Псина редкой породы

Шан Мейхуа сидит на деревянных воротах, полностью занятая сохранением баланса - пьяная, она растеряла свои возможности настолько, что её концентрации хватает на что-то одно - а между "подумать о какой-нибудь фигне" и "не упасть" Мейхуа уверенно выбирает второе. От проскочившей шальной мыслишки она нелепо дёргается, чего делать явно не стоило, и падает спиной назад. Ей надо сгруппироваться так, чтобы, приземляясь, не поломать руки-ноги, но... Честное слово, ей так лень... Лучше она так побудет. Перед глазами проносится осколок выкрашенных в красный ворот. 'Красный-красный. Если обагрить его моей кровью, то её и не заметить будет.' Шан Мейхуа переводит опустошённый взгляд на как всегда безоблачное небо. 'Никакого разнообразия' Шан Мейхуа широко раскидывает руки, словно стараясь обнять весь мир - это, конечно же, ложь. Шан Мейхуа на мир абсолютно плевать. Восхитительно похуй. Алмазно поебать. О, она знает много синонимов равнодушности. Уж об этом родители Мейхуа-студентки-меда постарались на славу. Шан Мейхуа почти плевать - она почти смирилась с тем, что сейчас ебанётся спиной о землю. Лол, это будет довольно иронично, учитывая то ощущение, что она идёт ко дну. Нет, не физически - морально. Но Мудань пристроена - это радует. С этой девчонкой всё будет хорошо. Она не останется в такой же ситуации, как и Шан Мейхуа, нет. У Мудань всё будет хорошо. Шан Мейхуа любила повторять эти слова как мантру - ей это помогало. У Ткачей судеб нет особого разделения по времени, но по предрассветному холоду, когда всё покрывается изморозью, никто ходить не любил - одна Мейхуа, с её русскими корнями выделилась, отдавая таким образом дань полузабытой эпохе своей жизни. Счастливой и беззаботной, что просто плакать хочется. Потому что всё это ушло. А она осталась. Шан Мейхуа успевает пролететь несколько метров вниз, когда её ловят - будь она чуть более в себе - попыталась бы вырваться, а будь она полностью в себе - ласково бы улыбнулась и посмотрела бы мило и трогательно так... Чтобы многого за спасение, умилившись, не потребовали. Впрочем, сейчас ей было абсолютно... Да. Алмазно поебать, хах. Во всегда тёплых голубых глазах Императора Судеб - интерес и искры чего-то нетипичного для него, тёмного. Шан Мейхуа просто устала бороться. — Отличная погода, не правда ли? — как ни в чём не бывало спрашивает У Фэйсюэ, словно бы это не он только что поймал Ткача Судеб с поразительно пустым знакомым ему до боли именно этой пустотой взглядом. Шан Мейхуа за этот вопрос и за это "я не буду поднимать тему, если вижу, что обсуждать её ты не хочешь" почти благодарна - чувствовать сейчас хоть что-то ей проблематично. Шан Хуа потягивается, а после спрыгивает с крыши. Время, отведённое на завершение лекарства для Ао Дуа уже истекло, а потому трое заклинателей в лице Шэ Умей, Му Цинфана и самой Шан Хуа отбывали в свою секту, оставляя за собой родственников Ао Дуана, кузена Шан Хуа и прибившегося к их компании тёмного заклинателя У Яньцзы. Со стороны посмотреть - так это бред бредом, но... Не-ет, смотрите, это уже не бред... Мысленно Шан Хуа рыдала, не понимая, во что превратилась её жизнь. Шан Хуа встаёт на свой меч, что всё ещё в ножнах, но никто на подобное не обращает внимания - хах, Шан не настолько дура, чтобы не наложить на ножны иллюзию лезвия меча. Хоть иногда и дура. Только тш! Она об этом не говорила. Шан Хуа привычно летит в конце цепочки, разумно не предлагая срезать путь, поднявшись выше, где более сильные ветра помогут заклинателям лететь быстрее, нет. Этот маленький секретик её и только её. Как и некоторые другие знания современного мира, применимые в древнем Китае. Шан Хуа эгоистично не хочет делиться знаниями, но узнавать от других новое любит. Парадокс, так сказать. Крайне двуличная и лицемерная ситуация, с которой она ничего поделать не может. ...но, хей, так ведь было не всегда. Не всегда? Да, не всегда. Когда она объясняла А-Яну концепцию штампов и законов жанра, то не и думала о том, чтобы утаить что-либо. Когда она учила Ао Дуая, этого забавного деревенского паренька, основам даже не боя, нет, с боем у паренька и так было неплохо - основам построения ловушек, основам анализа и выявления нае***ова, то тоже не думала о подобном... Значит... Она не доверяет Му Цинфану и Шэ-эр? Нет, тут что-то другое. Это... Она знает откуда это. Как-то так вышло, что Шан Мейхуа, ранее приносившая ей лишь малопонятные обрывки воспоминаний, стала влиять слишком уж сильно на саму личность Шан Хуа. "Ну нет. Нахуй. Так быть не должно." Шан Хуа решительно отгораживается от привычной ранее памяти без навыков, подаренной ей Шан Мейхуа. Шан Хуа не Шан Мейхуа, но Шан Мейхуа всё ещё Шан Хуа, пусть и совсем немного да и где-то в самой глубине души. На несколько долгих секунд Шан замолкает, даже мыслями не прерывая повисшую внутри головы тишину, прежде чем мысленно же, едва сдерживая смех в реальности, засмеяться. "Азаза, шутейка как раз в духе китайских новелл. К примеру той же Системы спаси-себя-сам, где - Шэнь Юань это Шэнь Цинцю, а Шэнь Цинцю это Шэнь Цзю, но Шэнь Цзю не Шэнь Юань. Лооол, оборжаться. Но, блядь, если так подумать, то, получается... Шан Мейхуа это Шан Хуа, Шан Хуа это Шан Хуа, но Шан Хуа не Шан Мейхуа. Да, выходит, что так... Стоп. Что за херню я сейчас сморозила?!" Шан Хуа еле сдержала истерический смех. И правда, в компании медика так смеяться было бы опрометчиво. Шан Хуа мысленно поморщилась, потирая переносицу, когда краем глаза уловила нетипичное для пустой местности шевеление. Ну да, ну да. Няо Йинь, она такая. Шан Хуа начинала ненавидеть сталкеров. Впрочем, самим сталкерам знать об этом не следовало. Шан Хуа, возвращаясь на свой пик, могла сказать с уверенностью, что всеобщая предвоенная суматоха отразилась и на Аньдин. Да, пик и раньше походил на горящий во время наводнения бордель, но сейчас... Такое ощущение, что в этом борделе поселились ещё и какие-то евреи торгаши, что пытались всучить свой товар. — Хей, что продаёте, любезный? — поинтересовалась Шан у первого попавшегося продавца. — Талисманы на удачу, уважаемый, интересуетесь? Есть на малую удачу, совсем недорогие, а есть и более мощные. — И как, работают? — Ну... Никто ещё не жаловался, уважаемый. Не хотите приобрести? — Ай-ай, почему бы и нет. Именно так Шан Хуа, уже догадавшаяся, откуда взялась формула для построения талисманов, привлекающих удачу, поняла, что надо бы всё же заглянуть к Фэй Ину. Не, ну а хули тот инфу сливает, а она об этом ни сном ни духом. Ши Байли, встреченный ей по дороге к кухням, сделал вид, что тоже удивлён этой случайной встречей. Впрочем, возможно тот и был и правда удивлён - Шан увидела мелькнувшего за угол адепта в серых одеждах - точно одного из УМ, так что эту ситуацию мог подстроить и самый мутный чел на Аньдин. Шан Хуа не исключала такой вероятности. Шан Хуа улыбается, приветствуя главу своего пика. Ей улыбаются в ответ. Старый лис Ши Байли хотя бы был вежлив. Это уже было неплохо. Не так ли? Порой ей кажется, что время идёт слишком быстро. Горный лорд Ши Байли, услышав как-то раз это её высказывание, лишь смеётся. — Жизнь и так коротка. Неудивительно что нам кажется, что она проходит слишком быстро. Е-е-ебать, кажется, треклятый старый лис опять забылся в философии. Шан Хуа хочется сплюнуть, смотря на этот парад идиотизма. А после выйти в окно, желательно этажа с двадцатого, чтобы уж наверняка. Шан Хуа сильно хотелось треснуть треклятого старого хрыча по хребтине, но грёбаная иерархия! Шан Хуа мысленно тяжело вздыхает. "Иерархия, бессердечная ж ты сука!" Ши Байли, будем честны, бесить умел. Впрочем, он умел не только бесить, но и работать, за что ему плюсик в карму. Шан Хуа всё ещё путалась, верят ли китайцы в карму, буддизм, синтоизм, монархизм, коммунизм или ещё какую хрень. Сама Шан вот, к примеру, верила в коммунизм. Впрочем, время и правда шло слишком быстро. Кампания против Тяньлань-Цзюня началась прискорбно быстро. И все, блядь, все горные лорды собирались идти махаться с одним единственным небесным демоном. Серьёзно, блядь, что не так с эти миром?! Ну, кхем, кроме того, что эту историю написала она лично... Это самое "она лично" как раз таки всё объясняет. Шан Хуа смотрит на него долгим взглядом, на этот раз не скрывая своего сожаления. — Даже не думай, что я там умру, бессовестный! — Огрызается Ши Байли, не понимая причины подобного взгляда. Фа Янь, Цун пика Аньдин, смотрит на них как на двух дебилов, которыми они в некотором смысле и являются. "Увы-увы. Но... Блядь, грёбаный канон." Сегодня главы всех пиков Цанцюн конкретно так влипли, а именно пошли убивать Тяньлан-цзюня. И Шан Хуа не понимает, что чувствует на этот счёт. Она смотрит на Ши Байли как на покойника и впервые за несколько лет не скрывает настоящих чувств. Впрочем, глава пика Аньдин записывает это в разряд паранойи и здравой предосторожности и игнорирует. Шан Хуа готова кричать, но рот словно заклеен скотчем. Она кланяется, провожая главу своего пика в последний, скорее всего, путь. К чему слова, если ей всё равно не поверят? Шан Хуа всё ещё кажется, что она что-то забыла... Ах, блядь! Су Сиянь! Шан Хуа просто уже не знает, за что ей хвататься.