Псина редкой породы

Шан Хуа трёт переносицу, стараясь избавиться от сонливости. На этот раз помогает. Всегда есть три проблемы/цели: Ресурсы, Мобильность и Люди. Иногда, правда, к ним добавляют Влияние и Силу Шан Цинхуа - главный ученик и следущий горный лорд пика Аньдин, следовательно, с Ресурсами проблем нет, как и с Влиянием. А физическая сила не всегда важна, когда умственной выше крыши. Люди - уже сложнее, но и легче одновременно - всё есть, всё готово и ждёт своего часа на заранее выверенных местах. Но Мобильность была и остаётся её слабым местом. Полёты над облаками да, быстрее обычных, но Шан хочется чего-то вроде Синьмо, ей хочется... Таксипортации Телепортации. И идеи есть. Шан Хуа морщится, вспоминая, что подобную способность, которую считала самой читерной, прописала своему любимому некогда персонажу - тот был второстепенным, а значит много внимания на него не обращали, и Мейхуа могла делать с ним всё, чего только желала, чем она и пользовалась, старательно вылепливая того героя, про которого изначально хотела написать, причём не гарем, а вдумчивое и юмористичное фэнтези. Персонаж тот звался Мобэй-цзюнем, и в оригинале ПГБД именно он жестоко грохнул оригинального Шан Цинхуа. Занавес. Впоследствии, когда она, пообщавшись с Шо Цэ, узнала про "Систему Спаси Себя Сам", то былой шок сменился чем-то, похожим на охреневание, выраженным в кратком "Чё?!". Ну, в смысле, её как-то совсем не привлекал абьюз, так-то. Да и боль она не любила. А потому вполне легко вовремя сдрыснула и в итоге не попала в состав команды, которая и встретилась с молодым северным королём. Нет, его фамилия не Старк, успокойтесь, фанаты Игры Престолов, Шан вообще о вашем фендоме слышала лишь пару слов и сюжета не знает. В конце концов Шан тихо хохотнула - сказывалась начинающаяся истерика - и пошла дальше заниматься общественно полезными делами, потому что ублюдочный Лэй-шисюн бди-ит. И вот сейчас она билась над читами Мобэя - телепортацией. Пока из идей, работающих, была только мысль спиздить фишку Минато Намикадзе и телепортироваться по заранее нанесённым маячкам, впрочем, то было придумано фантастами задолго до старика Йондайме, поэтому, нет, она не плагиатор. Подобрать правильную комбинацию рун было сложно, но и в этом вопросе помогла её ненормальность, что не могло не радовать. Первый шаг был сделан, а он, как известно, был самым трудным. Шан Хуа терпеливо оттачивала технологию и думала над её применением - было бы неплохо поднимать грузы на пики с помощью телепортов - да за это Аньдинцы бы её как божество начали бы почитать! Впрочем, Шан Хуа их понимала. Шан Хуа счастливо икает, придерживая рукой свою пиалу, а после пьёт с Шэ Умей за здравие. После такого обычно следует закончить за упокой, но вечер кажется слишком уж... Непонятно, то ли мирным, то ли весёлым, но вместо того, чтобы скатиться в депрессию, Шан Хуа вытаскивает три десятка пиал, которые раскладывает равносторонним треугольником. "А почему он треугольник, а не триугольник? Ведь угла-то у него три, а не тре! Ну что за вселенская несправедливость?" — А тот, кто добьёт свой ряд последним - лошара, и того мы обрядим в традиционное женское! — Нечестно. — Полувопросительно откликается Му Цинфан, которого опять непонятно какими ветрами занесло на проходящий в кабинете главной ученицы Кусин праздник жизни. — Вы обе женщины, а я - нет. — Я - не всегда, а Шэ-эр традиционное ненавидит, так, ик! что нормально. — Без нажима сказала Хуа, зная, что на аргументы Му Цинфана в его нынешнем состоянии не хватит. — Но ей всё равно прийдётся однажды его надеть, когда ублюдок с Даобай найдёт себе преемника, азаза! — Он, вообще, лорд! — Пьяно возмутилась Шэ Умей. — А ты его ублюдком да мусором обзываешь, где твои добродедеди? Ой, то есть добдерелити... Тьфу, ну вы поняли! Шан Хуа находила крайне милым то, как у пьяной Шэ-эр заплетался язык, из-за чего девушка не могла выговорить ту же "добродетель" правильно. Шэ-эр, не обращая более внимания на попраную честь одного из горных лордов, разлила саке по пиалам. По всем законам жанра допить свой ряд последним должен был Му Цинфан, но статистическая погрешность была прогнозируема - в итоге до конца дебоша встречи трёх будущих лордов умница и красавица а также почти комсомолка Шэ Умей носила традиционный китайский наряд, который был тяжёлым и сковывал движения, но, сцука, был красивым. — Итак, господа заклинатели, меня терзают смутные сомнения, что Юэ Цинъюань не оценил нашей с вами заботы. Этот паршивец все уши прожужжал, мол, верните меч! — Неблагодарный! — Поддержал речь Шан Му Цинфан, в котором проснулся пресловутый дух медика. — А ведь этот его гробит! — Кого гробит, меч или Цинъюаня? — Педантично поинтересовалась Шэ Умей. Му Цинфан посмотрел на неё как на предательницу народа, разумеется, Китайского, которую по всему китайскому законодательству за подобное следовало расстрелять. — Конечно же его. Шан Хуа заржала, словно от хорошей шутки. Со стороны их долбо-трио, непонятно как и зачем сошедшееся, выглядело странно, но окружающие слишком ценили свои шкуры, чтобы говорить об этом самим пьяням. Жить хотели все. И жить хорошо, а со скальпелем в заднице вряд ли получится жить хорошо - рука у Хуа всё же была тяжёлая, и хотя Шан всё отрицала, но тот адепт с того случая, словно в насмешку, периодически зажигал за упокой жёпы благовония в храме. И хотя после такого Шан Хуа следовало зарыдать, она не могла сдержать смеха. "Теперь я понимаю Сяньле с его 'не зная, смеяться или плакать'? Или там в другом контексте? Да не, бред." Му Цинфан вдруг нахмурился и тяжко вздохнул. — А как вернусь - эти... — Он явно не мог подобрать правильных слов, с чем ему и помогла Шан Хуа. — Просто этих. — Да, спасибо. И эти опять будут сбегать! Шиди их только залатают немного, так эти... Эти опять на передовую бегут! — А у нас разве война? — Спросила разом немного протрезвевшая Шан. — Ещё нет, но скоро, похоже, да. — Тихо промямлил Му Цинфан, который хотел немного расслабиться. — Стычки с армией Тяньлан-цзюня участились, и раненых стало больше. У нас рук хватает, но учения пришлось приостановить - стало сложно не столь выбираться для них из секты, сколько обеспечивать в походах безопасность. Шан Хуа, прекрасно понявшая, что за "учения" имеются в виду, протрезвела полностью. — И что сразу армией. — Обиженно сказала она, прикладываясь сразу к бутылке. — Сторонники и те, кто прикрывается его именем, ничего большего. — Откуда сведенья? — Да так... Не только медики многое слышат, в секте вообще слишком мало внимания обращают на моих соучеников, чем те и пользуются. — Как ужасно. — Му Цинфан морщится, не уточняя, что именно он считает ужасным - поступки Аньдинцев или то, что ребят игнорируют. Шан Хуа по привычке ставит на первое, прогоняя надежды на второе. И правда, зачем ей это? Ей это не нужно! — Каждый выживает как может. — Шан Хуа в невысказанной угрозе щурит глаза, но Му Цинфан не желает разжигать спор. Шан Хуа чувствует благодарность, в чём, конечно, никогда не признается. Шэ-эр, заснувшая лицом в стол, вызывает неконтролируемый смех. Шан подхватывает подругу на руки, словно сказочную принцессу - Шэ-эр, наполовину проснувшаяся, прижимается к Хуа, отогреваясь в чужих руках. — Завидуй молча. — Едко бросает Хуа-Хуа на странный взгляд Му Цинфана. Юэ Цинъюань, которого они встречают во время прогулки, пятится и нервно икает, сжимая руками свой меч. — Нда. — Пожимает плечами Шан. Шэ Умей, словно читая мысли, продолжает её речь. — Теперь украсть у него меч стало сложнее. Юэ Цинъюань в полном молчании обнажил клинок, а после, когда трое пьяней уже ждали драку, также молча улетел. — Кажется, мы его оскорбили. — В никуда сказала Хуа. Му Цинфан согласно кивнул. Шан Хуа сверкает яркой улыбкой, а за ней скрипят колёса, прилаженные к горшку Василия. УМы, уже привычные к подобному абсурду, уже почти не дёргаются. За Шан Хуа с шорохом закрывается проход - каменная плита падает словно из ниоткуда, но Хуа знает, что это не так. Она достаёт из кармана в поясе холодящий пальцы накопитель ци, который бросает за спину перебрасывает Василию. Сзади раздаётся почти оглушительный хруст. — Освети тут всё. — Бросает она, и сорняк слушается. — Итак-итак, разве председатель не должен появляться на совещаниях первым? Тишина стала ей ответом. Шан Хуа цыкнула, возвращаясь к жестокой реальности. — А говорили, говорили, мол, Шэнь Юань то, Шэнь Юань сё... Надёжный и пунктуальный чел... Тьфу! Бурча и сетуя на суку-судьбу, Шэнь Юаня и всех, кого она только могла припомнить, Шан Хуа неторопливо зажигала свет в зале. Василий нетерпеливо шелестел листьями. — Да полью я тебя, полью, сорняк раснесчастный! — В сердцах бросила Шан Хуа, у которой с похмелья болела голова. А после оказалось, что с похмелья она перепутала время, и попаданцы стали подходить лишь через три часа. Яо Лин, он же адепт Байчжань, пришёл самым первым, а меч на его поясе позвякивал при ходьбе. Встретившись взглядом с Шан, молча желающей смерти всему живому, он как-то струхнул и, отведя взгляд, решил в порядке исключения никого не провоцировать, пока то возможно - Яо Лин, быть может, и не был сильнейшим учеником своего пика, но чуять опасность умел прекрасно. Вежливо постучав, в зал вошла Шо Цэ с Аньдин, которая за ногу тащила Фэй Иня с пика Юантянь, где предсказывали будущее. Шан Хуа умилилась подобной вежливости, и, решив, что и так сойдёт, перестала поддерживать намёк на кровожадный вид, который чувствовал Яо Лин, ошибочно принимая за настоящую жажду крови. А после явился Шэнь Юань aka Непревзойдённый Огурец. Шан Хуа молча начала хлопать в ладоши - Шо Цэ, нихрена не понимая, тем не менее решила поддержать начальство, начиная хлопать тоже и тем самым запуская в действие стадный инстинкт, из-за которого остальные попаданцы поддержали двух девушек. Шан Хуа, просчитавшая ситуацию заранее, мысленно рассмеялась на такую предсказуемость и похмыкала с удивлённого лица Шэнь Юаня. — Да что случилось?! Чего вы все мне хлопаете? — Ах, мы наконец-то тебя дождались! Думали уже, сегодня прийдётся совещаться без председателя... Шэнь Юань отвёл взгляд, немного покраснев от стыда. "А нехрен было опаздывать! Из-за тебя, собака, я ждала на час больше необходимого! Урод!!" Но, по вновь решительному лицу Шэнь Юаня Шан Хуа поняла, что сбить этого диванного критика со следа не получилось. — Да, я извиняюсь за задержку. Давайте вновь рассмотрим вопрос с Тяньлан-цзюнем. Что-то надвигается. — Пространно сказал Огурец, но, тем не менее, все поняли, что он имел в виду. — Да я с самого начала предлагал грохнуть этого королька! И разве меня кто-то послушал?! — Импульсивно вскричал Яо Лин. — Императора. — Невозмутимо поправила его Шан, которой доставляло некоторое удовольствие смотреть, как красивое лицо Байчжаньца перекашивается от гнева. — Да хоть истинного бессмертного, гуй с ним! Но раз мы не можем грохнуть этого урода сейчас, то грохнем потом, когда его запечатают! — И этим скорее всего подтолкнём его к трансмиграции в ранюю версию себя, не? — Шан Хуа посмотрела на Яо Лина как на идиота, то есть на Байчжаньца, которым адепт и был. — Отличный план. — Злой сарказм в её интонациях мог поспорить с таковым у признанного главгада фендома, а именно Шэнь Цзю. — Да с чего ты взял, что он трансмигрирует? — Не мог не спросить Шэнь Юань. — Да с того, что я грёбаный автор этого грёбаного романа! Того, который ПГБД, если кто склероз словил! — Шан Хуа не боялась язвить, перечить и повышать голос в подобном обществе - у попаданцев были иные нормы поведения, нежели у культиваторов древнего Китая. Люди древнего времени просто не могли понять мышления современных людей, поэтому даже долбо-трио замов не могли полностью понять Шан, в то время как попаданцы, не понимая ту её часть, которую понимали её замы, могли понять и принять другую её часть, которую Шан Хуа не могла показать людям местного времени - слишком разные традиции, нормы и правила, мораль и этика. Да и сама Шан не слишком-то и хотела жить в мире гаремника, даже если это написанный ею гаремник. Кхм... Тем более если это написанный ею гаремник! — А ты хочешь вмешаться? Ха, лошара, ты не успеешь! — Шан Хуа уже давно отбросила прежнюю модель поведения, где она притворялась пугливой неумехой. Всё равно попаданцы мыслили иначе, нежели местные. А она слишком хотела также, чтобы лишать себя такой возможности. Яо Лин, не выдержав, коротко рыкнул, но смог взять себя в руки. "Хаа? Ну, тогда трёх очковый." Шан Хуа, брезгливо закрыла рот рукавом. — Мне не приятно стоять рядом с не особо умными и красивыми людьми. И последствия не заставили себя долго ждать. — Что?! Это я уродливый?! Да сам ты уродливый! Вся твоя семья уродливая! — И с этими словами Яо Лин вытащил свой меч из ножен, размахивая им над головой. Шан Хуа со сноровкой спряталась за спину Шэнь Юаня, порядком охреневшего от подобного. Непревзойдённый Огурец только вздохнул, поняв, что именно ему предстоит разгребать этот балаган. Он уже не хотел быть председателем комитета попаданцев! Шан Хуа, мысленно проклиная лорда пика Цюндин, отзывающегося на имя Хе Байцзи, старалась ничем не выдать своего кровожадного настроя. Дело было после очередной пьянки печально известного трио главных учеников. Шэ Умей выглядела как типичная героиня седзе-манги говорящий кирпич, а на её лице не было и следа неловкости или раскаянья. Шэ Умей ни о чём не жалела. Хе Байцзи тем самым "как-ты-мог-в-это-ввязаться" взглядом смотрел на Му Цинфана, которому хватило совести принять виноватый вид, хотя Шан Хуа готова была поставить всю свою челюсть на то, что медику было ни капли не жаль. Таки пьянствовал он с энтузиазмом, это да. "Прикидывается белым лотосом, каков наглец! И это он, значит, не лицемер?! Да хера с два! Только какого хрена ему верят?! Этот мир несправедли-и-ив, мать его, я требую компенсацию- Стоп, но ведь формально именно я мать этого мира... Тогда не "мать его", а "ебать его", во! Отличное решение!" В конце концов все сходили с ума по-своему. — ...И раз у вас столько энергии, то направьте её на благо секте. "Это, конечно, звучит красиво, но вы всё равно нас послали." Шан Хуа в полном молчании перекинулась взглядами с собутыльниками, опираясь спиной об стенку. Мысленно она проклинала 7 поколений предков Хе Байцзи, но вслух, по обыкновению, ничего не сказала. Ши Байли, прекрасно видящий переглядки молодёжи, ностальгически хмыкнул и отмазывать свою главную ученицу от возмездия не стал. "Мразь." Впрочем, Шан Хуа понимала, что их трио не просто так наводило шороху, и что высылают из секты их заслуженно, что они и правда могут хоть сейчас сдавать экзамен на диверсантов и не оплошают, впрочем, от этого её желание напакостить лишь возрастало. Шан Хуа, мысленно пожимая плечами, спросила, куда их отправляют, получив в ответ "на долгую ночную охоту". Ну, видимо, охотиться они будут за полярным кругом, где ночи длятся по полгода. И, как ни печально, её брата с ней не отпустили. Шан Хуа в очередной раз сделала пометку вернуться к ублюдочному Лян-Байкуню-или-как-там-звали-главу-Юантянь. Нет, она не злопамятная. Просто злая и память хорошая. Шан Хуа раздаёт пинки и поручения, распределяет обязанности и сверяет базы Управления Жути - аналога внешней разведки - и свой путь прокладывает так, чтобы можно было не сильно отрываться от информации. Неофициальная высылка накладывала свои ограничения, но также имела и плюсы. Однако оставался ещё один нерешённый вопрос. Двое адептов в чёрных одеждах швырнули ей под ноги неудачливого заклинателя, что прикусил губу, сдерживая крик боли. Шуай Ухуанью беззаботно улыбался, не выходя из образа идиота. Шан Хуа молча посмотрела сначала на связанного заклинателя, потом на двух мордоворотов, затем на мутного Шуай Ухуанью, и лишь потом перевела взгляд на потолок, одним этим показывая, как её всё это задолбало. Благо мрачный потолок подземелий не смотрел в ответ, и то хлеб. — И? — Спросила Хуа, рукой указывая на заклинателя. Вообще-то она прекрасно знала, кого и из-за чего ей притащили, но формальности надо было соблюдать хоть изредка. Смотря на незаинтересованное лицо Шан Хуа, Шуай Ухуанью начинал хмуриться - ожидания не сходились с реальностью. — Ммм, объясню, босс~ — Сладко пропел Ухуанью, накручивая на палец прядь волос и сладко хихикнув. "Такое ощущение, что из нас двоих девушкой является он. Вот пидераст." Если бы Шан Хуа не была уверена в том, что Ухуанью состоит в гареме Шу Гуаня, то подумала, что полукровка пытается заигрывать. — Мы поймали старину Ву на сливе информации в Хуаньхуа. Ну, правда, он ещё заявлял, что выполняет твоё поручение. Шан Хуа смотрела на него долгим взглядом с выражением тибетской лисы на лице, а после молча накрыла лицо ладонью. — Возможно именно потому, что он и правда выполняет моё поручение? — Нейтральным тоном поинтересовалась Хуа. Шуай Ухуанью посмотрел на неё с непониманием. — А..? Ааа..! — Дошло наконец до него. "Прежде чем избивать предателя убедись, что это не двойной агент. Тц-тц, и после этого ты ещё являешься самым мутным челом пика Суеты? Как печально." — Да, я сказала Ву Фейциню попасться твоим ребятам на глаза, но, видно, переоценила чью-то аналитику. Тц-тц, а ведь мне скоро отбывать. Какая жалость. Стоит ли мне оставить этот вопрос на Ли Жень? Хотя да, она меня пошлёт с этим и будет права. Ли Жень была шеф-поваром. Политические интриги и дрязги не интересовали её от слова "совсем". Шуай Ухуанью в обиде надул щёки и повернулся лицом к двум подручным, которые резко сбледнули, ощущая надвигающиеся неприятности. — Вашевство, как можно так шутить?! У меня чуть сердце не остановилось!.. На этом моменте дурное подсознание Шан Хуа начало воспроизводить музыку, из-за которой хотелось одновременно смеяться и плакать. "И моё се-ердце остановилось, моё се-ердце... За-мер-ло!... Блять, что за странный выбор песен..." Уместность этой композиции была сомнительной. Шан Хуа кивнула Ву Фейциню, мол, всё улажено, и тот с облегчением выдохнул. "Нервишки." - понимающе отметила Шан. — Ву Фейцинь руководит ещё тремя адептами, что "сливают информацию" другим сектам. Ещё про троих мы недавно разузнали, так что вам нужно будет помочь их убедить говорить то, что нам нужно. — Шан Хуа остро взглянула на Ухуанью, получив в ответ точно такой же острый взгляд. — Но, конечно, я ожидаю, что вы полностью решите вопрос с дезинформацией. Ву Фейцинь руководит пока ещё маленьким отделом домыслов и является его неисполнительным директором. Шан Хуа приложила два пальца к губам и свиснула. После этого сигнала в зал вошла разномастная компания. — Запоминай, раздолбай, с кем работать будешь. Слева направо: неисполнительный директор Ву Фейцинь, который второй по авторитету; дизайнер домыслов Да Вэйцинь, первая по влиянию в их шараге; программист деструктивного поведения Те Тецинь, который допиливает дезинформационные пакеты, которые эти... Просто эти продают, и менеджер по несвязям с общественностью Це Цецинь, которая находит, кому это всё продать. Команда небольшая, но сработанная. Во время этой небольшой речи Да Вэйцинь успела развязать Ву Фейциня, из-за чего тот повторно вздохнул с облегчением, благодарно кивая Да Вэйцинь. — Но Вашевство, как они вообще умудряются оставаться незамеченными с такой особенностью? — Шуай Ухуанью имел в виду то, что имена всех работников отдела домыслов оканчивались на "цинь". Шан Хуа кивнула дезинформаторам, мол, говорите. — "Цинь" не часть имени, а должность, титул и призвание! — Горячо воскликнул Ву Фейцинь, идейный лидер этой шараги. — Иными словами, это что-то вроде позывных, которые есть только у старшего состава, в то время как помощники и другие работники приставки к имени не получают. — Пояснила Да Вэйцинь. Шуай Ухуанью испустил мучениский вздох. Ему претила мысль о том, что у кого-либо из отрядов, подчинённых Шан Хуа было более-менее нормальное название. На фоне его Управления Мути, по крайней мере, почти что угодно смотрится нормальным. — Вашевство, почему только сейчас? Да, я оплошал, не заловив их с самого начала, но... — Это забавно. — Честно ответила Шан Хуа. Смотреть на полные шока лица было приятно. Шан Хуа мысленно рассмеялась, окончательно определившись с тем, что именно она будет творить вне стен секты.