Псина редкой породы

Шан Хуа пустеющим взглядом смотрит на скоро бегущую кровь из раны на шее. Отчего-то покалывает пальцы. Она переводит взгляд на Да Ина, лицедея, какого только поискать, уровнем чуть ли не выше её подручного водного духа Ухуанью. — И не жалко тебе своего товарища? — Спрашивает Шан Хуа, безразлично смотря на испускающего свой последний вздох оппозиционера, корчащегося на полу и безрезультатно зажимающего рану на шее. — А тебе? — Выдвинул встречный вопрос Да Ин. — Мне? — Шан Хуа жёстко усмехается. "Нет, всё-таки лицемер." Лицемер врал, а лицедей - актёр - играл свою роль. Да Ин не играл. Он не играл - и это было видно во всём: в движениях, наклоне головы и словах, а также в анализе своего положения. Да Ин, легендарный лицемер, по уровню вряд-ли уступающий легендарному же Лэй-шисюну который бди-ит, обрубил все концы, зная, что Шан Хуа нужен мост. А этот мост, единственный из доступных ей сейчас - он. Да Ин, один из заговорщиков, прекрасно знал, что их бунт вскроется - а потому лишь только всё достигло критической точки, избавился от своих спалившихся соратников, чтобы не избавились от него. Жестоко, но эффективно. ...И эта сказочка могла бы прокатить, если бы Шан Хуа не была ненормальной. А так... Да Ин устроил просто ахеренное собеседование, следует признать. Шан Хуа с тоской посмотрела на стену, раздумывая, не побиться ли ей об неё головой, но после решила, что ей необходимо сохранить хотя бы остатки своей репутации. Впрочем, ничего нового. — А Фа Яня я на тебя всё равно науськаю. — Словно вникуда бросила Хуа, плавно махнув ладонью. — В таком случае ты не успеешь ничего узнать до отъезда. Шан Хуа бледно усмехнулась, смотря на наглеца кинжально-острым взглядом. Право слово, он же не считает её настолько идиоткой? — Тогда это дело полностью ляжет на плечи моих заместителей. Да Ин чуть дёрнул уголком губ. "Урод. Меня могут считать слабой или трусливой, но вот тупой... Если показанные тобой эмоции настоящие, то не жди пощады." Шан Хуа посмотрела на затихшего оппозиционера. — Убирать за собой будешь сам. Да Ин пожимает плечами и сжигает труп в огне из ци. "Ладно. Подобное и правда полезно. Но если опасность перевешивает полезность, то нахер надо." Шан Хуа знает - Да Ин знает, что свободным из складского помещения не выйдет. "Склады. И снова они. В первый раз - возможно, но во второй? Надо заняться нейтралами, они совсем берега попутали." Подобный нарочитый протекционизм к бунтовщикам, которых, в принципе, можно легко устранить, явно не вписывался в изящную манеру ведения дел Ао Дуана, а значит, того подставили. Помимо вычищенных своих и Ао Дуана с его людьми оставались только нейтралы, хотя, в принципе, она могла и ошибиться - среди сторонников Ао Дуана могли найтись те, кому кандидат чем-то насолил, но официальное или какое-либо другое противостояние - не выход. Шан Хуа мысленно поморщилась. Конечно, ей прекрасно понятно, отчего во всю эту муть втянули её, но сердцу хотелось просто прирезать всех причастных ублюдков. Чтоб неповадно было. Тем временем в дверь постучали. — Войдите. — Подала голос Шан Хуа. Да Ин, вроде как бы признавший её главенство, ничего не сказал, продолжая сжигать улики, впрочем, они оба знали, что всё сжечь не получится - Шан Хуа на крайняк могла по-быстрому порезать себя и сказать, что это вероломное нападение Да Ина - как предлог зайдёт, ведь не интересен другим игрокам обычный внешний адепт фракции противника, да к тому же без возможности перевербовки. Шан Хуа смотрит на стоящего в дверях Шуая Ухуанью, мысленно гадая, как именно "Няо Йинь" убедила того прийти. Хотя, честно, ей это и не особо-то интересно. Шан кивает Ухуанью, и тот вытаскивает из-за пазухи свиток, раскрывая и вроде как зачитывая с него - "вроде как" потому что до этого момента Ухуанью физически не мог знать, кого и в чём ему надо будет обвинять, да и надо ли будет. — Внешний адепт Да Ин, вы обвиняетесь в убийстве пятерых человек, передаче конфиденциальной информации и попытке смещения главного ученика Аньдин. Вы не имеете права не объясниться. На этом моменте Шан Хуа едва не заржала - в голове стояло вы имеете право хранить молчание, которое здесь было исковеркано до противоположного. Да Ина связали... по рукам и ногам, а унесли на руках. Шан Хуа в непонимании посмотрела на Шуая Ухуанью. — Что? Да нормально всё, Вашевство, у нас новая система доставки, вот и обкатываем... Ну... — Стушевался он под скептическим взглядом Хуа. — Надо же с кого-то начинать..? — Скорее вопросительно закончил он. — Поэтому непроверенные методы начали проверять с лицедея уровня Лэй-шисюна, если не выше? — Уточнила Шан без доли угрозы. Шуай Ухуанью не был идиотом был умным, хоть и мутным челом, а потому понял. — Что? — Он в удивлении вытаращился на дражайшее начальство, а после, получив подтверждающий всё вышесказанное кивок, умчался к своим УМам. — И кляп, вы кляп забыли! — Донёсся до Шан стихающий голос Ухуанью. Видимо, тот подумал, что не имея возможности высказаться в пути, у Да будет меньше возможностей пошатнуть решимость людей Ухуанью. Нин Инъин из будущего, тихо высунувшая голову из кроны ближайшего дерева, показала Шан Хуа большой палец. — У вас точно всё получится, Шан-нюйши! Шан Мейхуа испуганно замирает, смотря на начальницу словно кролик на удава. Загипнотизированно. С испугом в бесстыжих рыжих глазах. — Э-эта никчёмная приветствует начальника. Да будет ваш путь гладок во ста тысячах перерождений. Людям ведь нравится чувствовать власть, верно? Она может дать это чувство - власть над человеком тоже власть, не так ли? Ха. Ха. Ха. На памяти Шан Мейхуа, от подобного ещё никто не отказывался. Шан Мейхуа вникает в детали работы, разбирается с документами весь рабочий день и сверхурочно, хотя понятия сверхурочных здесь не существует - это и правда дикая варварская страна, в которой то, что ты остался сверхурочно не поощряется, а наоборот, порицается потому что за рабочий день с положенным тебе объёмом работ ты не справился. Шан Мейхуа "плюёт" на эти мелочи - ага, конечно, пять раз "мелочи", а то, что те не раз и не два спасли ей если не жизнь, то здоровье также... Ме-ло-чи, не стоящие внимания небожителей. Шан Мейхуа работает усердно, ведёт себя как примерный сотрудник и нос не задирает, а потому не удивительно, что с окружающими отношения у неё складываются хорошо. То, что от этих окружающих уже тошнит, сугубо её личное дело, которое никого другого ебать не должно. Шан Мейхуа не нужны доброхоты, которые бы "помогали" по доброте душевной. Были такие уже - ничем хорошим это не кончалось ни-ког-да. Хватит, перестаньте уже кидать солью в исцарапанное тело. Хватитхватитхватит, перестаньте! Начальница, черноволосая и как обычно хмурая, молча встаёт перед её рабочим столом, с каким-то презрением окидывая кипы бумаг, под которыми не видно столешницы. — Госпожа начальница? — С оттенком робости спрашивает Шан Мейхуа. "Свали, просто свали, а? Ты тратишь впустую мои драгоценные минуты сна! Сама не отдыхаешь, так не мешай другим!" Шан Мейхуа не может не подумать о том, что если Сяо Син эмпат, то это будет самым большим провалом двойной попаданки за всю её жизнь. К счастью, Сяо Син эмпатом не оказывается. Или? Начальница некоторое время просто молча на неё смотрит, а после всё также молча забирает у Шан Мейхуа треть бумаг. Шан Мейхуа не знает, как ей реагировать. Это пугает. Шан Мейхуа смотрит на Сяо Син как кролик на удава. Заворожённо и околдованно. Шан Хуа закатывает глаза, смотря куда угодно, но не вперёд. Впереди сидит Му Цинфан и, честно, ещё год назад она бы не осмелилась подобным образом показать то, что чувствует, но совместные странствия, как бы банально ни звучало, сближают. — Это ничего не значит. Му Цинфан решительно не соглашается. — Это многое значит, Шан Цинхуа. Ты не прошла обязательный для главных учеников полугодовой медицинский осмотр. — Ну, знаешь, полгода сидеть в твоих казематах мне что-то совсем не хочется. — Шан, ты прекрасно знаешь, что вся процедура длится не больше пары часов. Если ты боишься по- — А что с того? — Перебивает собеседника Хуа. — Как будто от моего ответа хоть что-то зависит. Вот зачем ты сюда пришёл, а? Я знаю, зачем. И ты знаешь. И, честно, ей почти плевать на то, что она походя нарушила сразу несколько правил этикета. Выдав эту тираду как отвлекающий манёвр, Шан Хуа чуть приседает, сигая в окно, но Му Цинфан, более-менее знающий методы своей подруги, перехватывает её на полпути. Шан Хуа молча отмечает, что Цинфан, на удивление, смотрит прямо, не отводя взгляда. Впрочем, как она и сказала, это ничего не меняет. Шан больно бьёт медика по поддерживающей её руке, а локтем другой заезжает целителю по подбородку, буквально выскальзывая из чужих рук. Му Цинфан тихо шипит, а после загораживает собой окно. — Тебе нужно пойти и провериться у медиков. Это коллективное решение, ты именно по этому не сбегаешь через дверь. — Сбегаю? Мальчик, это моя территория, здесь я где хочу там что хочу и ворочу. — И поэтому ты сейчас заперта в какой-то комнатушке? Шан чувствует, как её губы разъезжаются в оскале. — Думай что хочешь. И подпрыгивает к потолку, цепляясь за балку, да окидывая взглядом чердак в поисках если не лазейки, то уязвимого места. Серьёзно? Ситуация да и она сама такая жалкая, что утягивает в апатию, благо силы сопротивляться этому ещё остались. С одной стороны - это легко. Сломать крышу, вырваться наружу и вуаля! Она свободна как ветер. Ну, до тех пор, пока за ней не пришлют кого-то более сильного и быстрого - Шан Хуа не сомневается в том, что тот же Ши Байли, не говоря уже о её заместителях, может так поступить. Так что долго её свобода не продлится. Жалкая, какая же она жалкая, даже подчинённые её не слушают. С другой - неужели она и правда настолько сильно боится? Нет, это же в большей степени наносное, да?- Нет. Шан Хуа знает, что это ни разу не так. Да, она боится. Боится смерти, боится боли, а там, на "дружелюбном" пике Медиков, она чуть не умерла, и это не говоря о той боли, которую пришлось пережить. Нога, когда-то давно пробитая длинной медицинской иглой насквозь, болит, но Шан Хуа понимает, что эта боль на самом деле не в ноге, а в её разуме. Вряд-ли Му Цинфан не заметил бы каких-то симптомов, значащих, что боль не из-за её бед с башкой. Впрочем, сама Хуа, не раз проверяющая ситуацию со своими ранами, также не нашла там ничего подобного. Вся ситуация отдаёт отвратительным душком. Даже не пахнет - воняет отчаяньем, ведь какой вариант не выбери - свалить или остаться - всё равно итог будет один. Безвыходная ситуация вгоняет в отчаянье. — Всё будет хорошо, слышишь? — Обращается к ней Му Цинфан, чей голос доносится словно из-под воды. Приглушённым. — Я не отойду от тебя дальше трёх метров. Хотя, конечно, может быть Му Цинфан и нашёл что-то в ране, но не сказал. Или не хотел искать. С чего ей доверять этому медику? Можно подумать, сам Му Цинфан никого не вскрывал. Хотя говорить подобное лицемерно. Она не лучше в этом плане. Тихий ропот за спиной и громкий голос куратора. — Ты следующий. Как ты вообще собираешься лечить людей на своём Аньдин, если не знаешь, как они устроены? Иди к столу, хватит мяться. Шан Хуа ненавидела проведённое на Цяньцао время "повышения квалификации" Впрочем, тогда было легче - тогда вскрывали не её, а она. А было ли? А что до чужой поддержки... Нет, просто не думай об этом. Наверняка ведь просто показалось. "А впрочем... Похуй." Напряжение и отчаянье дошли до критической точки, после чего резко навалилось безразличие. Нет, она не хочет даже видеть пик Цяньцао. Да, ей не убежать. А впрочем... Не попробуешь - не узнаешь. Шан Хуа заливисто хохочет. — И кто же ты тогда? — Я - Писец! Я манипулирую событиями пространственно-временного континуума в пределах нашего издательства, заставляя людей в моменты офигевания изрекать ёмкое "писец". Я - главный редактор и писатель ЕЖа "Аньдин Сегодня" - Ли Жунь! Лучший писец- писчий этого года! — Это... Это... Это просто писец! — Не сдерживаясь более, Шан Хуа захохотала ещё громче. — Вот! Мои паранормальные силы уже сработали! Уже начавший было стихать смех стал громче. Ли Жунь, один из родственников брата-акробата стоматолога Ли Жаня и шеф-повара Ли Жень - двух попаданцев с пика Суеты. Ли Жунь также был адептом Аньдин, но, в отличие от своих кузенов, занимался информационным обеспечением - поскольку адептов на пике Суеты было много, их надо было как-то оповещать, таким образом с лёгкой руки попаданки Ли Жень на Аньдин появилась первый Ежедневный Журнал(ЕЖ), издательство которого и организовал её кузен Ли Жунь. Деятельное семейство Ли занималось почти любой деятельностью... Кроме силовой. Это было (не)официальным табу, которое неукоснительно соблюдал весь табор. Стоит признать, некое сходство с цыганскими таборами и правдо было - все Ли как на подбор были черноглазыми брюнетами. — Ахаха, это и правда очень смешно... Но подскажи лучше, кто заказал сегодняшнюю статью о вреде алкоголя? — А с ней что-то не так? — Спросил писец. — Да, мы как пик подразумеваем свободу выбора, но это относится и к свободе не пить, если не хочешь. — Да я не про то. — Отмахнулась Хуа. — Там необычная шифровка была, ну, в цитатах которая, а не обычная, что в самой статье. Не секретом было, что в "Аньдин Сегодня" в колонке текста можно было, при наличии определённой смекалки, отыскать достаточно простой в переводе на человеческий и базовый, а от того ненадёжный шифр, в котором была дополнительная информация, не противоречащая основной версии, но более достоверная - таким нехитрым образом старый Лорд Аньдин Ши Байли стимулировал адептов учиться и, на удивление, у него получалось. — В цитатах? Шан Цинхуа, ты же знаешь, по протоколам нашего издательства мы не применяем шифровки в цитатах. В конце концов, это же цитаты, их нельзя менять, а то ору будет... — Ли Жунь махнул рукой в сторону неба — ...выше гор. " Ха? 'Ор выше гор', неплохая фразочка, запомним-запомним." Шан Хуа мысленно поморщилась. Она, конечно, о подобном моменте знала, но если издательство не поставили в известность и использовали в тёмную, то это... — ...просто писец. — Закончила она речь. — Так кто, говоришь, предоставил цитаты? — Это был кто-то из твоих. Ну, знаешь, волосы цвета древесной коры, чёрные провалы глаз... Короче говоря, он не вызывал подозрений. А что было зашифрованно, если не секрет? Черноглазый шатен и недавние убитые бунтовщики - сложить это слишком легко. Даже не как умножить два на два, а скорее как сложить один и один. Оставался вопрос - это было спланированно, чтобы вывести её на гнев, или же Да Ин действительно считает её настолько идиоткой? Собственноручно прийти и тем самым оставить за собой следы. Нет-нет-нет, пожалуйста, только не говорите, что этот всё-таки лицедей настолько туп! Агх, это болезненный звон разбитых ожиданий! — Секрет. Но если только тебе и по секрету... — Шан Хуа подмигнула и многозначительно улыбнулась. В голове играло раздражающее "по секрету всему свету, что случилось расскажу, жу-жу-жу". К её сожалению, эта фигня не лечилась даже алкоголем. — Только по секрету, честно! — Оправдал ожидания редактор "АС". — Но если по секрету... Там говорилось о убийстве тех семерых адептов, двое из которых сегодня пропали без вести, а пятеро признаны убитыми. — Писец. — Заключил Ли Жунь. — Что-же, в таком случае не буду мешать тебе раскручивать дела государственной важности. Шан Хуа хмыкнула. Хорошо, когда собеседник с чувством юмора. Пик Аньдин всегда напоминал горящий во время наводнения бордель, но сегодня этот бордель совмещался с цирком: по крышам сновали тренированные пёсики Шуай Ухуанью, ремесленники-строители, в простонародье прозванные кротами, уныло плелись на вахты на других пиках, ремесленники-артефакторы как никакие другие адепты походили на павлинов, пусть и общипанных, а ядоваров не раз и не два путали с педофилами за что были биты обе стороны, потому что ну вот какой нормальный человек будет брать еду у этих "совершенно не подозрительных ребят" с доброй улыбкой вивисектора - впрочем, ядоварам надо было на ком-то тестировать продукцию, а раз лорд Ши Байли запретил подмешивать свои составы в кухонные завтрак-обед-ужин соучеников, то предприимчивые ядовары свои яды начали... Дарить. В еде, конечно, или в летнюю жару угощали водой. Их прозвали лягушками, потому что большинство местных видов этих земноводных было ядовито. Шан Хуа, наблюдающая за всем этим беспределом с крыши склада, ощущала себя диким волком-одиночкой. Впрочем, если бы посланная за ней поисковая группа Шуай Ухуанью узнала о подобном, то начала бы проклинать и её и себя с утроенной силой. Благо, УМы не знали. А Шан Хуа нашла несколько плюсов в том, что на кухнях её никто не ловит и не гонит. Правда, УМы туда наведывались с поражающей частотой, но право слово, ей очень скоро наскучило сидеть в своём павильоне и без пёсиков Ухуанью. Шан Хуа чуть улыбается. Не хитро, злобно или с намёком, как то обычно бывает, а мягко. — Я прийду попозже, ничего, Жень? Ли Жень кивает. — Я не против, мы всегда рады тебе. Шан выскальзывает из павильона без малейшего шума - выйди она с крыш, непременно бы столкнулась с УМами, а вовлекать в свои разборки пусть и своих, но таких добрых людей с кухонь не хотелось. Соблазн пройти по верхам был, но она легко заменяет "верхи" на "верхи низов". Хуа гнётся как ивовая ветка, ныряя в подвал. В подвале кухонь прохладно, сухо и тихо. Не скрипят полы - ночной дожор никто не отменял, а будить из-за голодных адептов все кухни не хотелось. Шан Хуа мимоходом прячет в длинных рукавах парочку бутылок настойки и банку с маринованными сливами по рецепту Ли Жень - как те всё ещё не растащили - одна из тайн подвала кухонь, но Шан Хуа кажется, что всё дело в количестве банок - заготовок "на зиму" в подвале хватит не то что на зиму, а лет на десять. Шан Хуа прижимается к стеллажу, выходя из поля зрения тройки незадачливых УМов. Те, ничего не заметив, продолжили переговариваться, в то время как Хуа поудобнее перехватила большую полую иглу, увидев, что один из тройки идёт в её сторону. Увидел? Нет, иначе бы сказал своим. Или не сказал, потому что опасался подслушивания? Неважно. Адепт, свернувший на повороте, на миг застыл, видя перед собой заинтересованное лицо главной ученицы - этого мига Шан Хуа хватило, чтобы закрыть тому рот рукой и уколоть иглой в артерию - остальное за неё сделал состав на иголке, и через несколько секунд мирно спящее тело завалилось на бок. "Остались ещё двое." С этим Хуа решила не затягивать, а потому осыпала двух оставшихся адептов дождём отравленных иголок. УМы, конечно, показали, что под руководством Шуай Ухуанью не искусство икебаны постигали, отклонившись от большинства снарядов, но, к явной радости Шан Хуа, не от всех. Хотя да, она понимала, что её поступок не самый продуманный, а случись что в прямом противостоянии двух специально обученных на драки культиваторов она, логист-ядовар-и-немного-нечеловек, не пересилит, но нервное напряжение брало своё. Через несколько ударов сердца те двое повторили судьбу своего предшественника, свалившись вниз из-за действия состава. Шан Хуа с ничего не выражающим лицом пошла выдёргивать из стен иголки, потому что оставлять их в месте, где полно любопытных детей - не лучшая идея, не говоря уже о том, что подобному противилась её внутренняя жаба. Выдрав иголки и убрав их обратно в рукава, Шан повернулась к спящим УМам, раздумывая, чего бы такого-эдакого с теми сделать. Ну для начала связать, а там посмотрим. Шан Хуа, верная своим желаниям, тут же связала невезучих адептов вытащенной из рукава верёвкой, а после обернулась. — Син Тэн Мо, будь другом... Несчастная Система, которую неведомые ветра занесли в подвал кухни Аньдин, безмолвно поёжилась. Её терзали нехорошие предчувствия. — А?- — У тебя же открылся Игровой магазин, да? — Ну да, а что? — Мне нужен чёрный маркер. — Шан Хуа злобно рассмеялась, а после задумалась на секунду. — Несмываемый. Дух Системы для приличия помялся пару секунд, а после передала Шан Хуа самый обычный чёрный маркер из современного мира 21 века. — Син Тэн Мо, я тебя обожаю~ — Эм, спасибо. — Попыталась прикинуться ветошью Система. "О, она уже не ощущается той деревенской дурочкой, что раньше. Хм... Эволюция? По теории китаефандома... Вероятнее всего." — Но, погоди, зачем тебе маркер? Ты же не умеешь рисовать! Эта госпожа берёт свои слова назад! Система осталась такой же! Фу, дизлайк, отписка! Шан Хуа пожала плечами, снимая с ближайшего УМа маску и приподнимая лицо адепта за подбородок. — Это смотря что рисовать. Я прекрасно умею рисовать круги, овал... И несколько линий для достоверности... Готово! Теперь у этого адепта в буквальном смысле на лбу написано, чем он думает! — Но ты нарисовала член... — Вот-вот! Потому что думают они хе- — Шан Хуа оглянулась на Систему, что в душе была ещё сущим ребёнком, и решила сквернословить поменьше. На всякий случай. — Кхм! Ну, плохо они думают, плохо. Син Тэн Мо кивнула, в полнейшем шоке смотря на то, как Шан Хуа изрисовывает тройке адептов сначала лица, затем маски, а после и руки. — Готово. — Довольным тоном произнесла Шан, осматривая свою работу. Спрятав маркер в рукавах, Хуа двинулась дальше, где легко нашла проход в Кусинский туннель. Туннели пика Кусин тянулись далеко за пределами секты Цанцюн, о чём, правда, знали немногие. Все эти туннели чем-то неуловимо походили на Московскую подземку. Разве что поездов на Кусин не было, а так... Шан Хуа приветственно кивнула встретившимся ей на пути Кусинцам, что с каменными лицами, лишёнными и следа эмоций, смотрели на неё. — Здравствуйте. — Поприветствовала адептов Хуа. — Здравствуйте. — Отозвались адепты в чёрных одеждах, нёсшие на спинах по огромному булыжнику. — Почему вы несёте эти камни? Зачем они вам? Насколько этот помнит, логистикой занимается пик Аньдин. Адепты Кусин даже не переглянулись, отвечая Шан в унисон. — Потому что жизнь это страдание. Наш лорд считает - мы живём недостаточно. Нам нужно больше страдать. Мы меняем камни на концах туннелей. "Ох уж эти буддисты." Адепты Кусин проходят мимо не оборачиваясь, настолько безразлично, будто они живые статуи. Шан Хуа становится страшно, когда она понимает, что именно так выглядит абсолютное большинство адептов, отдающих всего себя самосовершенствованию. На Кусин не отвлекаются на науки, бои или ещё что, нет - на Кусин живут образцовые культиваторы, хотя жизнью это назвать трудно. Это не жизнь. Это существование. Шан Хуа делает глубокий вдох и выдох, отходя от стены, на которую ранее упиралась. Если каждый самосовершенствующийся однажды станет таким как те адепты, то Шан Хуа лучше не будет самосовершенствующейся. Против воли сравнивая, Шан Хуа ужасается ещё больше. Пик Аньдин, пик Суеты - по статистике самый живой. Средний уровень самосовершенствования на нём нижайший по секте. Люди там ахеренно живые, просто кипящие жизненной энергией и фонтанирующие эмоциями и чувствами (пусть почти в половине случаев это ненависть). Пик Байчжань, Пик Битв - по статистике наиболее драчливый и прямохарактерный. Средний уровень самосовершенствования на нём ниже среднего. Люди там живые, пусть без эмпатии, но чувства и эмоции проявляют открыто. Пик Цинцзин, Пик Ненависти - по статистике наиболее образованный в общих науках. Средний уровень самосовершенствования на нём выше среднего. Люди там в большинстве своем - цундере или просто "холодные" в плане эмоций, ну, это если не рассматривать молодняк, но молодняк никогда не рассматривается в подобных сравнениях. И Пик Кусин, Пик Аскетов - лучший в самосовершенствовании, с обитателями, почти полностью лишёнными эмоций. Какая ирония, все адепты начинают самосовершенствоваться, чтобы что-то изменить, но чем дальше они продвигаются, тем слабее становятся их изначальные желания. "Это как со сладким, стоящим наверху. Когда ты выростаешь настолько, чтобы взять его без табуретки, ты уже слишком многое знаешь о диетах и калориях, чтобы насладиться вкусом." Шан Хуа просто знает, что то, что творится сейчас - лютый пиздец.