Псина редкой породы

Шан Мейхуа внимательно слушает собеседника. — Да... Эта поняла. Изгнание - зло, даже если оно заслуженное. Впрочем, изгнание Шан Мейхуа не было заслуженным, она просто... Просто по нелепой случайности перешла дорогу не тому человеку и... Вот. Теперь она станет работницей четвёртых небес. В мыслях вместо привычного хаоса и сотен идей лишь бессловестная пустота. Её попаданческая сущность довольно слаба - привычные ей гуманизм и права не применимы в древнем Китае. Нисколечки не применимы, а потому с первого же дня её считают за отброса. Впрочем, вследствии это не меняется - сначала Шан Мейхуа не исправляет свою репутацию, потому что это, будем честны, в условиях древнего Китая сделать охереть как сложно, а после от того, что в её положении находятся и плюсы. Какая ложь. После ничего не изменилось. Это долбанное пятно на репутации несмываемое. Шан Мейхуа пытается сдержать дрожь, позорные всхлипы и панику - ничего не выходит, самоконтроль ломается подобно тонкой веточке, которую кто только не пинает. Шан Мейхуа испуганно замирает, зажимая рот ладонью - мимо проходит какой-то служащий, не остановившийся ни на миг, лишь бросив презрительный взгляд. "Урод, я выше тебя по званию! Как же скоро меня сбросили со счетов эти выблядки!" Шан Мейхуа подозревает, что тот служка видел. И опухшие от слёз глаза, и дрожащие руки... И как ничего не бывало прошёл мимо. Крайне больно и противно не столько от равнодушия - равнодушие нормально, она знает - сколько от собственной бес-по-лез-нос-ти, не дающей встать и идти вперёд. Нет, нет. Шан Мейхуа не даст им насмехаться над ней в её последний день. "Вот и вся любовь, снимаем батики~ Это мой последний де-ень~ На Титанике~" И правда, позитивные песни могут помочь. Стало полегче. В древнем Китае нет психологов - Шан Мейхуа учится жить с этим. Пока что выходит, а хорошо или не очень - покажет время. Жить на седьмых небесах тяжко. Впрочем, не ей судить - потому что не ей на этих небесах жить - её из-го-ня-ют. И изгоняют на несчастливые четвёртые небеса. А о судьбе четвёртых небес не знают только слепо-глухо-немые собаки, да и тем донесли. Шан Хуа набирает в грудь воздуха и кричит. В груди рокочет тихая ярость и желание убивать. — Василий! Чёртов сорняк сожрал оппозицию. А она ещё не выпытала у тех что-где-почём! Ну что за мразота?! — Василий, сволочь, выходи! Я знаю, что ты где-то здесь! И пусть со стороны казалось, что кричать растению, чтобы то вернулось - глупо, но челябинский василёк из зоны отчуждения был исключением. На Василия можно и покричать если есть уверенность в том, что сорняк не сожрёт орущего как сожрал оппозицию. Шан Хуа мысленно поморщилась, проклиная нерасторопных адептов. Вот почему, спрашивается, зачем они оставили пленников рядом с этим сорняком?! Как будто не знали, что Василий плотояден! Но они знали - а значит что? Верно! Шан Хуа едва сдерживает рвущийся из глубины естества рык ярости. Это значит, что от оппозиции изначально хотели избавиться. Зачем? Скорее всего из-за того, что те люди могли сказать. Вывод прост - эта оппозиционная гнусь затаилась и внутри её партии. Шан Хуа прикрывает глаза. Право слово, ничего страшного. У неё есть ещё пятеро не пойманных бунтовщиков. Ничего страшного, хотя интуиция и намекает, что до тех троих она не доберётся. Шан Хуа устало трёт переносицу, стараясь избавиться от сонливости, одновременно с этим прогоняя по телу ци. Как и всегда, подобное помогает. — Собери пятерых надёжных адептов. Раз у этих бунтовщиков нечего узнать, то узнаем у их соратников. А, и ещё одного ремесленника и стеностроителя. — Не оборачиваясь бросила Шан. Шуай Ухуанью, стоящий в трёх метрах позади неё, задумчиво кивнул, но после понял, что его кивка не видно. — Кхм! Да, соберу. Минут через десять все будут здесь. — Неприемлемо. Лучше пусть догонят меня у границы павильона кухонь с нейтральной территорией. — Эм, ага. Семеро адептов Аньдин в фирменных голубых одеждах смотрят на неё внимательно, подспудно ничего хорошего не ожидая. "Хороши помощнички. И репутация у меня... Тоже, можно сказать что 'хороша'. Пиздец. Грёбаный Ао Дуан, чтоб его семеро в подворотне..." У Шан Хуа не было и тени сомнений в том, что именно кандидат Ао способствовал очернению её репутации. Всё же она зря покинула пик Аньдин на два месяца, зря. Но ей предстояло вскоре вновь уйти, оставив пик ещё на три месяца. "Что за пиздец?! Нет, надо успеть, а успею ли - вопрос не стоит. Надо и смогу ли - две разные вещи." Шан Хуа мысленно сетует на весь мир. Как почётный пенсионер она давно имеет право жаловаться вообще на всё, чем и пользуется. — Переходим на третий бег, нам нужно добраться как можно быстрее. — Объявляет Хуа. Третий бег довольно быстр, но не до максимума. — Но, господин Шан, — Обратился к ней адепт, видимо, считающий её парнем. И, к удивлению Шан Хуа, таких адептов было немало. — Если надо добраться как можно скорее, то почему не пятый бег? Адепт, задавший вопрос, вдруг поёжился и уставился в пол, опасаясь репрессий за свой неосторожный вопрос. Пятый бег подразумевал под собой "бежать как от Яньло-вана, его жнецов и армии убийц, но немного быстрее". — В таком случае мы прибежим обессиленными, да и обстановку проверять не получится. — Шан Хуа сделала вид,что не заметила состояния адепта, пожав плечами. — Да, добраться надо как можно быстрее, но не такой ценой. Готовы? Побежали! Шан Хуа чуть пригнулась, стартуя с места. Чуть повернув голову и убедившись, что адепты следуют за ней, она мысленно кивнула, перепрыгивая закрытые красные ворота. Один из заловленных с поличным бунтовщиков сейчас был на задании - чинил стену в резиденции Аньдин. Именно поэтому Хуа понадобился строитель - иначе можно было нарваться на неудовольствие главы Ши Байли, за которым как за главой пика был закреплён павильон резиденции, где и встречали гостей с других пиков, если таковые были, что было редко - последний такой случай был семь лет назад, когда их пик посетил адепт с Цяньцао, потерявший какую-то личную вещь. Когда группа адептов только подходила к павильону резиденции, Шан Хуа уже поняла, что легко не будет - едва заметная железная нота в воздухе как бы намекала, что дело дрянь. Шан Хуа почти сплюнула, но сдержалась. Смысла бежать быстрее с первого взгляда не было - преступление уже свершилось, а преступник уже скрылся. Но Шан Хуа опасалась за сохранность других возможных информаторов, а потому нужно было спешить, пока убийца... Нет. - Шан Хуа зацепилась за ощущение неправильности и сбавила скорость. Из-за поворота сначала показалась чья-то рука, тянущуюся к выходу, а затем и весь адепт-бунтовщик. Мёртвый. Адепты за её спиной испуганно замирают, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть. Иррациональная неправильность царапает разум, но с этим она разберётся после анализа ситуации. Итак, что мы имеем? Труп строителя, убитый со спины мечом или иным колюще-режущим. Шан Хуа наклонилась и достала из рукава кожаную линейку - сантиметровую ленту, замеряя той длину и ширину разреза. Подобное было бы почти бесполезно, если бы неизвестный убийца не лоханулся, оставив колющий удар, из-за которого можно было узнать ширину меча. Основываясь на порезе, Шан Хуа заключила, что меч должен был быть примерно семидесяти сантиметров в длину, ну, это если смотреть по стандартам, что и поведала. Шан Хуа мысленно хмыкнула. Становилось всё интереснее, но это не уменьшало её желания придушить Ао Дуана, из-за которого и случилась эта ситуация. "Спешка сейчас не поможет." Итак, что мы имеем? Кто-то убил лодочника. Кто мог? Случайность/Чужой/Свой. Вероятность того, что этот адепт встрял в посторонние разборки и его грохнули не из-за его принадлежности к бунтовщикам всегда остаётся, хотя она сейчас и минимальна, дальше. Убить мог и другой бунтовщик, чтобы убитый не выдал информации, но это маловероятно, ведь в таком случае убийца должен был знать, кто-куда-зачем идёт и быть если не идейным вдохновителем восстания, то приближённым к нему, а всю-или-почти-всю "элиту" они поймали, а Василий сожрал перебил. Хм, дальше. Учитывая неясные причины "косячества", когда пленников оставили на съедение плотоядному Василию, что является первой зацепкой, и слитую информацию, что также не стоит оставлять без внимания, эта версия видится наиболее вероятной, хотя что-то и цепляет Шан Хуа неправильностью. Шуай Ухуанью избавляется от хвостов? Но, блин, эта мадам думала, что предельно ясно донесла до него свою позицию на этот счёт! Вот урод... Шан Хуа чуть прищурилась, ненормальной частью ощущая, что всё не так просто. "Ухуанью не мог сказать? Нет, не то. А что тогда? Ладно, потом." Шан Хуа повернулась к коренастому адепту-строителю. — И Юнсан, сейчас мы уберём... Тело, и ты сможешь работать. Строитель кивнул, отведя взгляд и пытаясь спрятать ужас, клубящийся в сердце. Ему было страшно, страшно подумать, что его (могут) убьют также как и его предшественника - клинком в спину, без шансов на спасение. — Д-да, спасибо, господин главный ученик. Шан Хуа растянула губы в небольшой улыбке. Вежливость это хорошо, а ученики Аньдин вежливые. — Можешь договориться с кем-нибудь из группы, если кто-нибудь согласится, то почему бы и нет. Страх естественен. Но! — Шан внимательно осмотрела группу адептов. — Всю группу, увы, отпустить не могу. Адепты закивали подобно китайским болванчикам, на что Хуа мысленно усмехнулась, роняя такие же воображаемые слёзы ностальгии. Когда-то она была такой же. С И Юнсаном никто не остался. "Хвалёная взаимовыручка, хах. Фа Яня на вас нет!" Впрочем, науськать на этих адептов целого Цун пика Аньдин она всегда успеет. Благо что Фа Янь сам хочет науськаться - подобное его работа как негласного сплотителя зачастую разобщённых и обозлённых на суку-судьбу адептов. Но прежде, чем она окончательно решает сдать адептов в заботливые руки мозгоёба духовного наставника Фа, один из адептов - каштановолосый Да Ин - всё-таки решается, соглашаясь помочь И Юнсану в нелёгком деле починки стены - хотя Шан Хуа больше интересует то, как эту стену разрушили. И, если она правильно помнит, в аниме большинство персонажей-шатенов имеют мягкий характер? Тот же Тунец из КНР, к примеру. Ну нюня нюней, не то, что её Ло Бинхе! Ха. Это даже в мыслях звучит жалко. Впрочем, Да Ин выглядит как стопроцентный цундере. Он кидает странный взгляд на женоподобного Саку Эрсина и кивает. Шан Хуа готова закричать "Яойтесь, дети мои!", останавливает только то, что её не поймут. — Хорошо, тогда после вернётесь и отчитаетесь Шуай Ухуанью. А остальные побежали, ребята! Шан Хуа составила мысленную карту пика и провела свою группу коротким путём. Всё только недавно так закрутилось, а потому следовало опередить убийцу - если тот существует - и устроить ему засаду. Хотя, конечно, перво-наперво надо было убедиться в том, что второй оппозиционер жив. Шан Хуа мельком смотрит на бунтовщика, а потом, цепляясь за ощущение неправильности, присматривается тщательнее, отмечая немного затуманенный взгляд и едва заметную неравномерность и разность тонов цвета кожи. А значит, перед ней не тот адепт. "Ну что за пиздец, кругом одни тайны мадридского двора!" Шан Хуа смотрит по сторонам, не выдавая нетерпения. Намечалось что-то интересное. Небольшие, едва заметные подсказки говорят о том, что настоящий бунтовщик ушёл на север, ну на крайняк северо-запад, поэтому Шан ведёт группу на восток. Как же, ха. Как будто эта мадам поверит в то, что преступник не специально оставил улики на (почти не) месте преступления. — Быстро, пятым! За этим! — Шан Хуа сломя голову несётся на восток в темпе того самого пресловутого "пятого бега". Адепты, едва поспевающие за ней, ничего не понимают. Эй, главный ученик! Наша цель в другой стороне, ты вообще куда намылился?! Но теперь хоть понятно, почему к главному ученику направили штрафников! Не эксперименты - хорошо конечно, но таким темпом они и на эксперименты согласятся, лишь бы отвязаться от высокоактивного главного ученика Аньдин! Ужас! — Эй, ты! Стой, куда?! — Орал позади местный охранник дисциплины и порядков, присоединяясь к процессии. — Стоять, кому сказал! Я всё Цун Фа Яню расскажу! Шан Хуа выпрыгивает в окно третьего этажа, не размениваясь на лестницы и двери - несчастная группа адептов вынуждена за ней повторить, но местный стражник останавливается у окна, благо он может себе позволить не повторять всякую дичь за неизвестными придурками. — Сумасшедшие. — Выдыхает сторонник дисциплины, и адепты из группы Шан Хуа склонны с ним согласиться. Шан Хуа мысленно сплюнула. "Ты ничего не понимаешь, так что заткнись!" Шан Хуа смотрит на адепта. Адепт смотрит на Шан Хуа. Искра. Буря. Безу Шан Хуа, сев на корточки, смотрит на труп с отрубленной головой, из которой сочится кровь. Разрез свежий, точно сделанный не более двух минут назад. Понимать, что её обставили, что у неё почти получилось, но какие-то две минуты лишили её победы... Обидно. Шан Хуа поднимается, отряхивая подол от выдуманной пыли. Адепты, только что вбежавшие в помещение, застывают у дверей. Теперь вероятность того, что это всё совпадение, стремится к нулю. Случайность/Чужой/Свой Кто-то чужой? Но случай с Василием... Свой? Но в УМ есть перекрёстная слежка, так что если бы кто-то из "внутренней безопасности Аньдин" пошёл убивать, то это точно не осталось бы без внимания. Стучать на соседей не принято, но анонимно - можно. Как же тяжко знать о крысе в собственных рядах, но не знать, кто именно и какой информацией располагает, агх! Если отталкиваться от того, что убийца всего один, причём несильно их опережающий, то осталось ещё три бунтовщика, которые живы и точно известны УМ. Ближайший оппозиционер - предположительная цель №1, но подобное слишком предсказуемо, а значит преступник будет предполагать, что она ринется туда. Проблема в том, что Шан может не успеть. А маньяка-убийцу надо необходимо поймать. Шан Хуа на миг прикрывает глаза, а после серьёзно смотрит на наиболее женоподобного и похожего на неё пацана в группе - Саку Эрсин. "Энакин, я выбираю тебя! А, стоп, не тот фендом." Тот, предчувствуя подлянку, делает шаг назад. — Г-господин главный ученик пика! Я н-не винов-ват! "Сволочь. Я же по глазам вижу, что о моём поле ты догадался. Что-же, сам виноват." Шан Хуа мягко ему улыбается. — Конечно. Этот знает. Этому понадобится помощь этой адептки Саку Эрсин. Но Саку Эрсин бледнеет лишь сильнее, в почти что ярости сжимая кулаки и предчувствуя проблемы, оттого и не буяня. "Хорошая интуиция у пацана, однако." — Давайте, раз-два и начали, у нас мало времени! Показательным было то, что адепта Саку Эрсина окружающие адепты и правда считали... адепткой. Шан Хуа почти плачет, встретив собрата по несчастью. В то время как её, девушку, всё время принимают за пацана, Саку Эрсина, пацана, всё время принимают за девчонку. Мило. Шан Хуа чудится ненавидящий взгляд - Эрсин оказался крайне злопамятным, впрочем, этот вопрос она решит чуть позже. Шан смотрит на подоконник, а после подпрыгивает, залезая на шкаф. Пыль вьётся и танцует в воздухе, заставляя Хуа чихнуть, а уже через пару минут в помещение заходит один из оппозиционеров, посланный сюда работать. Правильно говорят - можно бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как работает человек. Убаюканная монотонными движениями, Шан почти уснула, но преступник пришёл вовремя, разбудив уставшую культиваторшу. Шан Хуа пару раз глупо моргнула, осознавая реальность. "Блядский китаефандом и его шаблон №16: твой лучший друг теперь твой враг. Впрочем, он не мой друг, а... Ах, блядь, если правильно помню, то лучшим другом этому долбоёбу приходится Саку Эрсин, тот самый женоподобный пацан. То есть... Энакин-Эрсин или местечковый главный герой или второстепенный персонаж. И у него только что началась арка мести. Пиздец." А тем временем убийца вступил в разговор с оппозиционером - с виду и не скажешь, что убивать пришёл - поэтому Шан Хуа решила подождать и не вмешиваться до развязки. Двое окончили разговор на весёлой ноте - Шан Хуа мельком подумала, а не ошиблась ли она, всё-таки совпадений в мире много, а когда наказывание невиновного тоже штамп китаефандома. Убийца... Или всё же "убийца"? - уже развернулся, чтобы выйти - Шан Хуа тут же почувствовала подвох, и предчувствие её не обмануло. Этой мадам не нужны печати, чтобы управлять своим мечом. Только стоит помнить о том, что меч проклят. Столкнувшаяся сталь звенит просто отвратительно, а ещё более отвратительно то, что она лишилась укрытия, да и шкаф прийдётся чинить. Всё-таки по образованию и специальности Шан Хуа не шпионка. Иногда это огорчает. "Сука! Я думала, это меч!" Этот мстюн смог её облапошить, о-фи-геть! Шан Хуа мысленно кастрировала подонка с десяток раз, в это же время доставая из причёски шпильку и кидая ту так, чтобы отвести новый удар. Железо, столкнувшись, зазвенело, и оба острых оружия сменили траекторию, без вреда для живых вонзаясь в деревянный пол. Следом за оружием на пол приземлилась и Хуа. — Исход дела оказался неожиданным, так и запишем. — Шан Хуа легко улыбается, смотря прищуренными глазами цвета раскалённого докрасна золота, когда на неё направляют клинки двое присутствующих в помещении. В следующий миг убийца перехватывает поудобнее тонкий меч, не подходящий из-за приметности оставляемых им следов для анонимных убийств, одним движением руки с мечом оставляя на чужой шее глубокий порез. Убийца Да Ин улыбается, смотря на вытекающую кровь из раны, которую изо всех сил зажимают руками. — А мне-то как, главная ученица Аньдин, Шан Цинхуа. Случайность/Чужой/Свой Беда в том, что Да Ина считал надёжным даже Шуай Ухуанью. Да Ин - тот самый адепт из группы Шан Хуа, который вызвался помочь товарищу и тем самым избавил всю группу от гнева Цун пика Аньдин Фа Яня. Да Ин - лучший друг Саку Эрсина и, судя по всему, связанный с женоподобным мальчишкой узами мести. Шан Хуа пустеющим взглядом смотрит на красную-красную-красную кровь. Это проблема.