Псина редкой породы

Шан Хуа стопорит пробегающего мимо хули-цзиня, хватая того за воротник. — Кузен Шао Хуинь. — Шан безмятежно улыбается. — Есть разговор. Шао Хуинь, полукровный лисий дух, нервно улыбается в ответ, но позволяет увести себя на разговор. — Погоди. — Внезапно останавливается Шан Хуа, мысленно проклиная "Няо Йинь". Хренова сталкерша никак не желала оставить её в покое. Шан Хуа пинает дерево неподалёку и обращается к кроне. — Купи мне шаурму. Нин Инъин из будущего, сидящая на этом самом дереве, от неожиданности даже закашлялась. — Ну давай! Ну чё те, сцука, слабо? Няо Йинь отказывалась верить в то, что ей слабо, а потому послушно попёрлась искать шаурму. Шао Хуинь совершенно офигивающим взглядом провожал неизвестно откуда взявшегося пацана в маске с клетчатым рисунком. Если бы он озвучил свои мысли, то Нин Инъин точно бы заплакала - она не хотела знать о том, что настолько похожа на парня. Шан Хуа весело цыкнула. — Теперь можно начать. Что ты слышал об организации "Айхун"? — "Красная любовь"? — На лице подростка с лисьими ушами отобразилось непонимание. — Да. Хотя тут скорее кровавая. — Интересное название. Где ты его слышала? Шан Хуа нежно улыбается своему кузену, но того бросает в дрожь. — Ай-ай, вот как? Вот как ты отвечаешь на мою доброту... — Эн-эн, сестрёнка, уже и пошутить нельзя. Я слышал о них - если одним словом, то отбитые ублюдки, не чурающиеся наёмничеством. — Это я уже и так знаю. Дальше. — Шан сощурила глаза, делая шаг вперёд. Шао Хуинь выдыхает и чешет затылок. — В письменном формате примешь? — Да. В конце концов то, что её кузен-Шао был немалой шишкой в иерархии хули-цзиней немало помогало в некоторых случаях. Правда, из-за этого возникали и проблемы, но это уже совершенно другая история. Шан Хуа летит на мече чуть позади Му Цинфана и Шэ Умей, которая летит первой. В середине построения летит Му Цинфан, который подобным самым безопасным местом не вполне доволен, Лицемерный ублюдок или просто чудак, по (не)авторитетному мнению Хуа но его недовольства никого не волнуют - Му Цинфан медик, а значит именно он должен быть в наибольшей безопасности. В войне первыми выбивают именно медиков. Часто откровенно слабые в ближнем бою, они не умеют калечить - они лечат. Му Цинфан, согласный со сложившейся системой далеко не во всём, твёрдо решил для себя изменить хотя бы то, что сможет. Из-за горизонта показалась гора секты Цанцюн, что выглядела совершенно иначе в лучах закатного солнца. Шан Хуа мысленно потирала руки. — Давайте устроим им незабываемый вечер? — С нотой вопроса предложила она. Шэ Умей тут же кивнула, не желая оставлять себя неотмщённой - даже если она не показывала этого, отстранённость её соучеников с Кусин иногда задевала её, и тот случай, когда её выпроводили мало того, что с похоронными лицами(к этому она привыкла, отнеся подобное к норме) так ещё и провожало её всего пара человек... Нет, она этого просто так не оставит. Му Цинфан, подумав, согласился. Ему хотелось порадовать своих шиди. А Шан Хуа просто шла устраивать своим соученикам с Аньдин инсульт жёпы. В сумерках пик Аньдин выглядит иначе. Туманы скрадывают острые углы, а фонари, горящие ровным светом, кажется, светят не ярче звёзд, что ещё не проснулись в пронзительно-синих небесах. Шан Хуа огибает по кривой беседку, в которой спит старейшина Синь. Пригибается, слыша тихий шорох шагов на крыше, и льнёт к стене, легко разминаясь с неизвестным адептом в немаркой серой одежде. "Из Управления Жути. А Фонг Фукуи не просто так сидела всё то время, что меня не было на пике." Шан Хуа беззвучно отталкивается от земли, запрыгивая на деревянные ворота в павильон кухонь. Тропинки, если идти по ним, шуршат, потому что обувь цепляет мелкие камешки. Если идти не по тропинке, то шелестеть будет трава, мокрая от выпавшей росы. "Порочный круг какой-то." Шан Хуа легко запрыгивает на ветку дерева, перемещаясь подобно белке-летяге, в чём особенно помогали длинные и широкие рукава, которые Хуа приспособилась использовать в качестве ущербных, но крыльев. От вечерней прохлады по спине бегут мурашки, и её так и тянет передёрнуться. Она запрыгивает на крышу кухни, энергией ци гася инерцию и звук падения, обходит стороной светлое окно и заходит за край, свешиваясь с черепичной крыши так, чтобы виден был чердак и его окна. Шан Хуа усмехается, зная, что в повисшем тумане не видно ни этой усмешки, ни её самой. Впрочем, сама Хуа в туманной завесе видит прекрасно, со смехом задерживая взгляд на открытом окне. Она прекрасно знала, что открытые окна, не более чем видимость беззалаберности, а в реальности - ловушка для названных гостей. Конечно же она знает. Она сама предложила так сделать ещё несколько лет назад. Шан убирает с лица и след каких-либо эмоций, а после делает шаг вперёд, падая вниз, но тут же зацепляясь рукой за ветку и скользя по дереву, мокрому от росы, вниз на этаж, где чуть давит на оконную раму, поддевая замок тонкой веточкой, выросшей из поддерживающей её ветки. Веточка поддевает крючок, из-за чего тот выпадает из петли, а окно открывается. Шан тут же начинает давить сильнее, прекрасно зная, что окна кухонь скрипят при открытии, второй рукой доставая из рукава бутылёк с маслом. Смазав петли, Шан отпускает тут же отворившееся окно, беззвучно проникая вовнутрь. На кухне царит привычное оживление. Ли Жень командует поварами тихо, не повышая голоса, но её все слушают - подобное не удивляет Шан Хуа, она прекрасно знает, что попаданка-повар неплохой управляющий. Шан Хуа еле сдерживает смех, стягивая со стола булочку с мясом. На кухнях ничего не поменялось, и это хорошо. Шан Хуа подмигивает застывшему на месте щуплому адепту со следами нервного срыва на лице. Пик Аньдин обеспечивает весь Цанцюн. Обстирывает, обшивает и готовит на все двенадцать пиков. Строит дома и хижины. Закупает необходимое и продаёт излишки. Доставляет товары на пики и планирует поездки для "боевиков", ищущих ночной охоты. И это далеко не весь список, поэтому не удивительно, что многие не выдерживают. Нервные срывы и попытки сбежать - не редкость, а Шан Хуа с её "да везде лучше, чем здесь" далеко не уникум. Шан Хуа садится на ворота с богатой лепниной, жадно вдыхая холодный и влажный уличный воздух. Горячая булочка в руках и хорошая погода - казалось бы, чего ещё надо? Но общая загруженность родного пика, в которую её опять ткнуло носом мироздание, портит настроение. Шан Хуа безразлично, холодно смотрит на вошедшего на кухни адепта, находящегося в её чёрном списке. Сторонник "революции", оппозиционер, который хочет скинуть с себя обязанности внешнего адепта - а обязанностей у внешних адептов просто дохера, это Шан Хуа прочувствовала на собственной шкуре. Когда адепт выходит, оборачиваясь на окликнувшую его повариху, Шан Хуа откупоривает бутылёк, с помощью распылителя создавая целое облако из состава, ранее бывшего в бутыльке, и безразлично смотря, как это облако начинает смещаться вниз. Смесь оседает на одежде и вдыхается - сама по себе она безвредна, а реакция будет только вкупе с порошком из той коробочки, что Шан забрала из того данжа- кхем! наследия, да. Шан Хуа широко распахивает глаза и подпрыгивает, а в следующий миг на место, где она сидела ранее приземляется адептка в серо-голубых одеждах. "А эта из УМов." Шан Хуа стало интересно. Можно было бы проследить за адепткой и посмотреть на работу УМов, так сказать, изнутри, но вероятность того, что конкретно эту адептку послали сидеть и не высовываться слишком высока - Шан Хуа знает, что скорее всего эту адептку и направили сюда, чтобы Хуа, заинтересовавшись, никуда не шла некоторое время. Но, конечно, всё выглядит так, словно это обычный патруль. Потому что Шуай Ухуанью не дурак и знает, что на откровенную провокацию она вряд-ли купится, хотя тут по обстоятельствам. Шан Хуа отталкивается от крыши и взлетает вверх. Краткое мгновение полёта сменяется падением, и Шан Хуа взмахивает руками, отталкиваясь от воздуха крыльеподобными рукавами. Эта мадам просто перелётная птица, отстаньте уже от неё. Шан Хуа вжимается в стенку, пропуская пару переговаривающихся адептов. К её удивлению, попасть в логово УМов не так сложно, как она рассчитывала. "Филонит Ухуанью, филонит, дурень эдакий." Раз-два, раз-два - тихо отсчитывала Шан Хуа неслышимый ритм, чтобы не свихнуться со скуки, потому что в логове УМов не происходило ничего кардинально нового. "Снуют ветра, к ноге нога, но нам буря не страшна... СКОРО Велерман прийдёт, он сахар, чай, ром принесёт. ЛИШЬ прозвучит отбой, мы все пойдём домой..." Шан Хуа в очередной раз подивилась выбору песни своего подсознания - моря и китобоев рядом нигде не было и в помине. В помещение вальяжной походкой сытого кота вошёл Шуай Ухуанью. Шан Хуа, если честно, уже предчувствовала движуху, потому что по всем штампам китаефандома сейчас должна происходить какая-то муть. Шан Хуа сидит не двигаясь, внимательно следя за всем происходящим - не столько за словами и приказами, сколько за реакцией на эти слова, движениями, мимикой и прочим, что часто упускается из виду. Такие маленькие подсказки могут о многом рассказать, но правильно их расшифровать не так-то просто. — И, наконец, сейчас вернулись в секту главные ученики пиков Кусин и Цяньцао, так что, надеюсь, мне не надо говорить, что это значит. — Шуай Ухуанью обвёл взглядом подчинённых и вздохнул. — Это значит, что Шан Хуа уже на пике, и, вероятно, устраивает инспекцию где-то у нейтралов или ещё где. Шан Хуа мысленно хмыкнула - проверку на вшивость кухни и Ли Жень прошли, как и тот перенервничавший адепт, заедавший стресс. Её никто не сдал. Никому, даже организации, отвечающей за внутреннюю безопасность. От этого так страшно-страшно-страшно кошки на душе скребутся тепло становится. Шан Хуа выскальзывает на улицу незаметной тенью, отлично ориентируясь в густом тумане, клубящемся на всём пике. Раз все считают, что она попрётся к нейтралам, то почему бы и нет? Шан Хуа легко минует квартал, закреплённый за УМ и павильон кухонь, что негласно но довольно определённо закреплён за ней. Она легко пригибается и садится на корточки, с интересом вглядываясь в лужу. Чужое присутствие ничто не выдаёт, но ненормальная её часть считает иначе. Улучшенным Ненормальным зрением она видит, как часть лужи темнеет, отражая чужую фигуру. Это не её фигура, нет - она как гопник сидит на корточках, а фигура именно что стоит. Шан Хуа встаёт и разворачивается. Сбоку от неё стоит знакомый юноша с раскрытым зонтом над головой. Который не отражается в водной глади. Фигура есть, но отражения - нет. Шан Хуа приветливо улыбнулась старому знакомому. — Давно не виделись, Шан Цинхуа. — Приветствует фиолетовоглазый юноша с чёрными словно ночь волосами. — Этот также рад встретиться, Синь Иньмяо. Внук старейшины и представитель нейтралов отзеркалил улыбку. Видимо, слухи о том, куда она может пойти, дошли и до нейтралов, что не было удивительным. "Надо будет сказать Ухуанью, что в его Управлении Мути есть крыса. Хотя, нет. Изначально засланный казачок крысой не считается, так что всё-таки шпион, да. Надо, всё-таки, быть политкорректной." Шан Хуа лишь позволяет капельке веселья просочиться в вежливую улыбку. Как ни странно, Синь Иньмяо понимает. — Устраиваете обход? — Конечно же, они оба знают, что да, но спросить - вежливо, а Синь Иньмяо парень вежливый и воспитанный. Даром что нечеловек. — Да, но этот к сожалению не часто бывает в этих краях, а потому этому прийдётся надеяться на отзывчивость соучеников. — Шан Хуа улыбается немного неловко, с долей смущения. Она играет на чужом поле, а потому играет по чужим правилам. Сразу ясно, что внук старейшины не просто так явился, но из-за этого не стоит начинать конфликт, наоборот, зная, что Синь Иньмяо был послан ей как надзиратель-сопровождение, следовало показать, что его общество не в тягость, а сам он не просто так тут стоит. Это легко, но адепт, о которого не вытирают ноги, более склонен помочь. Потому что от чистого сердца или просто хорошо рабы своим хозяевам не помогают. А вот слуги нанимателям - да, друзья друзьям - тоже да. Это легко. — В таком случае я буду рад помочь вам, Шан Цинхуа. Шан Хуа улыбается. — Госпожа! — Радостно кричит Фонг Фукуи, подбегая поближе и начиная лезть обниматься. Шан Хуа апатично смотрит на хихикающего Ухуанью, мысленно обещая того если не выпороть, то обматерить. Шуай Ухуанью отворачивается, надуваясь. Этот мутный тип всегда хорошо ловил намёки, так что этот раз исключением не стал. Шан Хуа тихо вздохнула. — Может вы лучше расскажете мне, отчего у нас тут вообще появилась радикальная оппозиция? Рассказали, конечно. — Этот деревенщина! — Яростный крик Фукуи - единственное, чего ей удалось добиться, потому что как только её миньоны решили всё рассказать подробнее, тут же нарисовались препятствия. Впрочем, Шан Хуа сказанного хватило. "Грёбаные штампы грёбаного китаефандома. Обычный деревенщина, захватывающий власть, что может быть банальнее?! Китаефандом, бессердечная ж ты сволочь." В итоге Шан Хуа пришлось поработать по своему профилю ядовара. Шан Мейхуа мягко смотрит на вроде как старшую, но такую глупую подругу-начальницу. Её Сяо Син не умеет хитро лгать. Не умеет плести кружево лжи и интриг, но отлично плетёт фенечки судьбы. Весь их отдел плетёт судьбы фенечки. Какие-то отряды специализируются на судьбах богачей, другие - на судьбах среднего класса, преступниках, монахах, а другие два отряда, один из которых возглавляет Сяо Син, разбираются с теми, у кого есть потенциал вознестись и с бедняками. Всего шесть отрядов. Проблема в том, что отряд, отвечающий за небожителей первых небес, исчез почти полностью - кого-то убили, кого-то низвергли, а некоторые просто пропали. Редким счастливчикам удалось переквалифицироваться. А обязанности перешли к Сяо Син, что уже через несколько месяцев стала похожа на ходячий труп. Шан Мейхуа испуганно замирает, наивно хлопает глазами и роняет, роняет и сеет зёрна слов, разбрасывая сети словесных кружев - и подчинённые, у которых зачастую самые разные мотивы, берут сверхурочные и тихо разбираются с судьбами небожителей, из-за чего Сяо Син вновь начинает походить на человека, а не труп. Слов благодарности за свою работу Шан Мейхуа не слышит, но взгляд и чуть изменившееся отношение к ней говорят лучше слов. А после шестому отряду, возглавляемому Сяо Син, приходится взвалить себе на плечи помимо небожителей ещё и богачей(и правителей), благо хоть, тех не так уж много. К этому времени до каждого работника Судьбы стала понятна тенденция, но трудяги, считавшие друг друга семьёй, никуда не ушли. Шан Мейхуа считала это странным. Она не могла уйти отсюда скорее не из-за уз и того, что все четвёртые небеса - одна большая семья, сколько из-за того, что её никуда не возьмут. У Шан Мейхуа нет возможности переквалифицироваться. Нет ни шанса избежать грядущих репрессий. Шан Мейхуа, если так разобраться - одна из даже не первых ласточек, показывающих, что всё происходящее всё-таки писец. Причём лютый, девятихвостый. Шан Мейхуа опасливо смотрит на Мен Хуана. Она не хочет, чтобы её Сяо Син начальница спятила. А Мен Хуан - фигура крайне важная не только для начальства, но и для всех четвёртых небес, даром что не начальник - Мен Хуан (не)признанный лекарь душ с мягким голосом, внешностью и глазами - отражением души. А после Мен Хуана изгоняют. Просто потому, что два человека, которым он прял судьбы, просто взяли и обменялись ими. Шан Мейхуа не знает, какие имбецилы это сделали и нахуя, но видит самого Мен Хуана на рабочем месте в той же степени, в какой не видит в своей начальнице ныне потухший свет. И только начальниц-самоубийц этой Шан Мейхуа не хватало! Право, она не собирается по старой местной традиции самоубиваться вслед начальству, коли той харакири побаловаться захотелось! Проблема в том, что в таком случае её, скорее всего, заставят, а жизнь Шан Мейхуа любит, сильно любит и отдавать никому не собирается. Поэтому... Психологов нет в древнем Китае, это факт. А Шан Мейхуа в очередной раз выкручивается. Шан Хуа мысленно поморщилась - на этот раз гуево воспоминание на галлюцинации не сбросишь. Но Шан Хуа не даром имела навык вранья восьмидесятого левела, решив, что раз не галюны, то кошмар. Да, звучало неплохо. Шан Хуа неуверенно улыбнулась, с оттенком влюблённости смотря на самого обычного деревенского жителя. Потому что все знают, что Шан Цинхуа - влюбчивая/ый би. "Правило китаефандома №3: видишь самого обычного деревенского парня в непривычном ему месте - не трогай. Это правило не просто так придумали." Шан Хуа просто стоит, ничего особо не делая, но лидер восстания уже обречён - благодаря столько лет развиваемому иммунитету, Шан Хуа смогла приспособиться, с помощью ци по крупице отдирая от таблетки под языком и выдыхая далеко не безобидные пары. Деревенщина подвоха не видел, а потому без опасений подошёл ближе. Шан Хуа согласно играемой роли перестала улыбаться, когда деревенщина начал затирать о равенстве и братстве, мол, к власти она пришла незаконно. Шан Хуа хотелось смеяться - этот идиот притащил с собой большую часть сторонников, а сам разговор проходил в одном из помещений складов, которыми владел Ао Дуан, и в помещение её "заманили" уже довольно давно - всё-таки "главному герою" требовалось время на произнесение речи. Когда после этой речи Шан не захотела добровольно отдать свой пост, деревенщина затупил. Ну, как бы да, понять пацана можно - до этого подобных казусов не происходило. Шан Хуа с трудом удерживает серьёзное лицо. — Этот не может отдать свой пост, всё же подобное одобрил сам глава пика Аньдин Ши Байли. Однако... Разве вам так нужен этот пост? Помимо красивой картинки и кабинета, к должности главного ученика прилагаются и большие обязанности. — Что?! Да- Да какая мать его разница! Ты, грязный пидор- Шан Хуа чуть прищурилась. На подобное высказывание можно было и обидеться. Тем временем ноунейм-деревенщина обернулся и увидел своих сторонников, распластавшихся по полу, после чего мигом отскочил от Шан Хуа. — Ты..! Шан Хуа не могла зубасто не улыбнуться на чистый ужас в чужих глазах. — На колени. Но смерд не послушал королевы бала обычный деревенщина остался стоять. Что-же, эта госпожа не гордая, может и сама на колени поставить, раз перед ней не преклоняются. Ноунейм схватился за горло, видимо, начав задыхаться, поскольку из всей своей свиты он стоял ближе всего к Шан, и яд воздействовал на него немного по-другому, нежели на его дружбанов из-за разной его концентрации. На этот раз Хуа подошла к адепту сама, непринуждённо ставя подсечку, из-за чего оппозиционер упал на колени. — Ты захотел прийти на всё готовое, ничего толком не сделав, и выехать за счёт чужого труда. В таком случае скажи, разве ты чем-то лучше тех, кто эксплуатирует наш пик? Тц-тц, какая гадость. Рабовладельцев никто не любит. Шан Хуа, не размениваясь по пустякам, пнула смазливого деревенского жителя в лицо, из-за чего тот потерял сознание. За дверью поднялся шум, а в следующий миг в помещение вошёл Шуай Ухуанью и двое его парней в серо-голубых одеждах. "Они с Фонг специально выбрали один и тот же цвет для формы? Тц-тц, неплохо." Шан Хуа кивнула на бессознательные тела. — Уберите это. Шуай Ухуанью улыбнулся. Шан Хуа оставалось разобраться ещё с пятью адептами. Увы, скорее всего после её попросят продолжить поход на нечисть. О, она так и слышит это "изыди нахуй, пожалуйста" от Ши Байли. Между прочим, подобное было обидно, старый ты хрыч. Иными словами, Шан Хуа совершенно не понимала, как эту грёбаную секту ещё не разнесли в пух и прах.