Псина редкой породы

Шан Мейхуа легко покачала головой, а ветер взметнул шёлковые пряди волос. Руки почти обжигала небольшая, но дорогая сердцу по цене заколка покойной подруги холодно выглядящей старшей с вечно безразличным выражением лица. Шан Мейхуа с сожалением без жалости бросает шпильку с кувшинкой на железный круг - крышку от большого котла. Шпилька с жёлтыми каменьями долетает до железной пластины, и на всю округу раздаётся почти оглушительный звон, от которого невозможно не зажмуриться. А открыв глаза, Шан Мейхуа приходится тратить усилия, чтобы вдохнуть и не дрогнуть - белая статуя похожа. В груди что-то болезненно ухает. Но вместо позорных слёз, криков и стенаний она безразлично, с почти ощутимым оттенком злорадства хмыкает, "позволив" себе ухмыльнуться. Белая статуя похожа. Похожа, да не та. Та точёная талия и гибкий стан, та причёска и гордая осанка, та одежда и красная точка на лбу - это Бинди, тупица - но совершенно не то лицо. Лица вообще нет. Есть безликая словно фарфоровая маска, такая же белая, как и вся статуя, да словно в насмешку начертанное кровью киноварью "4". Знак несчастий, рукой Судьбы начертанный над их отделом. Посмертный памятник, статуя её колкой подруги начальницы, оставленная потому что ещё никто не возвращался. А она готова прыгнуть за подругой хоть к Яньло-вану. Шан Мейхуа испуганно замирает, слыша отдалённое воронье карканье. Это определённо плохой знак, другой вопрос для кого? Шан Мейхуа угодливо улыбается. — Великий старший, ваши усилия были неоценимы. — Мейхуа смотрит с готовностью отплатить и радостью. — Эта... — Шан Мейхуа хмурится и бросает презрительный взгляд на статую. — Довольно много крови попортила. Как хорошо, что карма существует. Шан Мейхуа скромно прикрывает глаза. Парень, что стоит рядом с ней, насмешливо хмыкает, находя ниже своего достоинства отвечать прилипчивой девчонке. Его лицо выше носа расплывается, отчётливо видна лишь одежда и причёска. Шан Мейхуа глубоко кланяется, провожая редкостную мразь, вырвать бы ему глаза высокого гостя, почтительным взглядом смотря тому в след. В помещении никого не остаётся - с десяток слуг уходят за своим господином в бело-золотых одеждах. Шан Мейхуа смотрит на белую статую, что слишком похожа. Разбить бы её. Пальцы касаются холодного камня. — Ты так глупо попалась. — Шепчет, едва произнося звуки, Мейхуа. — Разве эта ничтожная мало говорила о том месте? Это глупо, ты знаешь? — Шан Мейхуа мягко смотрит на безликий камень, произнося слегка укоризненно. — Крайне глупо создать кому-то хорошую судьбу и не припрятать ничего для себя. Глупенькая. Хочешь, я утоплю виновников в крови? Шан Хуа готова рвать на себе волосы. "Поспала, что называется. И так каждый раз. Что мне теперь, вообще не спать?! Ублюдочный галлюциноген, выпитый наспор с ублюдочным Му Цинфаном!" Шан Хуа недовольно цыкает, отмечая опустошённый резерв. "Если для перебарывания этих хреновых галлюнов понадобилось столько моей ци, то это может стать проблемой." Конечно же она знает, что это не галлюцинации, но верить в то отказывается. Ей и своих проблем хватает. Шан Хуа легко, словно пошедшее рябью отражение в реке, улыбается, приподнимая уголки губ и щуря медовые глаза. Росчерк кисти, кривая вязь иероглифов, смешанных с латынью, английским алфавитом и славянскими словами - шифр надёжный, проверенный, а значит достойный доверия, хоть и не полностью - так, процентов на девяносто. Мимолётный взгляд на шифровку, полученную пару минут назад застывает, наполняясь вязкостью. — Интересно~ Шан Хуа растягивает гласные и шипит, хотя шипящих в слове нет, но ей подобное удаётся - и беззастенчиво злобно смеётся, ввергая сидящую под крышей Нин Инъин из будущего Няо Йинь в состояние ужаса настолько глубокого, что девочка хватается за балку и цепенеет, не в силах сдвинуться с места. Шан Хуа мысленно морщится и презрительно хмыкает, в реальности чуть наклоняя голову и легко пиная стену - заклинательница из будущего падает подобно переспелой груше с дерева. О, ей почти не стыдно за эту выходку перед этой идиоткой - а то, что идиоткой, Шан Хуа уверенна - Нин Инъин пришла из будущего, и ей не стоило забывать, что тигр и в детстве был тигром, а не овцой. А Шан Хуа овцой не была. Идиоты, поднявшие восстание, не вызывают жалости - самоубийцы и только, самое то, чтобы потешить свернувшуюся клубком в груди жестокость да выместить накопившееся раздражение и гнев, когда она не могла выплеснуть тот на ту, что этот гнев вызвала - нет, Нин Инъин пригодится ей для другого. Что-то внутри захлёбывается болезненным плачем, но Шан Хуа привычно не обращает внимания. В этом она мастер. Шан Хуа сдерживает ехидство, смех и уничижительные реплики, с удивлением заглядывая в голубые глаза Нин Инъин из будущего Няо Йинь. А после досадливо цыкает. — Если ты расшибёшься, то эта не будет нести тебе лечебную мазь. — И немного надуться, подобно цундере. Готово. Нин Инъин Няо Йинь широко распахивает глаза в понимании - только что она поняла, что Шан Хуа цундере. Конечно же, они обе понимают, что мазь Шан Хуа принесёт. Шан Хуа - потому что ей надо налаживать отношения и играть роль цундере, а Няо Йинь - потому что именно так и поступит цундере, хотя на самом деле у Нин Инъин причина для уверенности другая, но Шан Хуа успешно обманывается чужой игрой. Нин Инъин слишком привыкла прикидываться дурочкой, чтобы внезапно отказаться от этого. Впрочем, Шан Хуа не лучше - она не только прикидывается, но и шьёт кружево слов и сетей, ловя в них людей, в то время как Няо Йинь просто знает, как из тех выпутываться - научили, причём качественно. Няо Йинь глупо наигранно улыбается, и Шан Хуа отворачивается, наигранно надуваясь. Никто о двойном дне не знает потому что Нин Инъин это дно создаёт собственными силами, а не строит догадки, но Шан Хуа догадывается, не показывая вида. "Маленькая идиотка. Сотрудничать в этом случае всегда будет выгоднее, нежели строить из себя дурочку. Но раз ты так просишь, то я использую тебя." Нин Инъин попадает под горячую руку и щедро огребает за свои косяки, пусть пока что и только в перспективе. Шан Хуа внезапно улыбается глазами, щуря те в светлые полумесяцы. — Няо-эр, мы идём грабить богачей и лохов. Нин Инъин из будущего вымученно улыбнулась. Этого следовало ожидать. Шан Хуа открывает дверь с ноги, а после, испуганно хлопнув ресницами, принимает благочестивый вид. Му Цинфан и Шэ Умей смотрят скептически. — Господа, нам надо зайти на Цанцюн. — Мы только пришли на юг, ты вообще понимаешь, сколько нам обратно идти? — Спрашивает Му Цинфан, но по согласной с Шан Шэ Умей понимает, что спрашивает вникуда. — Ой, да какая разница, спрашиваю я или нет! Шан Хуа смотрит на него долгим и странным, неприятным взглядом. — Почувствуй себя на моём месте. И Му Цинфану даже нечем ответить на тот бред, что она несёт, потому что, ну, в каком это месте с мнением главного ученика, пусть и главного ученика Аньдин, не считаются?! Шан Хуа еле сдерживает шипение - с мнением главного ученика Аньдин считается мало кто не с пика Суеты. Она насмешливо улыбается, подгоняя товарищей. — А, и ещё. Там по пути будет опушка на лесу, ну, там ещё камень будет большой, этому и туда надо! — Шан Хуа помнит об одном из упомянутых в ПГБД сокровище, что идеально подходит ей в намечающейся разборке с Аньдинцами. Шэ Умей закатывает глаза. — А до этого собранных сокровищ тебе, конечно, мало. — Но Шэ-эр, ништяков не бывает мало! Шан Хуа спрыгивает с меча, безбоязненно касаясь ногами пожухлой травы. У каменного холма уже стоят Му Цинфан и Шэ-эр, а Няо Йинь приземляется позади неё. Сокровищница выглядит непримечательно, впрочем, это и является показателем для древних наследий, будь они неладны. Шан достаёт из рукава прозрачный ключ, которым открывает проход, а после крепит к своим подошвам две монетки с дырочками, что окрашивают синим пол, в который их вжимают стопы. — Хей, я исследовала этот данж- наследие, так что кое-что знаю. Следуйте за мной по следам, ловушек, как вы понимаете, на пути предостаточно. Шан Хуа на миг прикрывает глаза, вызывая текстовое описание этого наследия, а после, забив в своей душе весь страх, делает шаг вперёд. Она аккуратно проходит по небольшим плиткам и застывает в конце коридора. Шэ-эр, идущая прямо за Шан, не ожидая подобного, врезается Хуа в спину и по инерции заваливается вбок. Шан Хуа ловит её за руку, притягивая к себе и поднимая на руки опешившую от подобного заклинательницу. — Отпусти меня, я могу стоять! — Возмущается Шэ Умей, выглядывающая из ярко-голубых рукавов, закрывающих ей весь обзор. Шан Хуа её слова игнорирует, лишь хихикая, да крепче сжимая девчонку в объятьях, а после обращается к Му Цинфану. — Дальше идёт череда ловушек по-серьёзнее с колюще-режущим. Штук... Тридцать? Ну или около того. — Отлично. И кто пойдёт? — Тц-тц, посылать вперёд человека расточительно. Просто брось вперёд факел, у меня руки заняты. — Ну так отпусти меня, извращенка! — Ай-ай, и упустить возможность постебаться над тобой? Впрочем, Шан Хуа пришлось отпустить Шэ-эр, когда та начала вырываться, угрожая повалить на заминированный пол обеих. — Тц-тц, какая жалость, ну да ладно. Шан Хуа пригибается и садится на корточки перед тем, как Му Цинфан бросает над ней факел, на который реагирует чуть больше десяти ловушек. Шан Хуа довольно кивает, прежде чем достать из рукава шар для боулинга, слепленный словно из пластилина. Она, раскорячившись, запускает шар вперёд, без интереса смотря на пролетающие в коридоре стрелы и дротики, некоторые из которых втыкаются в шар и увязают в том. Шан Хуа летящей походкой пробегает до шара, засовывая тот обратно в рукав, чтобы позже изучить нанесённые на дротики и стрелы древние яды. Дальше, без зазрения совести сделав дыру в стене - всего в полуметре от двери - Хуа проходит в пролом, кивая спутникам. Няо Йинь смотрит с восхищением, в то время как дуэт главных учеников с усталостью - подобное уже успело им наскучить. Шан Хуа машет рукой на гору золота перед ней. — Делить как обычно 30 на 30 на 30 не выйдет, тогда, может по 25? А, стоп, вопрос снимается, надо же чем-то подкупить наших дражайших друзей? Хехехе, ну вот этим и подкупим, нэ? — Шан Хуа отыскивает в горе сокровищ шкатулку с ладонь размером, которую споро прячет в объемных рукавах. Остальные члены экспедиции также выбирают себе по одной вещи, а после запечатывают оставшееся в мешочек цянькун. Шан Хуа хлопает в ладони, привлекая внимание. — Эта слышала о прекрасных купальнях в городе Хунюэ, нам как раз по пути. Может остановимся там? — Разве ты не торопилась поскорее попасть обратно в секту? — Ехидно спросил Му Цинфан, отвлекаясь от свитка, который он читал ранее. — Э, не, не! Вы не понимаете, это другое! Да и купальни того стоят - нет, ну ты посмотри на беднягу Шэ-эр! Её срочно надо отогревать! Шэ Умей, не отвлекаясь от рассматривания диковинной шпильки для волос, показала Шан Хуа фак. — Вот видите! — Шан всплеснула руками. — Ну если в оздоровительных целях... — Дал своё неуверенное согласие главный ученик Му, в котором был силён дух целителя. Город Хунюэ выглядел странно - он был чище обычного городка и оставлял какое-то цепляющее подсознание послевкусие. Шан Хуа знала, в чём дело, но никак не могла до конца унять иррациональную тревожность. Блики, отбрасываемые огромным костром, и тёплая рука хули-цзиня на её талии. Непроглядная, словно чернильная темнота, разлитая до верхушек деревьев и обманчиво мягкий блеск золотых одежд. Шелест листьев, и белоснежные клыки, клацнувшие в считанных сантиметрах от шеи. Шан Хуа ненавидит флешбеки. Особенно, когда они неуместны. Сейчас вьетнамские флешбеки неуместны, она это знает. Шан отвешивает себе пощёчину, но это если и отрезвляет, то лишь немного. Самообладания хватает, чтобы взять себя в руки и подавить никому не нужный иррациональный, беспричинный страх. Не место. Не ходи. Не время. А когда тогда? Через десять лет? Но явно не через три года - да, обещанного три года ждут, но три года уже прошли. Иди вперёд, просрочница! Все сроки давно уже сгорели, как и оковы! Шан Хуа прикрывает глаза, впиваясь пальцами в край шкафа, чтобы не упасть. Лишь когда звон между ушей в ушах перестаёт оглушать и стихает, она может отпустить край шкафа и осесть на пол, жадно вдыхая воздух. "Гипервентиляция лёгких - тоже не хорошо. Соберись уже, тряпка!" Шан делает последний глубокий вдох и встаёт, начиная приводить себя в порядок. Поправить причёску и одежду, вытащить из конструкции волос шпильки и расположить те в нужном порядке да замаскировать смертельную бледность румянами, обязательно водостойкими. Было бы забавно, если бы вся эта красота смылась горячей водой купален. Ха. Ха. Ха... "Откуда эта грусть? Какая глупость, тц." Шан Хуа широко улыбается, демонстрируя белые зубы. — Вот они! Широко известные купальни Юэ, которые держат потомки семьи Хуюэ, кхем! — Шан Хуа прячет смешок в длинных рукавах. На её родном русском эта фамилия звучит почти матерно, что смешит. "Нда. А уровень сортирного юмора я так и не переросла. Впрочем, плевать." — Не виду ничего смешного. — Обиженно сказал проходящий мимо них владелец купален - Хуюэ Хуй. Шан Хуа, услышав его имя, еле сдерживает постыдный ржач. Китаефандом, эта бессердечная сволочь, продолжал её удивлять. Му Цинфан озадаченно посмотрел на неё, но промолчал, в то время как Шэ Умей была более категорична, подождав, когда владелец купален пройдёт мимо и зашипев подобно змее. — Да в каком это месте знаменитая?! Впервые слышу! Шан Хуа досадливо цыкает. Ну хотя бы эта "Няо Йинь" понимает, куда они пришли, и что владелец купален всё ещё слышит их разговор, даже отойдя метров на сорок. — Так этот и не говорил, что купальня известна среди людей. Шан Хуа подхватывает под локти выбитых из колеи заклинателей и оборачивается на Нин Инъин из будущего, кивая на купальню, мол, иди с нами. "Няо Йинь" кивает в ответ, радостно присоединяясь к процессии. — Да с чего ты решила, что нас туда пустят?! — Шипит Шэ-эр. — Да хотя бы с того, что у нас пугающая репутация! А то, что кузен этой госпожи здесь работает так, совпадение, да. — Шан Хуа смотрит на неё честными глазами и с уверенностью правильного по жизни человека. Шэ Умей не может не скривиться, на что уже Шан Хуа начинает сокрушаться. — Ай-ай, Шэ-эр, как же так?! Ты ведь была такой милой девочкой! В детстве, когда этот помогал тебе травить твоего мастера, ты была куда сговорчивее! Му Цинфан смотрит на них обеих почти что с ужасом, но поскольку для Шан Хуа подобные ужасы - дело привычное, то обращается он к Шэ Умей, которую, вроде как, ещё можно спасти. — Шэ-шимей, мы ещё поговорим об этом. А после переводит взгляд на Шан Хуа, которая обломалась, поверив, что хоть на этот раз ей не будут выносить последние мозги. — С тобой я тоже ещё поговорю! Что это ещё за мода - обращаться к себе то в мужском, то в женском роде?! Ты не думай, что если я болезни разума не лечу, то тебе удастся спустить всё на тормозах!.. "ТО ЕСТЬ КТО-ТО ЭТИ БОЛЕЗНИ ЛЕЧИТ?! О КАМИ, ГДЕ ТАМ МОЙ ПСИХОЛОГ? Я ЗАВАЛЮ ЕГО ЗОЛОТОМ!!!" — Но когда мы вернёмся в секту, я буду настаивать, чтобы над тобой провели обряды экзорцизма!.. "...Так он про придурков с Даобай. Моё разочарование слишком горькое... Ведь в китаефандоме нет психологов." — Отстань, старушка, я в печали. — Без энтузиазма произнесла Шан. Но после, посмотрев на дёрнувшееся лицо целителя Му, добавила с большей экспрессией. — Да иди уже, купальни всё равно раздельные! Шан Хуа вдыхает влажный воздух купален и с головой уходит под воду, выпуская изо рта цепочку пузырьков воздуха, стремящихся к водной поверхности. "Насколько я понимаю, для Ухуанью подобное место словно дом родной. Хах, но я-то не полоумный водный дух... А, ошибочка, умный полукровный водный дух, но иногда в его уме я сомневаюсь." Сами купальни во многом были срисованы с таковых в Японии - Шан Мейхуа это привлекало, а потому почему бы и нет, если на подобное можно навесить с десяток страниц и несколько сцен па-па-па впридачу. И Шан Цинхуа до сих пор не видела в этом ничего плохого. Каждый зарабатывает как может. Шан Хуа всплывает к поверхности, заглатывая воздуха и вновь ныряя. Это... Расслабляет. Чуть позже её мокрая макушка всплывает у бортика, на котором с постным лицом сидит Шэ Умей. — Шэ-эр, что ты там сидишь? Мы не за сиденье платили. — Мы вообще не платили. — Уточняет Шэ Умей, на всякий случай чуть отодвигаясь от Шан. Мало ли. Шан Хуа ухмыльнулась. — Стоимость не всегда выраженна в деньгах. Иногда это услуги или бартерный обмен, хотя в нашем случае это ни то, ни другое. Шэ Умей промолчала с вопросом. Как ей это удавалось - отдельный вопрос, на который Шан Хуа не стала искать ответ. Нафиг-нафиг, в этом мире китаефандома и не такое возможно. А эта скромная мадам не хочет знать о подобной хрени. У этой мадам тонкая душевная организация. — Конкретно в этом случае я потрясла связями - мой кузен по матери работает здесь и он же является далёким родственником Хуюэ Хуя. Шан Хуа мысленно поморщилась, произнося матерное имя владельца купален. — Ну так? — Спросила Шан Хуа с подтекстом. — Я посижу тут. — Мрачно ответила Шэ Умей. Шан Хуа пожала плечами, делая вид, что уходит, а после, быстро обернувшись и схватив Шэ-эр за ногу, потянула, опрокинув ту в воду. Раздался громкий всплеск. До тех пор, пока Шэ Умей не проморгалась, Шан Хуа успевает успешно скрыться, перетекая под бок к "Няо Йинь", которая показывает большой палец. — Это было круто, Шан-нюйши! В последний раз так поддерживал Шан Хуа её брат Шан Ян, которого спиздили. Шан Хуа опасается Стоит ли опасаться, что и Нин Инъин из будущего украдут? "Конечно нет. Ну что за бред мне порой в голову приходит." Шан Хуа с мысленным кряхтением откидывается на бортик. Как почётный член клуба "кому за шестьдесят" имеет право и покряхтеть. Няо Йинь, не долго думая, следует её примеру. Шан Хуа этот момент видится если не идеальным, то близким к нему, и, как то всегда бывает, долго такой момент не длится - на этот раз покой прервала Шэ Умей, забрызгавшая обеих девушек водой. — Шэ-эр, ну не сейчас, стервочка ты моя цундеристая! — Проныла Шан Хуа, протирая глаза. Няо Йинь, вовремя спрятавшаяся за спину к Хуа, из-за спины Шан корчила Шэ Умей рожи. Подобное дурачество Шэ-эр словесно проигнорировала, вместо слов просто обдав этих двоих водой ещё раз. Шан Хуа, не желая страдать от выходок обеих сторон, вновь занырнула. Ну уж нет. Этот дурдом обойдётся и без своего неисполнительного директора! Отдел домыслов дружно чихнул где-то на Аньдин. Шан Хуа готова была признать - арки путешествий оказались не такими уж плохими.