предательстве и якшании с неблагодарными сволочами" и сыграл Лэй-шисюн, и именно из-за этого его наказание не было излишне суровым - Лэй Сяоши сумел вовремя прикинуться валенком, а его речи, как обычно эмоциональные, хоть и с налётом презрения, затронули сердца судей и лорда Ши Байли - недостаточно, чтобы наказание не последовало, но достаточно, чтобы Лэй Сяоши просто лишился титула главного ученика. Шан Хуа оставалось лишь хлопать сообразительности и продуманности Лэй-шисюна. Так ловко перевесить свои проблемы на других, разыграть невинность перед судьями и достигнуть необходимого, не считаясь с последствиями - это заслуживало уважения и опасения, причём не беспочвенного. Шан Хуа смотрит на дела своих миньонов, соперников и соратников, партнёров и просто посторонних людей и охреневает. А ей ещё казалось, что эта мадам чудит. Три раза "ха". Шуай Ухуанью хоть и выглядит крайне безобидно, но от природы кровожаден, а от его проделок пострадало немало людей и нелюдей. Шан спускает это на тормозах, пока эта кровожадность играет ей на руку. Фонг Фукуи снизила частоту своих бегов за юбками, но из-за этого свою энергию ей пришлось выплёскивать в другом направлении, из-за чего также было немало народа, но, в отличие от Шуая, страдала психика, а летальных случаев почти не было. Шу Гуань возвёл психологические травмы в абсолют - адепты Цюндин рыдали кровавыми слезами, когда Шу Гуань в очередной раз выбивал для Аньдин финансирование различных кружков по интересам, которым надо было закупить различные вещи, тратить на это свои кровные было жалко, а старейшины в финансировании отказывали. Шан Хуа решила, что террор старейшин Аньдин она начнёт, когда станет лордом. Тогда же можно будет достать свиток со списком "инноваций", которые просто обязан был привнести каждый попаданец в менее развитый, чем в его прошлую жизнь, мир. К примеру, шариковую ручку, карандаш, различные системы земледелия и прочее-прочее, которое Шан, не обладая идеальной памятью, собирается уточнять у Системы. Но это всё - дела будущего, до которого ещё дожить надо. Шан Хуа рассыпается в пожеланиях, мягко улыбается и тепло поздравляет с назначением на должность главного ученика. Гун Фен Цинфен, теперь уже главный ученик пика Шенъюй, принимает поздравления с профессиональной улыбкой на лице. Пик Шенъюй занимается пиаром и репутацией секты Цанцюн. Иными словами, совершенно "внешний" пик. Казалось бы, Шан Хуа и даром не нужно это знакомство, и она здесь просто для галочки, но нет - всё куда сложнее. Первое время Шан Хуа искренне не понимала предназначения этого пика - кхм, ну да, заклинатели в древнем Китае были перцами крайне уважаемыми и почитаемыми, о какой, собственно, репутации идёт речь, да и зачем отводить под подобное целый пик? Но не тут-то было. Заклинатели, при всех своих достоинствах, имели и великое множество один минус - они были разрушительными. Вот пошлёт Цюндин того же Лю Цинге на миссию по уничтожению призрака, беснующегося в какой-то деревеньке в тьмутаракани - Шан, положа руку на сердце, со всей ясностью готова подтветдить - ещё ни разу подобное не заканчивалось без разрушений. Итог: дух уничтожен вместе с домом/сараем/садом какого-нибудь горожанина/селянина. Конечно, после подобного репутация заклинателей из Цанцюн конкретно так просядет в отдельно взятой тьмутаракани. И после подобного, прочтя отчёт Байчжаня, взятый на Цюндин, Шенъюй отправляет в ту тьмутаракань адепта с мешочком денег - компенсацией за ущерб - и все довольны. Все, кроме Шенъюя, который уже задолбался слушать жалобы на заклинателей из Цанцюн, Цюндина, у которого вечно просят финансирование, ибо как-то надо возмещать людям их утерянную собственность, и Аньдин, которые, так-то, тоже не отказались бы от повышения финансирования. Отношения пиков Аньдин и Шенъюй всегда были... Сложными, ибо адепты с Шенъюй часто ловили адептов Аньдин на частной торговле. И адепты Аньдин не хотели делиться. Между двумя пиками чуть не разгорелась вражда Монтекки-Капулетти наподобие Байчжань-Цинцзин, но у старейшин Аньдин, как оказалось, за древностью лет не атрафировалось здравомыслие, что не могло не радовать. В итоге, как и во всех делах, касающихся Аньдин, победила выгода - пик Аньдин был прибежищем ремесленников и лицемеров, а потому было возможно договориться даже с врагом. Шан Хуа встретилась взглядом с собственным отражением и мысленно хмыкнула. "Особенно с врагом." Гун Цинфен стал новым пиар-менеджером секты. Она поздравляет его, правда. Поздравляет, прекрасно зная тот объём информации, жалоб и пустых слов, что обрушится на него вместе с должностью. Нет, она не злорадствует. Если только немного. Шан Цинхуа ненароком пересекается взглядами с Му Цинфаном, который не так давно прошёл церемонию имянаречения - Шан не знает, какие особенности этой церемонии придумали целители, но те явно предпочли бы надёжность тому до конца держащему в неведении действию, что нагромодили адепты Аньдин, любящие интригу. Впрочем, это не трогает Шан Хуа достаточно сильно, чтобы она шла выяснять. Хотя да, она пожалела, что тут нет её всезнающей википедии древне-китайского разлива под именем "Шу Гуань". Этот юноша со взором горящим знал многое, а эксплуатировать его Шан не стеснялась, вот ещё. Хотя да, эта мадам признаёт, что наблюдать за ним самим и его гаремом довольно интересно - эта мадам и не отрицала, если так-то. Му Цинфан смотрит хмуро, так, будто она где-то накосячила. Шан, перебирая все свои действия, понимает, где именно, по мнению Му Цинфана, она облажалась. Но, пресловутая разница мнений, Шан Хуа не считает себя виноватой. Она ни капельки не жалеет, что тогда дала дёру с Цяньцао. Нафиг-нафиг этих медиков, что не прочь вскрыть неосторожного встречного. — Гун Цинфен, этот много о вас слышал. — Надеюсь, хорошего? — Полуигриво поинтересовался Гун Цинфен, не переходя границ. Образ юноши был вмеру утончён, имел достаточно мягкости и строгости и производил приятное первое впечатление, подсознательно настраивая собеседника на то, что перед ним настоящий благородный заклинатель. На подобный образ Шан мысленно благосклонно кивает - она тоже как-то раз примеряла такой, но вот вписаться в него не получалось - подозрительные Аньдинцы не верили. Тоже мне, Станиславские. — Конечно. Старейшина Синь хвалил вашу деловую хватку, и этот будет надеяться на плодотворное сотрудничество. Гун Цинфен понимающе улыбнулся. — Не могу отказать такому приятному собеседнику. На этом официальные расшаркивания были закончены. Шан Хуа ещё предстояло договориться о цене, но сама возможность союза, оглядываясь на царящий до этого нейтралитет, радовала. На церемонии имянаречения Гун Цинфена побывали несколько главных учеников, а Шан всё мероприятие игнорировала осуждающие взгляды Му Цинфана. В самом деле, они не дети - ему не удастся навязать ей своё лидерство, а она не обязана проходить медосмотр на его пике. Не то, чтобы Цяньцао признавал медиков других пиков, нет, просто Шан боялась до дрожи в коленях опасалась медиков. Опуская то, что Шан Мейхуа была именно медиком, пусть и недоучкой, но ей оставалось доучиться не так уж много. Шан легко покидает мероприятие, в лёгком кружеве слов договорившись с Гун Цинфеном о встрече на завтра. Му Цинфан смотрит на них подозрительно. Словно бы всё понимая в их коротком разговоре. И, конечно же, Му Цинфан, ожидающе на неё смотрящий, неожиданностью не становится. Шан мысленно кривится как от зубной боли. "Да ты задолбал. Ты об этом знаешь, а?" Шан Хуа улыбается. Какое лицемерие. — Не пойми неправильно, но что привело тебя к этому? — Шан легко переходит на "ты", оказываясь в равном положении. Если до этого, будучи обычным адептом, формально она должна была выказать уважение главному ученику, то сейчас она сама главный ученик. Однако, Шан всё равно продолжает обзывать себя "этим", из-за недостаточной близости, а вовсе не из-за того, что Му Цинфана подобное бесит. Ну если только немного. Му Фан недовольно хмурится. Нет, он не милый. Совсем. Шан Хуа молчит, не спеша первой разорвать повисшую тишину. Она уже сказала. Это не она пришла к нему, а он к ней, вот и пусть говорит. — Ты знаешь. Но Хуа только непонимающе смотрит в ответ, в глубине души хохоча. "Не только ты умеешь бесить людей одними своими взглядами. Получи ответочку!" Судя по дёргающемуся веку, Му Цинфан всё это прекрасно понял. — Почему ты тогда ушёл? Твоё лечение ещё не было закончено! А если у тебя что-нибудь воспалилось? — Му Цинфан умилительно хмурится ещё сильнее, из-за чего Шан сдерживает смех. Шан Хуа, по аналогии с некоторыми фиками Нарутовёрса, думает, что в Му Цинфане взыграл дух медика. С чего бы иначе этот расспрос и поучения? Ну, кроме того, что Му Цинфан просто хочет почитать кому-нибудь лекции и нравоучения, да. — Не воспалилось, правда. Спасибо за заботу об этом, главный ученик Му. — Шан Хуа, помнящая о условно применимых у заклинательской братии правилах приличия, степенно поклонилась. Му Цинфан смотрит на неё всё ещё недовольно. "Да, блядь, чего тебе надо?!" — Нельзя запускать подобные ранения. Я надеюсь увидеть тебя на Цяньцао - тебе и правда лучше провериться. Шан сдерживает злобное шипение, еле удерживая на лице маску вежливости. Непонятно, что именно хочет стрясти с неё Му Цинфан за это - наверное, хочет переговорить о том, что её чуть не препарировали, но это неважно - боязнь медиков, возникшая после тех событий, волнует Шан куда сильнее, нежели хотелки главного ученика Му. Шан сидит напротив Гун Цинфена с мягкой улыбкой на губах. Ей отвечают такой же вежливой улыбкой. Тихий конфиденциальный разговор, кружевные плетения словесных силков и вопросов с заковыркой - отдых для ума, что гудит после разобранных документов, что спихнул на неё лорд Ши Байли. Гун Цинфен к своей должности подошёл с ответственностью - озаботился, чтобы его власть не была шаткой, повысил статус верных ему людей и поддержал свою репутацию, что было, конечно, необходимо на пике тех, кто именно о репутации и заботится. Кружево слов расплетается и разваливается, когда речь заходит о теме сотрудничества - тут надо прояснить всё чётко и ясно, чтобы не было недомолвок, из-за которых в будущем на головы переговорщиков посыпятся проблемы. — Но всё же, Шан Цинхуа, ты должен признать, что за молчание и содействие полагается плата. То, что до этого мы не трогали вас и по возможности прикрывали за так - не будет длиться вечно. Шан Хуа отпивает из кружки глоток чая, щуря карие глаза. "Хорош, ай хорош. Так представить чёрное белым, а белое - чёрным - надо уметь. Нас не трогали, потому что у каждого заловленного бизнес частный, никак с пиком Аньдин не связанный - поэтому сдавать на Цюндин нечего. А насчёт "заложить кому-нибудь вне Цанцюн" проблемы - это понизит репутацию всей секты, а именно для сохранения этой репутации и нужен Шенъюй. Но рассказал он хорошо, это так." Шан Хуа позволяет толике насмешки просочиться наружу. — Да, ничто не бывает бесплатным, но ни этот, ни лорд Ши Байли ничего не может поделать с бизнесом - Аньдин пик ремесленников и логистов, мы не можем запретить им торговать, это всё равно что запретить им дышать. Все эти годы скромный бизнес этих людей никому не вредил, а потому этот не видит причин вмешиваться. — Цюндин не одобрит этот "бизнес", если узнает. За процент с продаж мы вполне могли бы озаботиться тем, чтобы от торговли не пострадала репутация. Шан Хуа улыбнулась. Именно к этому и шёл разговор. Шенъюй хотел крышевать всю торговлю с внешним миром и наживаться на этом, а Аньдин не хотел делить с кем бы то ни было свою "неучтённую" прибыль. Баш на баш. Но можно было сделать и по-другому. Шан Хуа хотелось смеяться, когда она поняла, что самый выгодный вариант тот, что легче всего осуществим. Нейтралитет был всем хорош. Шенъюй не лезет к Аньдин, а Аньдин к Шенъюй. И все в плюсе. — Ай-ай, боюсь, предприниматели не обрадуются подобному. Они годами смогли поддерживать репутацию честных торговцев и тратили на это немало средств. Но этот считает, что в таком случае было бы разумно, если бы в обмен на денежное вознаграждение адепты Шенъюй помогли бы с доставками товаров. С этим Гун Цинфен не мог согласиться, прекрасно понимая, что несмотря на щедрое предложение, в будущем от него будет больше вреда, чем пользы, а обиженные Аньдинцы не преминут подставить "зажравшихся" коллег. Аньдин годами сам занимался торговлей, деля эту нишу с Шенъюй и, совсем немного, с Цюндин и Цинцзин, но там единичные случаи примерно по разу в десятилетие. И, раз уж налёт не удался, и крышевать они никого не будут, главный ученик Гун решил остановиться на нейтралитете, к которому его и подтолкнула просчитавшая ситуацию заранее Шан Хуа. — Это предложение очень щедрое, я не могу с ним согласиться. — Гун Цинфен вежливо улыбнулся, а Шан Хуа тут же отзеркалила эту улыбку. — Но я уверен, что мы сможем договориться. — Конечно. — Улыбнулась Шан Хуа. Противник был уже дожат и сам собирался приподнести ей победу на блюдечке. "Это было легко." Шан Хуа в некотором роде даже скучала по Ао Дуану, перехитрить которого было сложнее и тем интереснее.