Псина редкой породы

Шан Хуа молча смотрела на свёрток с палаткой, что несла на руках, посмотрела на своих сопровождающих, вновь на палатку... И молча же спрятала палатку в рукав. — Какого гуя?! — Возопил Ао Дуай, который ещё не особо представлял, к кому именно напросился в ученики. Шан Хуа улыбнулась. — Это магия, Гарри. Ао Дуай с важным видом кивнул, молча принимая такое объяснение. "Ахуеть, такое объяснение и правдо прокатывает у главных героев. Пиздец, конечно, но я запомню." Шан Хуа мысленно пожала плечами, ставя свою любимую шпильку на то, что сейчас ожидается какая-то подлянка. Её ненормальная интуиция опять оказалась права, а шпилька - спасена. Вдалеке раздался взрыв. Вся компания, не сговариваясь, молча сверлила Шао Хуиня подозрительными взглядами. — Да хватит уже так смотреть на меня! Не я это был, не я! Не взрывал я тот городишко, я честный дух! Шан Хуа мысленно заржала. 'Честный', ага. А то, что вообще-то он грёбаный лис и хули-цзинь, а никакой не огненный дух... Врушка. Он такая врушка!~ Шан Хуа возвела очи горе. — Может, не пойдём туда? У меня есть дела в том городе, куда мы шли. Пжалста-а~ К удивлению Шан, попытка прошла. Она не знала, что тут сработало больше - усталость заклинателей, замудохавшихся гоняться за нечистью или нежелание опять влезать в какую-то хню со стороны беременной Ао Дуа. Нет, она не допускала и тени мысли, что это произошло из-за её авторитета. Какой авторитет, если её за человека, а не предмет, принимают только на Аньдин? А здесь из Аньдинцев только она сама. Гадство. Шан Хуа мягко улыбается и разговаривает с Ао Дуаем о всякой 'чуши', что в мире китаефандома крайне важна, оппосредственно подводя того к выводам, что помогут создать какой-нибудь супер-приём в момент превозмогания. В принципе, можно этого и не делать, но раз она... Взяла в ученики Ками и небожители, за что. Она же ещё сама учится. Нет. Ну нахера. Одна сопля учит другую. Просто прекрасно, блядь. этого индивидуума, то надо озаботиться. Для Шан Хуа вопрос с учеником стоит во второй категории, а потому... Она сделает всё очень качественно. Волны ностальгии, испускаемые кустами по дороге в город, когда Хуа трепалась о важных для Гг вопросах, порядком напрягали. И ладно 'Няо Йинь', Няо-эр зло привычное, но ещё один непонятный субъект вызывал вопросы. "Ты там, блядь, почкованием размножаешься, что-ли?!" Шан сделала вид, что ничего не чувствует - её эмпатия, которая была явно ненормальной иногда была некстати, хотя и, бесспорно, полезной. Но тут как и с умом - с ним жить сложнее. Шан Хуа чувствует себя белкой в колесе. Казалось бы - бегает и бегает, только и делает, что работает - ан нет, результата нет. И ни-ко-го это не ебёт. Сука. Шан Хуа прикусывает губу, сдерживаясь и в очередной раз загоняя свои загоны куда подальше. Сейчас не до этого. Казалось - стоит только выйти из Цанцюн и всё станет легче! Ага, аж три раза. Да хуй там плавал. Шан просто хочет хорошо жить. Не интригуя и не идя по головам, желательно. Она просто хочет жить. Когда встреченный ранее дядька объявляется в том же городке, что и они, Хуа понимает, что что-то здесь не так, но к этому времени ей уже слишком poher, чтобы загоняться по таким пустякам. Хах, пустякам, ага, блядь. Её могут убить! Шан Хуа не любила тёмных заклинателей. По большей части из-за того, что не знала о них почти ни-хре-на, если не считать того, что внутренности у них точно такие же, как и у обычных людей - тут 'спасибо' сказать стоит 'прекрасным' курсам обмена опытом made Цяньцао. До сих пор кровь стынет в жилах от полного энтузиазма голоса куратора и остывающей плоти под руками. В сектах древнего Китая рассмотреть устройство органов по книжкам не могли, а потому пленники долго не жили. Как и незадачливые тёмные заклинатели, ненароком подошедшие слишком близко к Цанцюн. Забавно, ведь однажды её именно таким заклинателем и посчитали. Шан Хуа на секунду застывает на месте, чтобы вдохнуть и выдохнуть. Плевать. Вот те крест, плевать на это всё, на эти все загоны и травмы. У неё отпуск. Так что страдать должна не она. Но... Вымещают свои загоны на других только мудаки, а она не мудак. Она хуже. В идеале, вообще никто не должен страдать. Шан Хуа в ответ на чужие слова улыбается ярко-ярко, почти искренне. Шао Хуинь не так давно предложил ей спиздить палатку. О, ради всего спиртного! Она хочет спиздить палатку. На следущий день во всём городке не осталось ни одной палатки. Шан признавала, что перегнула палку, но ни о чём не жалела. В самом-то деле, если для восстановления психического здоровья ей требуется спиздить палатки, то она спиздит палатки. Делов-то. Шан Мейхуа испуганно замирает, слушая но не слыша. Император Судеб, которому по какой-то неведомой причине потребовалась именно она, обычная работница судеб невысокого ранга, задумчиво смотрел на висящий на стене клинок. Шан Мейхуа признавала - клинок был красивым, но... Разве этот клинок стоил того, чтобы смотреть на него так долго?.. — Вполне, если знать, что будет сделано этим мечом. Шан Мейхуа мысленно выругалась. Она случайно сказала ту фразу вслух? Это грозило неприятностями. Или же Император Судеб читал мысли? Это был бы вообще пиздец. Император Судеб, статный голубоглазый блондин, хихикнул. — У тебя всё на лице написано, но ту фразу ты и правда вслух сказала. Шан Мейхуа, ранее считавшая своё лицедейство абсолютным, приняла к сведению, что таки нет. 'Пиздец!' Шан Мейхуа потупила взгляд. Можно было бы разыграть смущение, это даже было бы логично но... Если её поймают на лжи, то это будет пиздец. А смущения она не испытывала. Только опасение. — Ваше Императорское величес- — Не стоит так официально. — Император Судеб проказливо улыбнулся. — Возьми тот меч и иди с миром. — Шан Мейхуа было выдохнула с облегчением, но последующие слова Императора Судеб перевернули весь её мир верх ногами. — Я не знаю, что приведёт тебя к мысли о моём убийстве через три года, но раз такова судьба, то я не буду этому противиться. Именно в этот момент работница судеб Шан Мейхуа поняла, что ненавидит статичные судьбы. Да и все остальные тоже. Шан Хуа мысленно рыдала. В самом деле, китаефандомный гаремник не может обойтись без перепихона из-за афродизиаков. Это долбанный закон. А ПГБД был именно что китаефандомным гаремником. Вывод? Это пиздец. Шан Хуа с усталостью смотрит на разросшийся цветущий куст Цуаю, который питается ци, выплёскиваемой во время па-па-па. Смотрит пристально так. Сначала на куст, а потом прикидывает, сможет ли сжечь это чудовище. Пока что выходило, что таки да. Хуже было даже не то, что Му Цинфан и Шэ-эр, вышедшие с Хуа на разведку, не послушали её, а то, что они попёрлись к гигантскому кусту Цуаю. А ведь эти двое утром и не вспомнят, что сегодня творилось, нет - одним из свойств Цуаю было то, что поганый куст отбивал память, пусть и не критично. А Шан Хуа помнить будет - у неё отчего-то была уверенность в этом. А раз её слов, впрочем как и действий, какими бы непочтительными или наглыми они ни были, всё равно не вспомнят... Шан Хуа кладёт руку на плечо Шэ-эр, что смотрит мутнеющим взглядом. — Ай-ай, вы опять меня не послушали. И посмотри, Шэ-эр, что из этого вышло. Шэ Умей, растерянная больше, чем когда-либо ранее, вздрагивает, когда её касаются. Шан Хуа прекрасно понимает, что должно идти за таким клише как куст Цуаю. Шэ Умей же - наоборот, не понимает ни черта в том, что творится вокруг. Перед глазами чуть плывёт, во рту пересохло и хочется непонятно чего. Шан Хуа подобному не удивляется - в конце концов Шэ Умей - главная ученица Кусин, пика Аскетов. То есть для девочки было совершенно нормально не знать в свои двадцать, откуда дети берутся. Это же Кусин. А то, что ещё не так давно Шэ-эр называла её извращенкой... Шан спровоцировала это специально. Да, не сделай она так, можно было бы изрядно посмеяться - Шэ-эр, не знающая о том, что именно запретно, из-за незнания легко могла сердцем осуждать извращения, даже не представляя, что тонко переданные ей нормы поведения будут далеки от приличий. М? Да, в этом случае Шан Хуа было бы крайне смешно посмотреть на крах мира, когда до социально не адаптированной Шэ-эр наконец дойдёт... Это было бы и правда смешно. Но Шэ Умей была и оставалась её подругой. А с друзьями так не поступают. А ещё это противоречит всей той человечности, что ещё осталась в Хуа. — Ладно, пошли. Шан Хуа легко поднимает Шэ Умей на руки - да, как и всякий типичный афродизиак китаефандома, пыльца куста Цуаю временно лишала заклинателей и других циюзеров возможности эту самую ци использовать. Оставалась только чистая физуха, в которой Хуа, с утра до ночи бегавшая по поручениям родного пика, на голову превосходила Шэ-эр, по несколько недель за раз прозябающую в медитациях. — Т-ты! Пусти! — Да-да, конечно. — Шан Хуа закатила глаза. Сейчас, когда она могла говорить что думала и не бояться за последствия, говорить и не очень-то хотелось, особенно учитывая неспособность оппонента ответить. — Как ломиться по кустам, куда почётный ботаник говорит не лезть - так это нормально, а как сваливать, так "пусти", "караул". Ещё есть, что сказать? Нет, Шан Хуа признавала, что слегка... Ладно, что её совсем не слегка выбесили. Но окончательно она это осознала лишь после слов Шэ Умей. Та всхлипнула и как выдала неожиданное: — Почему ты не любишь меня, твою мать?! От шока Хуа даже уронила свою ношу. Ноша пьяно икнула. "А, пАнИмАю. Так, добавим к свойствам пыльцы ещё и опьянение." Шан Хуа закатила глаза и, схватив Шэ Умей за ногу, поволокла её прямо по земле. — Ку-уда ты меня волочишь? — заплетающимся языком спросила Шэ-эр, которую, видимо, не смущал метод транспортировки. Шан Хуа, не ожидавшая такой подлянки, остановилась. "Всё, убедилась? Все заклинатели - психи. Теперь это мне точно ясно. Просто, блин, отлично." Шан тяжело вздохнула. Она рассчитывала на другую реакцию. На "не смей так меня тащить", а не "куда идём". Нет, на Кусин жили и правда двинутые заклинатели. Шан Хуа вновь подхватила чуть пьяную девушку на руки - так, если честно, было быстрее. Шэ Умей её откровенно напрягала в своём нынешнем состоянии - смотрела вроде и на Хуа, но как-то сквозь неё. Ну уж нет, Шан решила, что из такого состояния надо выводить. "Что там первое по списку на такой случай? Разговоры? Ладно." — Тебе вот никогда не казалось, что иногда нужно слушать других? — Казалось, но это быстро проходило. Шан Хуа выматерилась. Почему она забыла о том, что в пьяной Шэ-эр просыпается язва? — А последствия, наверное, тоже быстро проходили. — С долей самой себе непонятных, но явно негативных эмоций оспорила Хуа. — Как ты угадала? — С чистым интересом в голосе спросила Шэ Умей, из-за чего лицо Шан стало больше походить на восковую маску. 'Как ты угадала', хах. Шан Хуа не стоило забывать, что среди главных учеников это только ей за небольшие косяки приходилось расплачиваться долго и нудно. Конечно. Ведь она с Аньдин. 'Аньдин'. Всего одно слово, а сколько проблем. Тут и низкий социальный статус, и заваленность работой... Такое ощущение, что этот пик писали с индийской касты неприкасаемых, которые по положению были ниже слуг. ...Но в таком случае возможно справедливо, что она - писатель грёбаного ПГБД, попала в этом ПГБД именно на пик Аньдин? Шан Хуа мысленно поморщилась и сплюнула. "Какой бред." Когда Шан Хуа отнесла уснувшую Шэ Умей на достаточное от куста расстояние, то поняла, что кого-то не хватает. "Блядь, я забыла про Му Цинфана." Шан, сгрузив Шэ-эр под каким-то деревом, запомнила место и двинулась обратно - благо что Шэ Умей на этот раз никуда уходить не собиралась, лениво смотря на небо. Шан Хуа пришлось забраться в самую середину куста Цуаю, чтобы найти свою потеряшку - конечно, она не сомневалась, что Му Цинфан забредёт туда, куда ходить вообще не надо, но надежды оставались. Как оказалось, тщетно. И тут Хуа второй за этот день раз нагнало понимание, что она оказалась в мире древнекитайского порно. По крайней мере, никак иначе объяснить то, что Му Цинфан убегал от тентаклевидных отростков, она не могла. Шан Хуа еле сдержала смех. Это явно был плюс один в аргументы к тому, что она попала всё же не в ПГБД, а в "Систему спаси-себя-сам". Всё же именно второе было BL, а в первом ситуации, подобной той, в которую попал целитель Му, происходили только с девушками, которых и должен был прийти и спасти протагонист-Бинхе. Шан Хуа облокотилась на один из стволов куста Цуаю, что загородил своей листвой почти весь солнечный свет, смотря за битвой Тентакли-Заклинатель, в которой лекарь определённо проигрывал. Му Цинфан, удирающий от буйной флоры, наткнулся взглядом на Хуа, отчего на миг забыл, что он тут делает, и, как следствие, споткнулся и упал, чем тут же воспользовался плющ, обвившись вокруг лодыжки заклинателя. — Шан Цинхуа! — Возопил целитель. Хуа не смогла разобрать, чего в этом крике было больше - посыла "помоги мне" или же "беги, блядь, или оно тебя выебет". Шан Хуа не двинулась, всё также молча наблюдая за разворачивающейся сценой. Тентаклевидный плющ игнорировал её, чего нельзя было сказать о Му Цинфане. О, она знала, что в ней сейчас играет какой-то нездоровый интерес, которому позже она может и поужасаться вдоволь, наслаждаясь самокопанием на тему 'какая же я мразь'. Но сейчас - сейчас Шан чуть склонила голову к плечу, смотря за тем, как отбрыкивается целитель, пытаясь отбиться, и как у него ничего не получается. Н-да. Как заказывать части всяких опасных трав для своих настоек - это да, а как самому подобное добывать, то нет. Не дело заниматься подобным благородному господину заклинателю. Особенно если этот заклинатель не признаёт охрененного по силе притеснения более слабых среди собственной секты? Нет, ей кажется, что где-то тут она ошиблась, теперь надо подумать, в чём. Тем временем Му Цинфан пытался руками оборвать обвившие его ноги отростки, но из-за недоступности заклинателю ци в итоге плющ связал запястья неудачливого медика. Шан Хуа со слабым интересом смотрела на эту картину, достойную страниц камасутры. Всё больше тянуло так и стоять, не вмешиваясь, да и, если быть честной с собой, то Хуа и правда было интересно посмотреть на то, что будет дальше. Ну что поделать, не нравься эй подобное, ПГБД выглядел бы иначе. Шан Хуа мысленно пожимает плечами - это, как бы, логично. Никто не пишет порно против воли. Шан Хуа щёлкает пальцами, не прилагая и крохи сил, но плющ перестаёт двигаться. Му Цинфан выдыхает, понимая, что только что избежал печальной участи. — Вау, как я посмотрю, у тебя и правда всё под контролем. — с сарказмом произносит Шан, встречаясь взглядом с Му Цинфаном. Му Цинфан стыдливо отводит взгляд. Шан Хуа мысленно морщится, понимая, что звание медика Му Цинфан получил не за красивые глаза - тот, скорее всего, успел сварганить и принять антидот к пыльце Цуаю. Это усложняло всё, хотя и не сильно. Шан Хуа уже наговорила того, чего в обычной ситуации бы не сказала, а ещё, если вдруг Му Цинфан заработает краткую амнезию, то это не будет выглядеть подозрительно - всё же всем ясно, что пыльца куста Цуаю отбивает из памяти последний день. Шан чуть слышно щёлкает пальцами, и плющ обмякает, позволяя снять себя. — Пошли. — бросает Хуа, разворачиваясь. Стволы куста Цуаю, чем-то похожие на бамбуковые, расходятся в стороны, чтобы дать ей пройти. Му Цинфан смотрит на всё это круглыми глазами, но ничего не говорит. А зря. Шан Хуа сейчас очень хотелось поругаться и поорать на кого-нибудь. В древнем Китае антидоты строились совершенно иначе, нежели в современности и действовали не по количеству попадаемого в кровь яда, а по времени. Среднее время действия антидота - два часа. У целителя, создающего препарат на коленке и в не совсем ясном состоянии ума - полтора часа. С учётом того, что в эти заросли Му Цинфан и Шэ Умей вошли одновременно, с учётом прошедшего времени и времени на ошибку... В принципе, если Шан Хуа прямо сейчас осыпет лекаря этой отбивающей память пыльцой, то ранее принятый антидот того не спасёт. Жить можно. Шан Хуа выходит к краю разросшегося куста и останавливается. В её спину врезается не успевший затормозить целитель, что, на удивление, не вызывает ожидаемого взрыва негатива. Шан Хуа оборачивается, смотря яркими и совершенно нечеловеческими глазами на замершего заклинателя. Му Цинфан определённо начал что-то подозревать, но сделать ничего не успел - в жёлтом облаке пыльцы, что снёс на него ветер, лекарь закашлялся, ненароком вдыхая всё больше пыльцы, хотя знал, что ему надо бы задержать дыхание. Шан Хуа подхватила целителя под руку и повела дальше. Обида на то, что её не послушали, окончательно утихла ещё минут десять назад.