Псина редкой породы

Шан Хуа с выражением тибетской лисы на лице смотрела на уставших паниковать людей и одного явного нечеловека, который горел в прямом смысле слова, но умудрялся не сгорать. С Пе история получилась странной. Шан Хуа гонялась за ним, поджигателем деревень и сёл, целых несколько месяцев, а в итоге он сам к ней пришёл. Да и к тому же всё получилось в лучших традициях китаефандома - то есть с одной стороны высказать недовольство просто необходимо, а с другой - голодранец, не контролирующий своих сил, явно сделал подобное ненароком. Шан Хуа мысленно поморщилась, тяжело вздыхая и проклиная китаефандом. Сейчас она как никогда жалела о том, что не взяла с собой Шуай Ухуанью, тот бы легко потушил разгоревшееся здание постоялого двора. На Шан Хуа посмотрели с надеждой - ей было даже неловко обламывать этих людей. — Этот ничего не знает, не смотрите так! — Шан Хуа добавила уже на грани шёпота. — Это смущает. Шэ Умей плавно подняла одну бровь, выражая недоверие. В итоге вся компания единогласно решила сначала выйти из города, а потом уже решать вопрос с голодранцем Пе. Шан Хуа, мысленно прикинув все за и против, мысленно же сама себе кивнула - план по длительной эксплуатации такого многообещающего кадра как Пе она уже составила и даже в План вписать смогла. В конце концов, её Отделу Домыслов нужны ещё два сотрудника. А на роль менеджера по запугиванию Пе, если научится контролировать свои силы, вполне подойдёт, даром что маленький. Право слово, детский возраст - одна из тех проблем, что проходят со временем. Осталось только убедить Пе, что это не Шан Хуа заинтересовалась в нём как в сотруднике, а он сам искал, куда бы ему податься и, не находя альтернатив, пошёл к ней. Это звучало неплохо, но выполнить подобное было сложнее но не для Хуа. Поэтому, когда начинается разговор о том, что делать с мальчонкой, Шан Хуа предлагает подучить самоконтролю и привить мораль, а дальше по обстоятельствам. План заходит на "ура", а потом оказывается, что и здесь китаефандом вставил свои шаблоны. — Но у меня же нет фамилии. — Протестует Пе. — Без фамилии никто не может делать, что хочешь, а мне никто не дал фамилии. Шан Хуа, у которой в голове щёлкнули шестерёнки, садится перед мальчиком на корточки. — Если хочешь, я могу дать тебе фамилию. Ей становится почти стыдно, когда после этого небольшого вопроса, пустяковой, по сути, услуги, Пе смотрит на неё как на божество, с огромной надеждой и благодарностью во всём виде - позе, выражении лица и глазах. Да даже в каком-то подобии ауры, которую Шан Хуа видит через раз! Это пугает. А ещё она сволочь, раз так поступает. — Х-хочу! — Запинаясь, произносит Пе так, словно это часть ритуальной фразы. А может и не словно, это же китаефандом, в конце концов. Шан Хуа думает лишь пару секунд, прежде чем заговорить. Она хочет устроить мальчика в ОД, а это накладывает обязательства. Поскольку мальчику будет приятнее носить хотя бы часть собственного имени на работе, то фамилия должна начинаться с "Пе", или же и вовсе повторять имя - но на подобное Шан Хуа не пойдёт, это будет слишком по свински. А значит... Что-то со смыслом не только на китайском, но и... Русский всё ещё родной для неё язык. Она думает на русском, а это значит куда больше слов. И... Если она выберет, основываясь на важном для себя... Да, именно так. Ненормальная её часть тихо сигналит, что так и должно быть. — Вставай, Пень Пе. — С оттенком улыбки в голосе сказала Шан Хуа. +1 миньон. Нет, ей не стыдно. Ложь. Шан Мейхуа испуганно замирает, когда её начальница - ткачиха судеб Сяо Син - громко хлопает дверью, выражая злость хотя бы так, потому что срывать злость на своих сотрудников ей не позволяет совесть. Необходимости играть свою роль сейчас нет, ведь какой бы талантливой не была Сяо Син, но видеть сквозь стены она не может, но... Паранойя или профессионализм, но Шан Мейхуа играет свою роль почти всегда. Маска давно уже приросла - ая-яй, ну точно отдираться будет с мясом и крайне больно. Ей на это восхитительно похуй. Шан Мейхуа ни капли не стыдно за ложь и притворство - ни перед собой, ни перед предками, впрочем, перед последними особенно - предков Шан Мейхуа, ученицы медицинского университета, она никогда не уважала. Шан Мейхуа абсолютно плевать, на какую низость прийдётся пойти для достижения поставленной цели, прийдётся ли ходить по головам - в этом странном мире по головам она уже ходила и ничего, никакого "гнева предков" не увидела. У Шан Хуа на новом месте нет ни родственников ни друзей - впрочем, здесь ей даже легче, ведь на прошлом месте работы неприятелей было дофига... В сложившейся ситуации Шан Мейхуа радует только то, что Мудань удалось пристроить в надёжные руки - впрочем, эта несносная девчонка продолжала ходить к Мейхуа. От этого Мейхуа была почти счастлива. А что насчёт неё самой... Сяо Син, на удивление, оказалась не таким тираном, проклинающим чем-нибудь заковыристым, трудносводимым и неприятным подчинённых за один косяк, как о ней говорили. Она... Просто оказалась холодной. Цундере. Помнится, в китаефандоме такие девочки-почти-цундере имели бешенную популярность... Ну да, кому не понравится, когда такая холодна со всеми, но мягка с тобой? Это приятно чешет ЧСВ, но... Шан Мейхуа считает, что самооценку надо поднимать самостоятельно, а не используя для этого свои писательские таланты. Ну... Как бы да, подобные слова с её стороны довольно лицемерны, ведь в ПГБД она написала о Мобэе... Но Мобэй - другое. Это её идеал мужчины, причём не главный герой, да ещё и ни с кем не зажимающийся по углам, в отличие от протагониста-Бинхе. Да и вообще... Она имеет право на маленькие женские слабости. Шан Мейхуа поморщилась, возвращаясь к реальности. У неё оставалась ещё стопка непросмотренных бумаг. Шан Хуа мысленно поморщилась, проклиная свою несообразительность - хей, она же почти сразу поняла, что пахнет керосином, что этот голодранец Пе ещё доставит ей хлопот - но нет, видите ли, пацан оказался перспективным. Ну, правды ради, перспективным-то пацан и правда был, но... Пень Пе оказался даже слишком перспективным - эта самая... Перспектива разливалась от него во все стороны огненным ореолом, стоило только взойти солнцу. За этот месяц Шан Хуа перепробовала решительно всё - от медитаций до попыток "выплеснуть" все излишки огня, а то, что останется - опять-таки попробовать взять под контроль. Вы думаете, у неё получилось? Трижды "ха"! Ха. Ха. Ха. Да, именно так, с презрительной интонацией Нин Шусяо. Под конец Шан Хуа решительно психанула - раз ребёнок так расплёскивает столь огромные объёмы энергии, то она ему не нужна Шан Хуа душила жаба из-за стольких потраченных впустую ресурсов, которые можно было прикарманить. В итоге Шан Хуа за пару дней с помощью мата, похабных частушек и свиста, а также варёной в котле смолы, с десяток добавленных туда трав и исконно-русского "авось" создала прототип поглотителя ци. Для подобного она привлекла остальную компанию, дабы рабы бесплатная рабочая сила собратья-заклинатели помогли ей истолочь в пыль затвердевшую до состояния камня-янтаря смолу. Впрочем, в её идею никто не верил, разве что сам подопытный подотчётный говорил, мол, бабушка надвое сказала. Первый состав, измельчённый до состояния пыли, должен был впитывать чужую ци и тем самым делать Пе безопасным для общества. Шан Хуа разбавляет пыль соком златоцвета - растения гиппоаллергенного и оттого часто применяющегося в косметологии - и перемешивает всю эту бурду кисточкой, добивается консистенции чернил и лёгкими мазками этой самой кисти вырисовывает прозрачной жидкостью вязь иероглифов на руках от пальцев и до самых плеч. — Ммм... Должно получиться. Пе-эр, попробуй "полыхнуть". Пень Пе "полыхнул" - зажмурился и выдавил из себя небольшой огненный шар, что должен был окутать его всего с ног до головы. Ключевое слово должен был - на этот раз видимых всполохов огня не было, лишь порыжел мгновенно высохший состав, нанесённый в виде столбиков иероглифов. Порыжел и начал отшелушиваться, падая вниз. Шан Хуа молча протянула руку, поймав парочку отвалившихся крупиц и поднеся те к лицу. Крупицы были тёплыми и если не полностью, то почти полностью состояли из огненной энергии духа-полукровки. Шан Хуа ещё раз украдкой бросила взгляд на голодранца Пе. Сейчас, под солнечными лучами, были ясно видны длинные и заострённые "эльфийские" уши, характерные для священных демонов и загар, хоть и не настолько яркий, каким он должен быть у родичей Ша Хуалин. Хотя, блядь, стоп. Ша Хуалин. Ша. Фамилия грёбаной жены Ло Бинхе начиналась на "Ш"! А у почти всех кузин и кузенов Шан Хуа фамилия начиналась также! "Так, нет, это же бред, да? Простой бред какой-то, да!" Шан Хуа мысленно сглотнула. Родственники это, конечно, хорошо, но... Шан Хуа было просто стрёмно, ладно? Шан Хуа мысленно отвесила самой себе пощёчину, возвращаясь к теме Пень Пе. Насчёт трети/четверти крови голодранца было ясно - родичи Ша Хуалин, не иначе - больно характерными были черты лица. Далее - сложнее. Людские черты также были сильно заметны - не менее половины крови в венах мальчика была человечьей. Оставшееся явно указывало на духов ветра, и Шан Хуа подивилась - с такими-то данными Пе вообще не должен был дожить до своих лет - его сожгли бы либо китайцы, либо собственные силы. Однако Пень Пе всё ещё был жив. Загадка. Шан Хуа с сожалением смотрела на то как крупицы чужой ци, заключённые в осколке смолы, высвобождаются, уничтожая кусок смолы и едва-едва обжигая её кожу. Надо было пересмотреть состав, раз этот не подошёл. Шан Хуа снова смешивает в небольшой ёмкости второй состав, заливая тёртую смолу чуть меньшим количеством экстракта златоцвета и добавляя столовую ложку смеси сока волшебного каучука, который она ранее использовала для накопителей Ци, и капли настоя пухоцвета, который использовался как сильнейшее обезболивающее, хотя и был, по сути, наркотиком. Шан Хуа подозвала Пе и протянула тому длинную иголку из своего рукава - разумеется, острым концом к себе, а не к рыжему ребёнку. — Надои сюда немного крови. — Шан указала ладонью на только что приготовленный состав. Пень Пе молча уколол палец иголкой и послушно накапал крови в миску. Хуа, приняв обратно иголку, тщательно вытерла её остриё - всё-таки кровь есть кровь и рисковать не стоит - предки Ша Хуалин, которые так же являлись предками голодранца Пе, всё-таки были ничем не хуже остальных священных демонов. Шан тщательно перемешала ту бурду, что намесила, добиваясь консистенции густой сметаны. В прошлом составе она не учла ядовитость ци Пень Пе, но теперь приняла подобное к сведению, решив нейтрализовать подобное кровью - кровью в мире ПГБД можно было решить почти всё, а то, что кровью не решалось, решалось сексом - таким уж был задуман "роман ПГБД с элементами эротики". Элементами, да. Да кого она обманывает! Это было порно с элементами культиваторства! Шан Хуа, мысленно помолившись, во второй раз расписала руки Пень Пе запутанной вязью иероглифов. Вязкое и прозрачное месиво по консистенции больше походило на акрил, чем на сваренную на коленке бурду, которой и являлось. Голодранец Пе посмотрел на высохшие "чернила" на руках, а после перевёл взгляд на Шан. — Ай-ей, думаю, уже можно. — Хуа кивнула, разрешая Пе полыхнуть. Мальчонка кивнул в ответ и выдохнул - даже когда Шан Хуа наносила составы и те высыхали, Пе приходилось значительно тужиться, чтобы не загореться ярким огнём - это было сложно и требовало огромной концентрации, а само "спокойное состояние" держалось не дольше пяти-семи минут. Пень Пе молча стоял, боясь пошевелиться. Размашистые иероглифы на руках видны не были, но явно работали. — Работает!!! У меня получилось, я долбанный гений! — Шан Хуа радостно воскликнула, улыбаясь. Му Цинфан, не верящий в успех предприятия, обменялся с Шэ Умей недоумёнными взглядами. Шан Хуа, заметившая это, мрачно цыкнула. — Хватит сомневаться в моей гениальности! Шан Хуа мысленно поморщилась, внешне улыбаясь, и положила руку на плечо подпрыгнувшему от неожиданности "Лао". Нет, она до самой смерти будет подкалывать Шао Хуйиня за то, что тот представился таким убогим прозвищем. Лол, это и правда смешно. — Итак. — начала Хуа, на что Шао Хуинь отвёл взгляд, словно говоря "я не знаю, о чём ты, отвали". "Сволочь." Шан Хуа перевела не сулящий ничего хорошего взгляд на своего кузена, отчего тот нервно икнул. — Давай спиздим палатку. Шан от неожиданности даже замолчала, перестав давить убийственной аурой. — Давай спиздим палатку? — уже не так уверенно предложил её брат по разуму. На такое гнусное предложение Хуа-Хуа могла ответить только одно. — Давай. Нет, ну а что вы ещё от неё ожидали? От неё, суровой дочери дома Аньдин, названного так в высшей степени незаслуженно. Ну, как бы да. Аньдин переводится то ли как тихий, то ли как тишайший пик. Но... Пик Аньдин никогда не молчал. Даже в три часа ночи. Иногда это бесило. А она... А она была одной из многих адептов Аньдин, с виду тихих, но по-сути - ни-хре-на не тихой. Шан поёжилась от нехорошего предчувствия. — Где мы, блядь, палатку в лесу возьмём? Шао Хуинь задумался. Вопрос был сложным. Тем не менее, тему ему перевести удалось - Шан Хуа и правда загорелась идеей спиздить чью-то палатку. Пень Пе весело скакал по дороге, а его голова дымилась. В сочетании с его огненно-рыжими волосами казалось, у голодранца голова горела в прямом смысле слова. За голодранцем и босяком с веером в руке бежал Му Цинфан, пытаясь погасить пожар - видимо, лекарский дух в нём не мог спокойно смотреть на горящего Пе. Пень Пе пытался отбиться от общительного Ао Дуая, но в итоге лишь привлёк целителя Му. "Хах, попытка исправить усугубила положение" Шан Хуа нахмурилась, почувствовав неспешно приближающийся источник ци, вызывающий устойчивую ассоциацию с кладбищем. Мгновением позже остановилась, также почувствовав, Шэ Умей. Му Цинфан явно ничего не понял, но остановился, признавая навыки своих товарищей. Шан ловко перехватила за воротники обоих безобразников - Ао Дуаю пришлось наступить на ногу, чтобы тот замолчал - и нахмурилась, насколько это позволяла играемая роль. Сейчас по всем законам жанра кто-то из их компахи должен был начать разоряться на тему "а хули стоим?", но в их компании не было тех, кто мог бы так сказать - Ао Дуаю она уже наступила на ногу, Пе мальчик спокойный, Му Цинфан и Шэ-эр заклинатели не из последних, а ненормальное они с Шао Хуинем неплохо чуят. Оставалась ещё беременная сестра Ао Дуая - но как и все женщины-не-заклинательницы, Ао Дуа старалась не отсвечивать. А Няо Йинь тихо сидела в кроне дерева и не отсвечивала, как и полагается ниндзя. Или кто она там, Хуа не сильно разбиралась. Так и получилось, что пушечного мяса в их компании не было. "Надо исправлять. По жанрам китаефандома в арке путешествий обязательна смерть какого-нибудь злодея, условного союзника, или предателя и 'своего' пушечного мяса. Надо будет подобрать ещё кого-нибудь." Впрочем, Шан знала, что если кого-то подберёт, то отправлять этого кого-то на убой ей будет жалко и стыдно. Навстречу им шёл черноволосый мужчина лет тридцати, волокущий за собой сундук на колёсиках - такие продавал один знакомый Шан Хуа с Аньдин, но, блять, она хоть и знала, что её кореши торгуют с кем угодно, но чтобы, блядь, с тёмным заклинателем - это было что-то новенькое. Шан Хуа обернулась, одними губами произнося "не провоцируйте". Видимо, на этот раз она была достаточно убедительна - вся их шайка-лейка молча прошла дальше. Мужчина, показывая, что не совсем конченный псих, точно также молча шёл по своим делам. Когда они разминулись, Шан Хуа вздохнула спокойней - только что они нарушили целую кипу штампов, но подобное... Было даже приятным. Нда, oнa не любила бессмысленного насuлuя, хотя врезать могла - это уже проф.деформация. Шан Хуа мысленно поморщилась, замечая пристальный взгляд Му Цинфана. "Значит, чемодан того дядьки-прохожего не только я заметила. Блядь, он опять будет ебать мне мозги!" Увы, но Шан Хуа оказалась права. Как только они остановились на ночь, Му Цинфан отозвал её всторонку поговорить. Успокаивало только одно - согласно штампам, этот разговор прервёт какая-то хня. Поэтому, когда посреди обличающей речи Му Цинфана что-то громыхнуло приблизительно там, куда направлялся встреченный ранее дядька, Хуа не сильно удивилась. — Мы ещё вернёмся к этой теме! — Угрожающе пообещал Му Цинфан. Шан Хуа лишь мысленно хмыкнула - после подобного обещания в подобных условиях-то можно сказать точно - к этой теме они не вернутся.