Псина редкой породы

Шан Мейхуа тоскливо вздохнула, мучаясь с выбором дороги. Мудань было, в целом, плевать, в какую сторону идти, а потому на помощь можно было и не рассчитывать. Шан Мейхуа героически превозмогла накатывающую на неё серую хандру. — У меня же выходной сегодня. Мудань, почему ты не хочешь помочь? Мне никак не вы-ы-бра-ать~ Шан Мейхуа продолжала хныкать, но от вида насупившейся девчонки, что часто доводила её, настроение неуклонно ползло вверх. — Потому что ты уже выбрала, эта Мудань знает. — С некоторой долей усталости откликнулась Мудань, которой воспитание не позволяло проигнорировать или ответить своей благодетельнице более невежливо, хотя иногда и хотелось. Но, хей, она и так на "ты" говорит, хоть это и просьба самой Мейхуа. 'Интересно, почему она считает, что я всё знаю и всё уже решила? Хотя, да, эта её вера в меня приятна.' Шан Мейхуа знала, что именно из-за этой веры в неё ещё не отвязалась от прилипчивой девочки, которую ей подбросили ещё чуть ли не младенцем. Мудань перевела взгляд вниз, притворяясь заинтересованной каменной кладкой под ногами. Конечно, Шан Мейхуа подобное не обмануло, но она предпочла сделать нарочито-обиженый вид и таки повела Мудань вперёд по дороге. Мудань не обманулась, посчитав, что Шан Мейхуа уже выбрала путь. Внутренне Шан Мейхуа было неудобно, хотя она этого и не показывала - золото и богатая лепнина это, конечно, хорошо, но такое количество роскоши будило в косорукой Мейхуа страх что-нибудь сломать. На седьмых небесах не было бедных - это было место жизни богачей и верхушки власти, где далеко не каждый небожитель мог позволить себе купить дом или квартиру. Типичная столица империи-колонизатора, что тащит к себе все богатства, выкачивая те из других городов и стран. В этом случае, правда, не страна небес, но право слово, разница несущественна. Ярмарка вокруг была яркой и красочной. Раздавалась торопливая и весёлая мелодия флейты, стучали барабанщики и какой-то юноша играл на гуцине - неплохой аркестр древнего Китая, приспособившийся под более-менее современные тенденции, которые странно совмещались с окружающим древним Китаем и его проблемами. Продавцы зазывали в свои лавки, хвастаясь товарами. Кто-то предлагал искусные артефакты, кто-то - изысканные блюда, третьи же торговали ожерельями и украшениями. Шан Мейхуа не могло показаться - она, подумать только, и правда видела как какой-то старик торговал судьбами! Ну это, видимо, был бывший(?) житель четвёртых небес, что было как минимум странным - ткачи судеб свой дом покидали крайне неохотно. Шан Мейхуа ласково улыбается, смотря на поддерживающего её человечка - да, Мудань ничем не могла помочь, но Мейхуа признавала - психическое здоровье важно, а если девочка помогает это здоровье сохранять... Шан Мейхуа не жалко хлеба и воды, право слово, у неё довольно приличный оклад и она может себе позволить содержать хоть десять таких девочек - другой вопрос, для чего ей подобное. Ей и Мудань хватало за глаза. Шан Хуа морщится от головной боли. Какая, мать его, ярмарка, какая Мудань?! Мать, ты что в прошлой жизни творила, а?! ...Увы, но подсознание не ответило. Шан Хуа на это лишь пожала плечами и забила, решив не думать об этом, пока может. О том, что скоро думать об этом прийдётся она знала - всё-таки за любую силу следует расплачиваться. Странные воспоминания как сила не катили никак, но по закону жанра за них она тоже огребёт. Причём, как бы не по голове, как бы не ногами. Шан Хуа свесила ноги с повозки, болтая теми в воздухе, и вслушалась в происходящее вокруг. Скрипели колёса телеги, сопели лежащие в стоге сене её нерадивые собутыльники, а природа вокруг не спала - Шан Хуа отчётливо слышала шелест опадающих листьев, редкие трели птиц и шёпот ветра, что-то говорящего, но не факт, что ей. Шан Хуа прикрывает глаза, вслушиваясь. Поймать то самое ощущение, говорящее о мире и его частях никак не удаётся, а потому Шан пытается хотя бы услышать, хотя и это нелегко. Ветер даже не шепчет - поёт и насвистывает полупонятный мотив, говоря о пожарах на юге, о гигантских ветвях столетних деревьев, о пряной выпечке ярморок востока и ещё тысяче вещей и событий. Пожары на юге - дело привычное, злободневное и набившее оскомину. Хренов поджигатель никак не ловился, хотя Шан Хуа старалась изо всех сил, просто ради того, чтобы доказать самой себе - она неплоха не только в бумажных делах, но и в полях. Хотя, конечно, Аньдинец может обойтись без этого всего... Но Шан Хуа не может. Не может равнодушно пройти мимо, не затаив дыхание при виде бескрайних полей и щедрой россыпи звёзд над головой, молочных туманов и развесистых елей. Ветер шепчет сотнями голосов - звонкими и шипящими, детскими и старыми, каркающими и певучими - такими разными, что слушать легко, но слышать почти невозможно. Шан вслушивается, тихонько свистит, попадая в такт завываниям ветра далеко не всегда, и слушает-слушает-слушает, почти ничего не слыша. И... Быть может, всё не так плохо, раз изменившееся чужое дыхание она слышит сразу же, понимая, что утро хоть и раннее, но один конкретный энтузиаст уже проснулся. Хей, она не берёт в расчёт извозчика. Извозчик ощущается по другому. Му Цинфан молча садится рядом, ничего не спрашивая и не говоря. Отчасти Шан Хуа ему даже благодарна - но лишь отчасти, потому что благодарность кому-либо за то, что тот заткнулся - не делает чести этому "тому". ... Впрочем, ей тоже, но это уже никому не нужные детали. Так ведь? Шан открывает карие глаза лишь когда звон, шёпот и свист в ушах окончательно стихают, а сама она понимает, что больше в это медитативное состояние не впадёт. Печально, не не всё сразу. "Москва не сразу строилась... Так, а это откуда? А, вот откуда... Александра, Александра~ этот город наш с тобою, станем мы его... Советские песни были хороши, однако." Шан Хуа мысленно провела аналогию, сравнивая и находя общее. Стоит лишь прищурить глаза, представляя чуть другие детали, и дорога сразу становится слишком похожей на какую-нибудь деревенскую, не заасфальтированную тропу, которая становится настоящим болотом во время дождей. Шэ Умей, лежащая в стоге сена, слезать не торопилась. Шан Хуа, обернувшись, кинула на неё вопросительный взгляд, который, никто бы не подумал - сарказм - остался проигнорированным. Адептка Кусин настолько внимательно вглядывалась в небеса, что создавалось впечатление, что там сейчас как минимум парад планет, открывающий каждому смотрящему великие тайны. Шан Хуа посмотрела наверх. Никаких великих тайн ей не открылось. Занавес. Шан Хуа хлопает ладонью по поверхности воды, из-за чего поднимаются брызги. Шэ-эр, которая в купальнях хотела отдохнуть, а не это вот всё, молча уходит под воду, оставляя за собой след пузырьков. "Неужели наивная Кусинская девочка и правда думает, что это поможет? Лол." Шан Хуа дожидается, пока отмороженная личность не всплывает на поверхность, и вновь поднимает брызги, на этот раз целенаправленно подбираясь поближе к Шэ Умей, которая, кажется, уже готова стать трезвенницей, лишь бы на неё не брызгали. "Апатия, которую часто путают с вежливостью и неконфликтностью, усталость и депрессия... Так, мне срочно нужен психолог. Ну или интернет на крайняк!" Впрочем, Шан Хуа не находит ни того, ни другого. Хотя... Последнее есть у Син Тэн Мо. Мир вокруг не то чтобы серый, но и не радужный. Шан Хуа даже нравится то состояние, в котором она сейчас находится половину своего времени. Слушать и слышать становится всё легче, благо это дело тренировок, но отсутствие у неё сколько-либо официальных боевых навыков утомляет. Му Цинфан хоть медик, а о Шэ Умей и речи не идёт - мелкая Шэ-эр самый что ни на есть боевик, даром что культивация лучше, чем у половины Аньдин вместе взятых. Шан Хуа безразлично смотрит сквозь похожего на раздувшегося кота монстра и без малейших колебаний замахивается, срубая чужую голову. Ночная охота - привилегия, право и обязанность всех заклинателей, а потому даже такие не-изгнанники как они также изображают из себя Байчжаньцев на минималках, всякий раз, как то кажется уместным. За это время их долбо-трио убило несколько тварей, прогнало почти вдвое больше, один раз встретилось с её кузеном Шао Хуинь, и один раз, получив по морде, съебало в закат. Шан Хуа тогда основательно так струхнула - ибо люлей им отвесил непонятно что забывший в далёких ебенях Мобэй-цзюнь. Причём всё закрутилось так, что сперва Хуа даже не знала, сколько счастья ей привалило... ...Остановиться, обернуться, охуеть - правило трёх "о", которое Шан Хуа соблюла от и до, поскольку в это время на юге можно было ожидать родичей Ша Хуалин, но никак не мелкого владыку севера. Что она могла сказать о Мобэе? О, она могла даже не сказать, а спеть - Он был прекрасен как... Кхм, впрочем, неважно. Он просто был прекрасен, а петь во время боя - глупо. Тогда Шан Хуа, уже осознавая масштабы бедствия, плюнув на маскировку, призвала своих корешей не продолжать эту стрелку, а сваливать в туман, тем более что туман вокруг был довольно плотным. Что-же, её не послушали. Шан Хуа мысленно поморщилась, проклиная гордыню главных учеников, к которым относила и себя. — М-молодой нечеловек, давайте разойдёмся миром? — Неуверенно, но достаточно громко предложила Хуа. Мобэй-цзюнь, которому так не вовремя захотелось пересечь именно эту сельскую дорогу, посмотрел на неё как на умалишённую, и Шан Хуа еле сдержала постыдный возглас "умалишённых не бьют", потому что в этом мире били все и всех. "Суровый, сука, китаефандом..." Шан Хуа, сидящая в угнанной повозке с сеном на месте извозчика, крайне хотелось повернуть лошадь назад. Но она не могла кинуть своих корешей. Конечно, в первую очередь из-за того, что сюжетно важный персонаж Му Цинфан стопудово выживет и после попрётся мстить. А Шан Хуа не надо, чтобы ей мстили. Нет, то, что к Шэ-эр и Цинфану она прикипела, определённо не было главной причиной. Шан Хуа подпрыгивает, уходя от острых сосулек, так и норовящих проткнуть её. Всё, в принципе, не так плохо, а шансы выйти сухими из воды достаточно высоки, как по мнению этой скромной мадам. 69%. Могло быть и лучше, но и так сойдёт. Шан Хуа пересекается взглядом с Шэ Умей, понимая, что та имеет в виду без слов. Это определённо, точно и стопроцентно ненормально но в данный миг Шан Хуа просто плевать на такие условности. Сейчас у Хуа есть тактическая цель, даром что её поставила не она сама, а знающая всё о собственных навыках Шэ-эр. Отвлечь врага и выиграть время. Шэ Умей далеко не по блату заняла место главной ученицы пика-тюрьмы, нет. Поэтому некоторые фокусы ей были знакомы. Что-же. Шан Хуа мысленно хихикает, решая довериться и доверить свою жизнь другому человеку. Шан Хуа спрыгивает с ветки дерева, ладонями тормозя о землю и незаметным движением руки сжимая в кулаке пригоршню песка. Она проносится мимо Мобэя, отвлекая того от целителя, а после маскирует бросок песка обманным выпадом меча, так и не вытащенного из ножен. Из этого всего вытекает два пункта, которые вызывают противоречивые эмоции. Первое: Будь ты хоть главным злодеем, хоть другом главного героя, но песок в глаза всё равно неприятно. Второе: О подвохе её меча её друганы не знают, а рассказывать ей не хочется, так что приходится выкручиваться. Как говорится, хочешь жить - умей вертеться. Правда, Неджи Хьюга подобное не помогло... Так, ладно, у неё сейчас ЧП уровня "пиздец", не время шутки шутить. Шан Хуа еле отбивается от ярости ледяного короля, даже несмотря на то, что ей в этом нелёгком деле помогает Му Цинфан - затрещавший и установившийся тюремный барьер made by Шэ Умей был воспринят "на ура". Впрочем... Шан Хуа подозревала, что барьер, по всем законам жанра, долго не простоит, а потому трое путников оперативно свалили в туман. ...А вот Мобэй-цзюнь, вылезший из барьера и словивший дикие вьетнамские флешбеки, воспылал негативными эмоциями. В общем, он запомнил всех троих. Шан Хуа, догадывающаяся о чём-то подобном, мысленно проливала слёзы. Почему жизнь автора гаремника настолько тяжёлая?! Что за произвол, почему жизнь хейтера легче?! Шан Хуа вдохнула тёплый воздух и твёрдо встала на ноги. — Ты не пройдёшь! — Завопил какой-то самый обычный деревенщина, черноволосый и зеленоглазый. Шан Хуа, путём женской логики, знания геометрии, штампов и использования скрытых метафор, поняла, что парень, cтoящий перед ней, приходился Ао Дуану братом. — Уважаемый, где твои манеры?! — В лоб спросила Шан, ошарашивая собеседника. — Сначала представься, а потом уже требуй! — Ой, извините. — И это чудо, потупив взор горящий, произнесло уже совершенно другим тоном. — Я Ао Дуай из деревни зелени. И я не дам вам разрушить мою деревню! Шан Хуа сперва мысленно поморщилась, диву даваясь агрессивности китайских местечковых главных героев, а после вспомнила, что по-иному таким героям не выжить... Несчастные обязаны стать в некотором роде цундере. (Это вызывало у Хуа дикий смех) — А я Шэ Фан из секты праведных культиваторов Цанцюн. И я не собираюсь уничтожать вашу деревню. Собутыльники Шан Хуа посмотрели на неё так, словно сомневались в её отсутствующем психическом здоровье. Но правила игры приняли, посчитав всё это за очередную забаву. Впрочем, Шан Хуа считала также. — Я, Шан У, из праведной секты Цанцюн, подтверждаю слова Шэ Фан. Мы не собираемся вредить людям. Я медик, так что наоборот, собирался помочь, если то потребуется. — Му Цинфан кинул вопросительный взгляд на Шан, мол, раз ты взяла только половину моего имени, то и я возьму только часть. Шан Хуа кивнула, не пряча смешинок во взгляде. Шэ Умей бросила на них испепеляющий взгляд, мол, ей что теперь, Му Ху назваться?! Шан Хуа еле удержалась от смеха. — Я Му Ху. — На этом моменте Му Цинфан всё-таки не выдержал и издал тихий смешок, который тут же попытался замаскировать под кашель. Но чтобы купиться на кашляющего адепта Цяньцао надо быть совсем тупым, а Шэ-эр тупой не была. Обидевшись, Шэ Умей просверлила обоих заклинателей суровым взглядом и замолчала. Ну уж нет, с неё хватит. — Так говоришь, твоя сестра больна? И ты нашёл рецепт лекарства, но сам приготовить не можешь, верно. — Да... У меня слишком низкий уровень самосовершенствования. — Через силу признался Ао Дуай. — Если вы сможете помочь моей шимей, то я жизни не пожалею, чтобы отблагодарить вас! — Хей, парнишка, не загоняйся. Сначала посмотрим, сможет ли Шан-шисюн помочь твоей беде. — Шан Хуа было непривычно называть Му Цинфана своей фамилией, но... Что-то в этом было. Во всяком случае, фамилия Шан шла Цинфану куда больше, чем фамилия Му. Шан Хуа знала, что квесты, подобные тому, что она сейчас приняла, очень прибыльные. Сейчас было главным, чтобы Му Цинфан всё-таки справился с противоядием, а остальное потом. Шан Хуа была довольна своим отпуском. Для полного счастья оставалось только поймать неуловимого поджигателя деревень, но, хей, она точно разберётся с этим. Но подумает об этом всё-таки завтра. Шан Хуа была умной, и травить себя бесполезными раздумьями не собиралась.