Псина редкой породы

Шан Хуа туннели пика Кусин почти обожает - эти ничем не освещаемые холодные дыры в земле помогают сосредоточиться. Вдох. Выдох. Как говорил царь Соломон - всё пройдёт. Так что её проблемы... Временны. Шан выпрыгивает из-под земли, опираясь на скрипнувший ствол дерева, чьи корни пробили потолок туннеля. Ветвь обманчиво мягко оборачивается вокруг талии и тянет к солнцу, спешно стремящемуся к горизонту. Вдох. Выдох. Хуа невольно издаёт смешок. Ожидать верности было... Глупо. Наивно. Самонадеянно. Ками, она просто устала, кто-нибудь, застрелите уже "Забота о её здоровье", как же. Курам насмех. Всё происходящее лишь более-менее вежливый способ донести свою способность не исполнять чужие распоряжения, и ничего лишнего. А адепты Аньдин вежливые. Потому что это единственное, что им остаётся. Нет, они не прогибаются под каждого встречного, они просто вежливые - и в эти спасительные для гордости и рассудка слова слишком легко поверить.(Только это ложь от начала до конца. У тру́сов нет гордости.) "...И на приветливы лисицины слова Ворона каркнула во всё воронье горло. Сыр выпал, с ним была плутовка такова." Чтобы хоть как-то развлечься, Шан Хуа даже начала со скуки вспоминать басни Крылова из полузабытой позапрошлой жизни, от которой не осталось сколько-нибудь внятных воспоминаний. Она только помнила, что у большого мужчины - её отца, были тёплые руки, а мать смеялась красивее чем пела. Шан Хуа щурится, смотря на заходящее солнце с намёком на пакостливую улыбку. Ей хочется даже не плакать, а рыдать навзрыд. Да Ин устроил просто ахеренное собеседование и теперь пришёл осведомиться о его результатах. Шан Хуа отворачивается от заката, ловя взглядом задумчивость в позе адепта. — Нашёл что-то получше? — Хмыкает Хуа без капли угрозы. Угрожать отчего-то не хочется. Веки наливаются тяжестью, но это мигом отметается как несущественное. Ей нужно работать и нести пользу. Такие правила в обществе в чести. Раз с УМами и их начальником не вышло, то можно попробовать сделать дублирующую организацию с несколько иной специализацией, а за основу, от чего ей отталкиваться взять... Да хоть тот же отдел домыслов, уже сейчас между собой в шутку именующийся "Отрядом Дамблдора". Главное не потерять контроль и над ними. Нет, это было бы ужасно, хотя, о чём речь, она же грёбаная неудачница, это будет вполне в её духе. Грёбаные недо-реинкарнаторы, помнящие от силы полгода-год своей прошлой жизни - основной состав ОД. Хотя... Отдел Домыслов и так независим от выдаваемого бюджета потому, что может обеспечивать себя сам, так что поставить на ОД - не такая уж и плохая идея. — Мм, говорить, что не искал - бессмысленно, не так-ли? В любом случае я не собираюсь уходить. Шан Хуа слабо улыбнулась. — Как думаешь, имя Дацинь тебе бы подошло? Да Ин, лицедей и просто умный и склонный к анализу человек, о Отделе Домыслов слышал, хоть и краем уха. — Мм? Да, наверное. — А ты не сильно разговорчив, верно? — Разве я только что не сказал лишнюю фразу о поиске альтернатив? — Хей, эта фраза - необходимый шаблон, ты, мстительный молчун! Да Ин неуловимо напрягся, размышляя о том, где именно допустил ошибку, из-за которой Шан обозвала его мстительным. — Тц-тц, какое серьёзное лицо, расслабься. Люди твоего склада ума всепрощением не страдают. Да Ин усмехнулся в намёке на улыбку. — Раз уж мы всё обсудили, то может те люди уже выйдут? Шан Хуа с досадой цыкнула. — Заметил, стервец. А я-то думала, что они достаточно незаметны... Ай, ладно, плевать. Ребят, вы его слышали, выходите и поприветствуйте своего нового специалиста по продвижению в себя - Да Дациня. Да-сюн, поприветствуй и ты. Слева направо: неисполнительный директор Ву Фейцинь, он второй по авторитету; дизайнер домыслов Да Вэйцинь, она первая по влиянию в теперь уже вашей шараге; программист деструктивного поведения Те Тецинь, который допиливает дезинформационные пакеты, которые эти... Милейших душ люди втюхивают втридорога, и менеджер по несвязям с общественностью Це Цецинь, которая находит, кому это всё продать, хотя её часто путают с Ше Шецинь, которая у нас таргетолог на мудаков, потому что эти две дамы частенько работают и ходят парой, даром что не Тамары. Итого уже шесть недо-реинкарнаторов, а вакантных мест осталось ещё два, и это минимум. Шан Хуа внутренне задумалась. "А где, блядь, мне взять столько людей?! Культиваторы ведь, видите ли, в естественной среде обитания слабо размножаются! Хм, но ведь их число от года к году только растёт... Ох, ё! То есть тут та же ситуация, что и с геями - сами они не размножаются, но их число растёт! Бля, это гениально!" Шан Хуа предпочитала не думать лишний раз о том, с какой лёгкостью ей удаётся распознавать различных попаданцев и реинкарнаторов - зачем ей лишняя морока и головные боли? Но тем не менее это не могло не пугать путать. — Да-сюн, думаю, твои новые коллеги объяснят всё тебе куда лучше меня, так что передаю им слово. — Спасибо. — Прокашлялась Да Вейцинь, однофамилица Да Ина-Дациня, начиная толкать свою речь и оправдывать авторитет даром, что не с броневичка речугу толкала. — Ну, начнём с того, что все эти "Вейцинь", "Тецинь" и остальное-цинь у нас используются как должности. Хочется узнать настоящее имя - спрашивай, но это сугубо личное дело каждого - отвечать или нет. Тебя подобное также касается, никто ничего выспрашивать как на допросе на этот счёт не будет. — Это звучит хорошо, но я не верю, что организация, занимающаяся сбором информации, даже не копая специально, ничего не узнает. — Так-то да, но как дань вежливости - почему бы и нет. Шан Хуа мысленно кивает. Вежливость - это важно, это хорошо. Это даёт некие хоть слабые, но гарантии, нормы, протоколы, по которым можно работать и даёт представление, чего вообще ожидать от собеседника Шан Хуа улыбается. — Что-же, не буду вам мешать. Обживаетесь, знакомьтесь, территорию я вам выделила. Сотрудники почти укомплектованого ОД кивают. Шан Мейхуа пустым взглядом смотрит на тело с перерезанными венами и подбирает валяющееся буквально в шаге от неё орудие самоубийства. Велик соблазн последовать примеру её подчинённого, что не хотел на четвёртые небеса к творцам судеб настолько сильно, что предпочёл замолчать навечно. Что предпочёл смерть. Шан Мейхуа на четвёртые небеса к творцам судеб тоже не хочет. Абсолютно не хочет, но кто же её будет спрашивать. А сил на самоубийство... Хах, у неё нет сил решиться, да и - к лучшему - считает она, трусливая девочка двадцать первого века, которую отвратительнейшим образом сло-ма-ли подобно нелюбимой кукле. Только вот... Куклу можно склеить и починить, а её... А её? А она? А как же она? Шан Мейхуа оседает, рухнув на колени. В мыслях царит непривычная пус-то-та, а взгляд всё чаще останавливается на остром лезвии в руке. Хей, её всё равно обвинят в смерти подчинённого, так разве не легче будет просто последовать за ним? Шан Мейхуа вспоминает злорадную усмешку прекрасного на вид Сы Ляонина, полную презрения. Нет. Нет, не легче. Мысленно Шан Мейхуа задушила, расчленила и прирезала, после выпустив кишки мерзкому ублюдку - хей, нет, нет-нет-нет, она его запомнила. Своей смертью подонок не умрёт - это она, как будущий работник четвёртых небес, может заявить со всей ответственностью. Месть - плохой - откровенно говоря хреновый - двигатель и мотивация. Плохой, хреновый, оставляющий после себя в душе лишь пепел, но другого двигателя у Шан Мейхуа нет. А двигаться вперёд ей надо, просто необходимо, чтобы не упасть в Бездну. И если для того, чтобы выжить, она должна самолично разрушить то последнее, что в ней осталось от гуманной и светлой девочки двадцать первого века... Что-же... Она это сделает. Это единственный выход. Пожалуйста, скажите ей, что это единственный выход, и что по-другому было нельзя, что она не виновата. Безмолвное окружение и светлые стены с золотыми рисунками давили к земле подобно многокилограммовым плитам на плечах. Скоро. Совсем скоро она всего этого не вынесет. Другой вопрос - не вынесет, и что потом? Шан Хуа подпрыгивает, вылезая из туннеля пика Кусин. Хочется просто забить, забыть о том, что происходило недавно, но, поскольку это отрицательно на неё повлияет, Шан не позволяет себе подобной слабости. Ночной воздух холодный и сухой, продувающий до костей, несмотря на то, что сейчас только начинается осень, а листья ещё не пожелтели. Шан Хуа осень не любит. Несмотря на красоту, осень - время увядания. Да, также и сбора урожая, богатых гуляний и относительно сытого периода жизни, но для природы - увядания и окончания цикла. "Как там говорилось? 'Унылая пора, очей очарование. Приятна мне твоя печальная краса'? Не важно. Всё равно очаровательной осень я назвать не могу. Хотя... " Да, что-то ненастоящее до такой степени, что о-чар-овывает, в осени и правда есть - этот водоворот разноцветных листьев, что под солнечными лучами ярче костра, но не обжигает. Но... Этого всё равно недостаточно. И если осень Шан Хуа не любит, то вот зиму... Шан Хуа очень не любит зиму, когда всё спит, и почти нельзя понять, определить, и остаётся только поверить в то, что всё именно что спит, а не умерло насовсем. А с верой у неё плохо. На этом фоне осень ещё очень даже ничего - Шан радуется, пожиная результаты труда и только количество усилий определяет полученное ей в итоге. Это прекрасно. Однако промозглая погода в понятие прекрасного явно не входит. Шан Хуа смешливо хмыкнула, забираясь на одинокое дерево, растущее над обрывом - туннели пика Кусин для поиска подобных мест были просто идеальны, поскольку аскеты-Кусинцы были и сами не дураки посидеть в каком-нибудь райском местечке. Вдох, выдох. Главное - не продрать голубую ткань одежд, иначе прийдётся ту штопать, а Хуа сейчас не до этого. Вдох, выдох. Шан Хуа поворачивает голову, смотря на вид, открывающийся с ветви растущего на обрыве дерева. Это... Потрясает настолько, что приходится вспоминать, как дышать. Вдох, выдох. Ладно, она погорячилась - в осени тоже есть что-то своё. Осень очень красочная, приходится ей признать. И щедрая до расточительности. И пусть сейчас вся округа ещё зелена, а о грядущей осени говорит лишь пробирающий до костей ветер, но ощущение инаковости, повисшее в воздухе, не даёт обмануться. Шан Хуа жадно вслушивается с открытыми глазами, прекрасно рассматривая мельчайшие детали в ночной темноте, когда окружающая идеальная система хрустит и рушится от неосторожных шагов. Шан Хуа словно очнулась от волшебного сна. Это не было похоже на иллюзию, почти навеянную на неё там, у костра, где плясали ёкаи и Аякаши, что обманчиво мягко оплетала разум патокой лжи, которую хочешь видеть - персональное миниатурное идеальное Цукиёми. Нет, это было больше похоже на наушники и плеер, чтобы скоротать время и интересный фильм со стопкой увлекательных книг - это даже звучало лучше, чем иллюзии Аякаши. Треск, почти оглушающий в своей громкости, повторился - Шан Хуа даже не напряглась, чтобы понять, что это её преследователи, вернее преследователь, один, и, учитывая странное поведение капелек воды рядом с ним, Хуа могла с лёгкостью понять, кто именно пришёл за ней. И как нашёл только..? Отвлёкшись, Шан выпадает из созерцательного настроя, едва удержав прежнее положение от резко сузившегося кругозора и сложившихся ощущений. Ноги затекли, но это не столь важно. И, как ни странно, она даже понимает, как может сама повторить почти половину из того, как и что она видела и ощущала. Это отрезвляет - Шан Хуа после своих размышлениях о культиваторах твёрдо уверилась в том, что прежде чем культивировать, надо разобраться, чем это ей грозит. Например, она не собирается достигать вершин самосовершенствования, поскольку это означает смерть - полное отсутствие чувств и эмоций, собственных желаний и полное следование судьбе - вернее Дао - этого мира. Нет-нет, спасибо, но эта мадам обойдётся без настолько радикальных мер. Шан Хуа медленно вдыхает и выдыхает, положа руку на ножны своего проклятого меча, что стал таким из-за её халатности и неквалифицированности, когда приобретённые навыки могли помочь, но она стояла соляным столбиком и не делала ни-хре-на. Дойдя до дерева, Шуай Ухуанью останавливается, более не продвигаясь вперёд. Шан Хуа впервые аб-со-лют-но плевать. — Ты долго. — Прерывает тишину Шан. В конце концов она ещё давно предугадала его появление. Это заезженный штамп - после выноса рядового пушечного мяса обязательно появляется босс локации, и начинается превозмогательство, а после, с трудом победив, герой обнаруживает, что побеждённый босс на самом деле только исполнитель главного босса... И так до бесконечности. Впрочем, поскольку Шуай Ухуанью являлся её подчинённым, то Шан Хуа слабо представляла, как будет драться сама с собой. Если только... "Пожалуйста, только не ублюдочные зеркала истины или что-то подобное, я уже заебалась! А впрочем, этот штамп слишком заезженный, чтобы получить его избежать. Китаефандом, бессердечная ж ты сука!" Шан Хуа поморщилась от не радужных перспектив. — Так вышло. Извините, Вашевство. Шан Хуа хмыкает и будто в шутку произносит: — Не извиню. Шуай Ухуанью, самый мутный тип всего пика Аньдин, легко понимает, что именно имелось в виду. — Лучше злой, но живой начальник, чем довольный, но мёртвый. Шан Хуа с некой долей лени, безразлично смотрит вперёд и не верит. "Всё, баста. Тебе был предоставлен шанс. Ты его профукал. Сам виноват. Тебе сказали не лезть - ты решил показать свою независимость. Что в принципе чхать хотел на начальство. И вроде это даже хорошо... Было бы... Если бы этим начальством не была я." — Эта фраза в оригинале звучала наоборот. Шан Хуа не видит смысла в продолжении разговора. Она поняла, что хотели сказать ей, а поняли ли её... Как будто кому-то есть дело до её слов. Кого-то держат секреты, кого-то долги... На Аньдин трудно, крайне трудно от слова "нереально", найти бескорыстную помощь. У всех есть свои мотивы, свои причины. Просто так никто не помогает. - Это второе, чему учат адептов Аньдин. Первое - не подставляйся. Шан Хуа встаёт, опираясь на ствол дерева, и делает шаг вперёд, падая вниз головой. Мимо проносятся куски породы, куда-то летит однолапая ворона, а Шан Хуа летит вниз. Расправлять рукава-крылья отчего-то расхотелось, но она прекрасно понимает значение слова "надо". Но прежде чем мимолётное сожаление успевает осесть горечью на корне языка - о да, она знает, что это скорее психологическое, нежели физическое, но как-то плевать. Всё равно в древнем Китае нет психологов - из-за воды всё вокруг расплывается. Шан Хуа, внезапно оказавшаяся внутри огромной округлой капли, может только беспомощно размахивать руками-ногами, стараться не раскрывать рта, чтобы не потерять остатков кислорода в лёгких, да костерить на чём свет стоит грёбаного полукровного водного духа, что не принял подобного окончания разговора. "Сука, а существование личных границ ты принял?! Судя по тебе - не похоже! Ками и небожители, я так расисткой стану!" Если нечеловеческие существа агрессивнее людей, то, конечно, предубеждения против них будут только крепнуть со временем. Шуай Ухуанью не сказать, чтобы был особенно агрессивен, но Шан Хуа сейчас было не до таких мелочей. Волна ци проходится от ядра к рукам, а затем и рукавам. Плавный, но быстро набирающий скорость разворот, разрубающий "каплю" пополам и финальный рывок - жадно глотающая воздух Шан Хуа взмахивает насквозь промокшими рукавами словно крыльями, отлетая от водной тюрьмы подальше. Ещё один всплеск ци и одежда суха как и раньше - Шан Хуа прекрасно помнит, чем именно управляет глава УМ. Шуай Ухуанью управляет водой, а она не обязана давать ему преимуществ. Шан Хуа в свободном падении, что последовало за взлётом, переворачивается на спину, на пальцах разъясняя полукровному духу, что именно она о нём думает. Впрочем, честно говоря, Шан сомневается, что это сработает. В итоге Шан Хуа, мокрая и злая как собака, сидит на обрыве, с которого и сиганула ранее, мрачным взглядом смотря на Шуай Ухуанью, который от этого взгляда нервничает. Эм, но разве он сделал что-то не так? 'Ты сделал не так буквально всё!' - хочет прокричать Шан Хуа, но сдерживается. Ей не с руки разводить ссоры на ровном месте. Шан складывает руки домиком и роняет на эту конструкцию голову. Честно? Она уже ни-че-го не хочет. Только бы от неё наконец отъебались - хотя, конечно, ничего такого не произойдёт. Шан Хуа вспоминает Айзена Соуске из Хлорки. Тот тоже был кареглазым шатеном, тоже был внешне дружелюбным, а внутри не очень... Но от Айзена пусть ненадолго, но отстали, а от неё - нет. ...то есть для того, чтобы от неё отстали нужно проводить негуманные эксперименты на людях для создания супер-оружия, а после свалить из шараги, раскрывшись? Как вариант сойдёт. Шан Хуа мысленно поставила этот вариант на одну полочку с "инсценировать свою смерть", "закосплеить Ло Бинхе и разрушить Цанцюн" и "просто нахуй съебать в закат". Одним словом, у неё были самые радужные перспективы, ха. Шан Хуа мысленно кряхтит как столетняя старуха, импульсом ци высушивая одежду - ей не хотелось подхватить насморк, а под нынешними промозглыми ветрами можно было подхватить не только насморк, даже если ты культиватор. — Ну? Ты хотел что-то сказать. — Без капли вежливости констатирует Шан, даже не глядя на подчинённого. — Почему хотел? Может я просто не хотел видеть, как Вашевство самоубивается. Шан Хуа скривилась, не сдержав всей палитры эмоций, бушевавших в ней. — Ты правда думаешь, что я бы прыгнула, не зная, что точно смогу не пострадать? Я была лучшего мнения о твоих аналитических способностях. Повисла тишина, которую Хуа и не думала прерывать. — Это... Да, этот мой поступок импульсивный и я не думал, ко- — А ты в последнее время вообще думаешь? — Резко прерывает его Шан. — Те бунтовщики, которых ты пропустил - это раз. Но один раз - случайность. Далее, среди твоих ребят был крот, которого ты мало того, что не нашёл, так ещё и приблизил к себе - это два. Но два раза - совпадение. И, наконец, ты игнорировал то, чего я хочу и послал за мной своих псов, это три. Мне продолжать? — Последние две фразы Шан Хуа хотела чуть ли не прорычать, но голос вновь вернулся к вежливым интонациям, отработкой которых Шан Хуа занималась долгое время, дабы не налажать где не надо. Потому что гнев часто лишь портит. О, нет, не так. Гнев всегда всё портит. Даже сейчас. Шан Хуа не выгодно показывать собственную ярость. Ей надо-необходимо-обязательно если не вернуть под собственный контроль УМ и их лидера, то хотя бы не разосраться с тем - Шуай Ухуанью, как ни крути, умён, и по штампам вполне может избежать смерти, всё же злодей-интриган, как ни крути. Шан Хуа отказывается признавать, что убивать этого паренька со смешливыми голубыми глазами и ласковой улыбкой абсолютно не хочется. Жизнь такая сука. Шуай Ухуанью поджимает губы и чуть наклоняет голову. — Но фобии надо преодолевать. Да, я понимаю, что поступил не очень... Тем более раз это именно так видится со стороны. — Если ты продолжаешь гнуть эту линию, то нихера ты не понимаешь. Я знаю о своей фобии и перебарывать её буду сама. Это. Не. Твоё. Дело. Шан Хуа достаёт меч, спрятанный в стволе зонта - Ухуанью старается не показывать, что от этого действия напрягается. Но вместо размахиваний мечом, Шан лишь раскрывает зонт, крепко держась за его ручку и ожидая попутного ветра. Ещё не совсем китайская версия Мери Попинс, но уже близко. — Я отзову УМов. — Не стоит. — Впервые за весь разговор Хуа приподнимает уголки губ в намёке на улыбку. — Ты свою порцию нравоучений уже получил, а уходить от чьей-то погони забавно, сразу вспоминаются первые года на Аньдин. Да и у твоих пёселей не часто такая практика, верно? — Верно. — Шуай Ухуанью отзеркаливает слабую улыбку. Шан Хуа пожимает плечами, не зная, чего ещё сказать. Да так-то и не хочется ей чего-либо говорить. Попутный ветер, шелест листьев в ушах и свист промозглого ветра - вот и всё, что ещё говорит с ней. Шан Хуа просто хочет стать китайской версией Айзена Соуске, чтобы от неё наконец отъебались, но выходит очередная тайная организация. Ха, она бы даже посмеялась, не будь от этого так грустно.